О нравственности

snapshot20070712161354

По следам танцевальных изысков и оперных постановок в Сети вновь обсуждается нравственность. Одной из любимых тем защитников нравственности, или людей, что так себя называют, является угроза — внешнее посягательство на наши ценности, сулящее кошмаром деградации. Они почти правы, нравственная деградация это действительно кошмар, но не тот, наступления которого стоит бояться. Кошмар уже здесь, в России, и достаточно давно. Совладание с этим кошмаром, сохранение тех нравственных ценностей, что русский народ в себе воспитал действительно является первоочередной задачей, задачей самого выживания.

Если и есть показатель того, насколько общество нравственно развито, то он в том, насколько насилие является девиацией, а не обыденностью. Это не столь просто как может показаться. Россия, вместе с другими, в основном европейскими, странами начала вырываться из кошмара повседневности насилия только ближе к концу 19го века, немного отставая от, скажем, Швейцарии, но опережая ту же Испанию. Нравственность, в части всеобщего минимального уважения к человеку просто потому что он человек, особенно если это она — вполне недавнее явление, сколь бы древними ни были религиозные увещевания любить друг друга и не убивать. Борцы за нравственность абсолютно верно отмечают, что человек слаб и легко скатывается в варварство, что воспитание по сохранению нравственности — сложнейшая работа. Человечество лишь медленно училось не уничтожать само себя, полагаться на договор, а не на принуждение, и принимать окружающих за партнеров, а не использовать их как инструменты.

В свои лучшие годы Россия не только полноценно участвовала в поступательном нравственном развитии, но была в ведущей группе. Увы, русский рывок в воспитании уважения к ближнему был прерван на самом старте. Сначала от уважения к личности сознательно отказалось советское государство, четко сказав людям, что уважения и признания каких-то прав они заслуживают лишь постольку поскольку помогают строить светлое коммунистическое будущее. К некоторому счастью, светлое коммунистическое будущее предполагало уважение друг к другу и только самому себе государство позволяло относиться к людям как к расходным материалам. Машина принуждения и контроля развалилась, с 1990ых каждый получил возможность вести себя соответственно своим собственным установкам. Вот эти установки на сегодняшний день, собранные по новостям за одну, последнюю неделю:

15.04.2015 Педофил изнасиловал свою 9-летнюю падчерицу во Владивостоке

15.04.2015 В Туле мужчина, будучи в состоянии алкогольного опьянения взял в руки лопату и, замахнувшись ею, попытался ударить по голове собственную несовершеннолетнюю дочь

15.04.2015 В Омске мужчина, принявший свою супругу за ведьму и убивший ее 185 ударами ножа на глазах у дочери, отправится в колонию на 14 лет.

15.04.2015 В одну из школ города Улан-Удэ ворвался пьяный мужчина. Он размахивал ножом и пытался прорваться в класс, где шёл урок. В этой школе учится его дочь – предварительно он позвонил ей и начал угрожать.

14.04.2015 В Новосибирской области 42-летний мужчина изнасиловал собственную дочь

14.04.2015 Девушка пожаловалась своему крестному, работающему врачом в одной из зеленоградских поликлиник, на плохое самочувствие, вызванное простудой. Под предлогом оказания помощи мужчина предложил ей переночевать в своей квартире. Дома он дал девушке 12 таблеток успокоительного средства и, когда та задремала, совершил с ней действия сексуального характера.

13.04.2015 Был арестован 42-летний житель Бердска, совершивший насильственные действия сексуального характера над своей трехлетней дочкой.

13.04.2015 Житель Перми усыновил малолетнюю девочку, мать которой являлась инвалидом детства и не могла защитить своего ребенка. Более года он насиловал свою 7-летнюю падчерицу и изготавливал порнографические материалы с участием ребенка.

13.04.2015 В Башкирии молодая женщина зарезала двухлетнюю дочь в бане

13.04.2015 Житель Заринского района совершал сексуальное насилие над своей падчерицей в течение четырех лет (с мая 2010 по апрель 2014 года), в то время когда ее мать уходила из дома

09.04.2015 В Нижегородской области отчим, за проигрыш в карты насиловал 10-летнюю падчерицу

09.04.2015 Житель Невинномысска изнасиловал крестницу, пока спал её парень

09.04.2015 Пьяная жительница Сахалина пыталась зарезать пятилетнюю дочь

09.04.2015 Уголовное дело в отношении мужчины, обвиняемого в совершении сексуального насилия в отношении 5-летней дочери, рассмотрит Выборгский городской суд

09.04.2015 Новокузнечанин год насиловал малолетнюю падчерицу

08.04.2015 Подсудимый по делу об «убийстве чести» в Чечне Султан Даурбеков заявил суду, что убил свою дочь в состоянии аффекта

08.04.2015 42-летний житель Даниловского района в течение семнадцати лет подвергал сексуальному насилию родную дочь, падчерицу и трех малолетних племянниц

08.04.2015 Убийца ребенка из Марксовского района сажал пасынка на раскаленную плитку

08.04.2015 В Якутии 56-летний сожитель матери насиловал 11-летнюю падчерицу

Это лишь малая часть блокнота Ивана Карамазова за одну неделю 2015 года, посвященная лишь одним девочкам, пострадавшим от родственников. И это состояние современной нравственности в том числе. Речь, стоит повторить, не о российской специфике как таковой — совсем недавно вскрылось, что за несколько лет беспредела в Ротэрхеме, в середине Великобритании, было изнасиловано полторы тысячи девочек. Да, насиловали и угрожали пакистанцы, но именно британское общество не могло справиться с этой патологией на протяжении многих лет. В России ежедневно дети становятся жертвами насилия своих родственников, вот проблема нравственности, вот угроза самым фундаментальным ценностям.

Проблема далеко не ограничивается насилием над детьми. Это лишь самый явный и самый жуткий её аспект, страдание самых беспомощных людей. Реальность произвола прямо противоположна рыцарским идеалам — силу направляют именно против слабых, именно против невооруженных, именно против неспособных ответить. Это и есть «нравственное разложение» и его действительно стоит бояться, потому что оно уже с нами и оно формирует наше будущее.

Нравственное разложение, выливающееся в торжество безнравственного произвола во всех формах человеческих взаимоотношений, от семейных и сексуальных до политических и экономических — серьёзная национальная проблема. Она не решаема ни полицейскими мерами, ни правильной конституцией, ни рыночной экономикой, ни честными выборами, ни постройкой храмов. Нравственность первична всем этим вещам. Будучи высаженными в почву безнравственного произвола что полиция, что выборы, что храмы не могут не превратиться в жестокую пародию на самих себя. Насильник всегда найдёт как обратить самое благое начинание в инструмент собственного садизма.

Тем не менее выход есть. История, в том числе наша собственная, показывает нам его — общества способны поднимать самих себя из варварства последовательным перевоспитанием. Успех не гарантирован, он легко обратим вспять, особенно перед лицом «геополитических катастроф», но он возможен, и этого достаточно. Чтобы его достичь, необходимо принять нравственность всерьёз и возродить привычку прямо и публично говорить о ней. Сейчас это слово отдано на откуп скоморохам и аппаратчикам, которые изображают поднятие нравственности ограничением кинорепертуара, пока в ОВД по всей России мучают и убивают людей. Это тоже часть нравственного разложения, и в наших силах начать национальное возрождение с исправления этой патологии.

Простаков на «Кашине»: Афганский зал

afganistan3_7

От Кашина: Предлагая вашему вниманию рассказ Сергея Простакова из цикла «Официальная народность», мы хотим обратить внимание на то, что, поскольку редакция «Кашина» никому не платит гонораров, а автор нигде не работает, этот текст стоит считать не просто текстом, но и своего рода объявлением о поиске автором возможности писать статьи за гонорары. Об авторе можно прочитать вот тут, но лучше сначала ознакомиться с его рассказом и удивиться, почему Простаков до сих пор не пишет в ваше издание.

Когда сыну исполнилось десять лет, Александр решил отвезти его в областной краеведческий музей. Сын учился в сельской школе, и однажды, учитель в качестве внеклассной работы решил устроить экскурсию в музей. Но маршрутчик, с которым договорились, просто не приехал. Это была еще домобильная эпоха — созвониться и уточнить не представлялось возможным. Так и было принято Александром решение провести сыну индивидуальную экскурсию.

Как и сын, Александр ждал поездки в музей с нетерпением. Но это было другое нетерпение. В краеведческом музее он не был с юности. После сельской восьмилетки он почему-то решил идти получать полное среднее образование, минуя обычное для сверстников его круга профессиональное училище. Учиться он любил, но и прогуливать уроки для него не было чем-то из ряда вон выходящим. Кинотеатров в областном центре было мало, да и те с утра были всегда под завязку. Зато краеведческий музей был дешевым и малопосещаемым. Там он и прогуливал уроки, заучивая экспозицию наизусть.

Потом кончилась школа, и началась Афганская война. Туда Александр попал 18-летним солдатом в составе артдивизиона воздушно-десантного полка. Потом был дембель, завод, женитьба, дети. А война так и осталась самым главным событием в его жизни. Она его не отпускала — он ее не отпускал.

Через 20 лет после войны, он впервые побывал в краеведческом музее. Ничего в нем не поменялось с тех пор. Все та же экспозиция, в которой намешана география, биология, геология, история, литература, социология, за эти десятилетия не поменялось. А сын радовался: он впервые видел диорамы: винтовки Мосина; картины, написанные маслом; предметы старше его на несколько сотен лет.

Но в конце их ждал новый зал, которого раньше не было. Он был посвящен жителям области, воевавшим в Афганистане и Чечне. На стене было огромное полотно, написанное местным ветераном Афганской войны. Оно изображало бой на перевале. А вокруг висели кители десантников, лежали под стеклом комсомольские билеты, и фотографии похорон цинковых гробов из семейных архивов.

Александр тогда, наверное, впервые ощутил себя в истории.

На столе лежала книга, в которой были собраны имена и биографии всех жителей области, погибших далеко в горах. И вот Борис. Холодной ночью 1981 года артдивизион стоял где-то на горном перевале. Их окружили и начали обстреливать. Бориса ранили рядом с Александром. «Боря, Боря!», — кричал он. Но умрет Борис позже в Ташкенте. А теперь его фото и короткая биография среди экспонатов музея, и Александр на них смотрит через 20 лет. Борис был тогда моложе.

Прошло десять лет. Сын приехал из Москвы со своими друзьями. Им он обещал устроить большую экскурсионную программу, в которой было и посещение краеведческого музея. И снова Александр ждал этого события с нетерпением. Он расскажет московским гостям своего сына о своей юности. Расскажет про Бориса. Уже 30 лет прошло.

Но «афганского» зала не оказалось. Полотно с боем на перевале было закрашено. Комсомольские билеты и фотографии похорон были отнесены в запасники. Вокруг висели знамена и предвыборные плакаты партии «Единой России» и фотографии действующего губернатора. А зал назывался «Партийное строительство в области в 2000-е годы».

Когда друзья к сыну из Москвы приедут в следующий раз, то в краеведческий музей Александр их не повезет.

Потом сын в беседе со знакомым, работающим в областной администрации в отделе культуры выяснит, что «афганский» зал стал жертвой многоходовочки. В девяностые областью управлял губернатор, имевший афганское прошлое, а в масштабах всей страны был, наверное, самым известным участником той войны после генерала Громова. Потом он падет жертвой строительства вертикали власти. А новый губернатор будет тщательно убирать следы правления предшественника. За это после 2004 года его раз за разом будут назначать главой области.

Краеведческий музей находился рядом с кафедральным собором. До революции музей был домом епископа. Естественно после 1991 года земли в самом центре города, восстанавливая историческую справедливость, церковь начала возвращать. Кинотеатр снова стал собором, и рано или поздно такая же судьба должна была постигнуть и музей. Но почуяв смену политических ветров, дирекция музея решила сделать зал, в котором новый губернатор будет в качестве главного героя. Ему же самому было приятно, что под него переделан зал, который раньше курировал и оберегал предшественник — одним напоминанием о нем станет меньше.

А краеведческий музей так и соседствует с кафедральным собором.

А песни довольно одной

YghzutU9FVo

Главный редактор издания «Кашин» Олег Кашин в своей давешней колонке «Русским нужен гимн», среди прочих вариантов, предложил песню «Надежда» Пахмутовой-Добронравова в качестве возможного гимна России и гипотетической русской нации. «Я был бы не против, если бы песня «Надежда» стала гимном русских и России», пишет Кашин — и автор этих строк тоже возьмёт на себя смелость прокомментировать предложение главного редактора.

Скажу сразу — я загорелся этой идеей. Я люблю эту песню, но под таким углом на неё никогда не смотрел (да и кто смотрел?) — а всё-таки, если посмотреть? Философ К. Крылов, видный идеолог современного русского национализма, когда-то привёл такой критерий годности национального гимна: «Если слова гимна может спеть красивая женщина соло, и это получается красиво, то вариант можно рассматривать».

Чувствуете, да? Критерий Крылова вряд ли можно назвать бесспорным или, по крайней мере, единственным — но «Надежда» сюда ложится просто как влитая, ведь именно в таком исполнении мы все знаем эту песню. Но знаем мы и хорошее исполнение этой песни Муслимом Магомаевым (мужской голос соло), и, уже фантазируя, легко можно представить торжественную аранжировку, а затем исполнение ансамблем песни и пляски российской армии, или что там у российской армии сейчас. И хором подпевая «Надежда — мой компас земной…», люди в новогоднюю ночь будут чокаться бокалами с шампанским.

Очень правдоподобная картина.

Зайдём с другой стороны. В основе любой нации, как сейчас принято рассуждать, лежит национальный миф — воображаемый конструкт, набор каких-то эстетических и культурных установок, общепринятый сначала среди национальной интеллигенции, а потом транслируемый ею всему народу. Русской нации, есть такое мнение, ныне не существует, но есть русский народ, который нацией всё никак не станет. Есть также мнение, что народ этот несёт, во многом, советские черты. Получается русский советский народ, который никак не станет нацией. Ну, как не станет — последние пятнадцать лет в стране происходит кособокий путинский нацбилдинг, главным праздником и центральной точкой которого является абсолютно советский День Победы. И, в принципе, народ с этим не спорит, вполне консолидирующее историческое событие.

Но, если задуматься, какое ещё достижение всей советской эпохи безусловно чтут все наши люди — от непосредственно любителей всего советского до простых русских? Разумеется, Космос. Гагарин. 12 апреля. Другая, романтическая, сторона чугунного советского мифа. До сих пор не задушенная нежными тисками политтехнологий.

Песню «Надежда» слушают космонавты перед полётом. Её же может слушать весь русский народ — и подпевать своему национальному гимну. И праздновать 12-го апреля главный русский праздник — праздник надежды, смелости, милых глаз, родного дома и романтической мечты о неведомых звёздах в чистом апрельском небе.

И всё сразу оживёт.

Глухая карикатура мира слышащих

gluhie

Максим ПРОШКИН, специально для «Кашина»

 

Рядом с повседневным миром существует обычно совсем незаметный мир глухих. В России таких людей примерно 200 тысяч человек. По числу это вполне сопоставимо с некоторыми небольшими народностями. И у глухих действительно много общих черт с этносом: у них собственный язык (жестовый), собственная история, собственная культура и традиции. И общаться они предпочитают с такими же, как они.

Однако все, что происходит в «большом мире», оказывает на мир глухих непосредственное влияние. Порой кажется, с определенной точки зрения, что это лингвистическое меньшинство – какое-то карикатурное изображение всего российского общества. Я сам, автор этих строк, являюсь глухим с 9 лет, и по этой причине в том числе я оказался внутри сообщества глухих. Теперь я расскажу вам изнутри, как все там устроено.

Большинство собеседников так или иначе оказались аффилированными с государственными структурами. Они либо работают в бюджетной организации, либо там, где государственное участие велико. Именно в такого рода организациях сейчас работают многие социально активные и талантливые глухие. И они не хотят вреда ни себе, ни своей семье (что может случиться, если их уволят за интервью для нашего издания). Поэтому при подготовке материала особое внимание было  уделено тому, чтобы для тех, кто пожелал остаться анонимным, это приключение осталось безболезненным.

«Государство купило голоса глухих пенсией»

Большинство глухих россиян – это инвалиды 3-ей группы с детства, которым положена пенсия. В регионах, как правило, люди получают федерально установленный размер пенсии, который по ряду причин может различаться. Но в среднем это 5-8 тысяч рублей. В Москве, кроме этого, безработным глухим начисляется столичная надбавка, и размер социальных выплат на неслышащего москвича может составлять 12-15 тысяч рублей (иногда больше).

Однако не всем из социально активных глухих людей нравится такое положение дел. Некоторые даже критикуют идею пенсии для инвалидов по слуху вообще.

Со мной встретился источник, близкий к Центральному правлению Всероссийского общества глухих, пожелавший остаться анонимным. Назовем его Игорем.

«В советские времена пенсия была как бы компенсацией глухим, потому что им приходилось затрачивать много усилий, чтобы сделать свою жизнь лучше, сравняться со слышащими, — говорит Игорь. — А сейчас немного сложная ситуация. Государство же компенсирует глухим расходы на технические средства реабилитации, уже начало оплачивать переводческие услуги… Конечно, все это еще несовершенно, плохо работает. Но пенсия все равно играет сейчас странную роль.

Я встречал семьи глухих, где никто не работал. При этом родители могут быть очень интересными, умными, грамотными. И они не работают почему? Говорят: «Я получаю пенсию, мои дети тоже плохо слышат, и за них получаем пенсию. Я отдал детей в школу глухих, там бесплатно кормят, да еще продленный день. Я их только подвожу или забираю на машине». То есть ему пенсии хватает на то, чтобы купить машину. Но он же теряет стимул к нормальной работе. Я не представляю, как можно уважать себя в таких ситуациях».

Игорь говорит эмоционально, перед тем как ответить, напряженно думает. Он глухой с детства, разговаривает со мной на жестовом языке быстро и импульсивно.

«Я всегда считал, что голосовать могут только те люди, которые работают, платят налоги. Исключения, конечно, могут быть: если человек инвалид, физически неспособен что-то делать, но при этом обладаем интересным умом, мышлением – тогда пожалуйста. Но если говорить о (показывает жест, который означает «туповатый», «деревенщина» или даже ближе «быдло»), настоящих дикарях, которые вообще ничего не понимают, не видят никакой разницы между партиями… Я считаю, давайте лишим права голосовать таких глухих, которые ничего не делают и получают пенсию.

Ведь государство по факту их просто купило. Проще говоря, дало им взятку, чтобы они не голосовали против существующей политики. Ведь такие «пенсионеры» могут просто-напросто пойти и проголосовать против политиков, которые им сейчас и платят. Как же так? Раз вас купили, то и права голоса у вас нет. Если отказываетесь от пенсии – тогда да, пожалуйста, можете голосовать».

Неоднозначность ситуации с социальными выплатами для инвалидов по слуху отмечает и Максим Ларионов, начальник отдела социальных программ и проектов УСПиР ВОГ (одно из управлений ЦП ВОГ, занимается социальными вопросами).

Спрашиваю Ларионова, не сами ли глухие виноваты в том, что ситуация с пенсией какая-то однобокая. Максим Ларионов – слабослышащий, хорошо как говорит, так и общается на жестовом языке. Он из семьи глухих родителей.

«Покажи мне глухого, который скажет, будто он сам виноват в том, что получает пенсию, а из-за этого ему на работу трудно устроиться, — говорит Ларионов. —  Какой смысл глухому идти работать? Допустим, в Москве пенсия – 15 тысяч рублей. Глухой идет на работу, допустим, официантом. Ему говорят – у тебя зарплата будет 20 тысяч. Ура! Устраивается на эту зарплату. И у него пенсия становится 3 тысячи. Он поработает месяц, два месяца, три месяца, и чувствует, что устал. Получает 20 плюс 3 тысячи, а мог бы вообще не работать и получать 15. Таких случаев очень много. Глухие могут, умеют находить какие-то заработки к этим 15-ти, которые не требуют полной занятости. И в результате они получают все те же 23 на более легких условиях. Кто виноват?»

И какой тут может быть выход?

Выходов несколько. Это «снижение-поднятие» — конечно, неверно.  Если инвалид – то он инвалид. И нельзя соглашаться с тем, что мир слышащих считает: глухота – это легкая форма инвалидности, что у них есть ноги-руки, все на месте. Что колясочникам и слепым более тяжело. Я с этим не согласен. Потому что глухие, особенно полностью глухие, — они оторваны от общества. В этом плане им в тысячу раз тяжелее, чем колясочнику, у которого лишь физический барьер.

Но выход какой?

Понимаешь, в нашем современном мире, в XXI веке, не может быть простых решений. Если мы говорим об одном каком-то направлении, например, трудоустройстве инвалидов, здесь никогда не может быть одного ответа. Тут предлагается комплекс разных мероприятий. Каждому должно что-то подойти.

Ты мне привел в пример случай с 23 тысячами. Как быть в этом конкретном случае?

Убрать лишение этой дурацкой надбавки. Почему 1-2 группу инвалидности надбавки не лишают, а 3-ю лишают? Объясни.

Ты считаешь, что если человек инвалид, то у него всегда должна быть надбавка?

Это в Москве, московский случай, потому что надбавка московская. А вообще в большинстве случаев [в регионах] такой надбавки нет. Они там работают, соглашаются на всякую работу. А сейчас мы говорим о москвичах.

Может, тогда лишить московских глухих этой надбавки?

Извини, если говорить о глухих москвичах, то если я поддержу такую идею, у меня не будет никаких шансов [стать председателем Московского городского отделения ВОГ] (Максим Ларионов собирается выставлять свою кандидатуру на этот пост в марте-апреле 2015 года – прим. автора). Поэтому мне о таком говорить вообще нельзя (смеется). Я только за то, чтобы сохранить пенсию полностью. Это мое мнение.

Спорт – это не только полезно, но и вредно?

Еще более неоднозначна ситуация со спортом глухих. Это какой-то гигантский нарост на сообществе глухих, который отвлекает на себя практически все внимание как чиновников, так и самих неслышащих.

Прошу Игоря прокомментировать ситуацию.

Сейчас государство вбухивает в спорт глухих какие-то совершенно фантастические деньги. 

Действительно. В целом для общества глухих такая диспропорция – это как-то нерационально. Мне отвечают так: понимаешь, если брать глухих в целом, они в массе своей люди простоватые. Если они не будут заниматься чем-то хорошим, то есть спортом, могут попасть в сеть преступности, они могут вообще спиться, обкуриться, всякое такое. И поэтому спорт – это как бы спасательный круг.

Когда я заикаюсь о будущем, мне говорят: «Стоп! Но мы же договорились, что глухие спортсмены, которые имеют медаль, могут поступать бесплатно в вузы без экзаменов». А потом такие глухие могут заниматься физкультурой в школах… короче, карьера для глухих более-менее обеспечена.

Но с другой стороны, вот сейчас, когда сливают школы, эти глухие учителя физкультуры легко могут потерять работу. Ну и что дал тебе спорт?

Одна учительница, которая работает в школе глухих, рассказывала мне, что многие ребята пропускают занятия. Почему? Ну, они на тренировке, по плаванию, например, по борьбе. И такие ребята даже прямо говорят учителям: мол, вот скажите мне, сколько вы получаете? Это, что ли, деньги? И вы еще в своих школах будете учить нас жить?

Среди глухих спортсменов есть много умных, симпатичных людей, да. Я их лично знаю. Их даже не очень мало, прилично. Но в общем, когда за победы [на чемпионатах и Сурдлимпиаде] платят такие бешеные деньги, я считаю это развратом.

Например, по спортивному ориентированию, там участвуют всего четыре команды [из разных стран]. Наши обязательно получают медали. Они получают звание заслуженного мастера спорта, они получают премии, за первое место [на Сурдлимпиаде] получают 100 тысяч евро. Дикая цифра. Люди, которые еще не знают жизнь – они всего лишь немного побегали… Меня упрекают: «Ну что ты говоришь? Это же из-ну-ри-тель-ные тренировки! Попробуй сам». Да ну? Я когда учился в [одном из университетов], это же тоже была адская работа. А там человек плавает туда-сюда, туда-сюда, и сравнение кажется диким.

Такое положение вещей плохо еще тем, что другие глухие смотрят на все это и развращаются, они считают — нормальный путь. Они пытаются попасть в струю, получить какую-то медаль на Сурдлимпиаде. Почему? Получение медали на соревнованиях международного уровня гарантирует получение московской стипендии. А эта стипендия будь здоров, чаще больше зарплаты нормально работающего человека. Почему многие глухие спортсмены, которые, скажем прямо, в подметки не годятся здоровым спортсменам, получают столько же, сколько и слышащие? Ну, бывают, конечно, какие-то глухие уникальные спортсмены – это понятно, нет вопросов. Но я вижу человека дурака-дураком, а сейчас у него машина-«джип», дача. И еще мне говорит, что это я должен со стыда провалиться под землю. Такая картина мне не очень нравится, честно говоря.

Я человек из нормальной семьи, и уверен, что нужно много читать, много учиться, чтобы потом получить хорошую работу. Такая вот нормальная, здоровая картина будущего. Если человек уникальный спортсмен, он умница, одаренный, выигрывает соревнования, а потом становится замечательным тренером  — ради бога, это достойно уважения. А тут набежала какая-то муть, лишь бы кусок отхватить…».

Глухая коррупция

Спорт глухих курирует ОСФСГ — Общероссийская спортивная федерация спорта глухих, а подготовкой к Сурдлимпийским играм (аналог Олимпийских игр) занимается Сурдлимпийский комитет России (СКР). Руководство ВОГ контролирует и эти организации, можно сказать, что оно «сидит на двух стульях». Там, где из федерального бюджета выделяются немаленькие суммы, всегда высок риск коррупции. Логично предположить, что не обошлось без этого и в спорте глухих.

На условиях анонимности мне об этом рассказывает человек, в 90-х – начале 2000-х бывший близким к криминальному миру глухих. Он и сейчас занимается не совсем легальным бизнесом.

Владимир (имя изменено): «В спорте глухих коррупция в том, что как спортсмены выигрывают на международных соревнованиях или Сурдлимпиаде, так они должны часть денег отдать тренеру», — рассказывает он.

«Самая неприглядная картина – в плавании. Этот спорт устроен так, что один спортсмен за одну Сурдлимпиаду (последняя летняя Олимпиада глухих прошла в столице Болгарии Софии летом 2013 года – прим. автора) может получить целый комплект медалей. Там много стилей плавания, поэтому можно заработать несколько медалей различного достоинства. Соответственно, и выплат больше. Золото – это 100 тысяч евро, серебро – 60 тысяч, бронза – 30 тысяч. Из совокупного «дохода» спортсмен должен выплатить тренеру 30%. Куда потом идут эти деньги – я не знаю. Что-то забирает тренер, что-то идет выше».

Спрашиваю, откуда он все это знает.

«Сами ребята-пловцы рассказывают, — отвечает тот. – Но публично они в этом не признаются никогда. Потому что тогда их лишат возможности поехать на следующую Сурдлимпиаду (летняя Сурдлимпийская игра пройдет в турецкой Анкаре в 2017 году – прим. автора). А это, можно сказать, их единственный шанс в жизни что-то нормально заработать. Так что такие дела».

Меня интересует, как обстоит дело с криминалом не только в спорте глухих, но и в ВОГ. Задаю вопрос Игорю.

Ходят слухи, что ЦП ВОГ и вообще ВОГ как организация, тесно связана с криминалом.

Странный вопрос. Я, например, не связан, мои друзья не связаны. И московское отделение, где работает [председатель Московского городского отделения ВОГ Владимир] Базоев — тоже не связано. Наоборот, последний много раз защищал организацию от всяких слышащих прохиндеев, которые хотели нажиться на Обществе. Про свое руководство [в ЦП ВОГ] – они, может, и подворовывают, но криминал? Это громко сказано.

[Президент Всероссийского общества глухих] Валерий Рухледев – это тема отдельная. Понимаешь, у него было очень бурное прошлое. Понимаешь, он в спорте был. А спорт – это такой специфический объект. Когда мы говорим о криминальном мире, сразу в голову приходят всякие чеченские, татарские группировки. В этом плане, я думаю, особой связи нет.  Может быть, есть знакомства по спортивному прошлому, но каких-то особых связей у ЦП нет.

Что касается коррупции – я думаю, это больше распространено среди исполнителей. Они, допускаю, что-то там делают, если подворачивается возможность».

Отдельная тема, которая давно будоражит общество глухих – это планомерная распродажа богатого наследия СССР – всякой недвижимости, где раньше дислоцировались дома культуры, УПП (учебно-производственные предприятия), отделения ВОГ. Распродажа, кажется, полностью не закончена до сих пор.

Мой «криминальный» собеседник Владимир по этому поводу бескомпромиссен.

«Этот [президент ВОГ Валерий] Рухледев – крыса, — безапелляционно заявляет он. – С начала 90-х годов он распродал большинство УПП по всей стране, а они обеспечивали глухих работой и заработком. Я уверен, что там было много махинаций, благодаря которым Рухледев прикарманил часть выручки от продажи или сдачи в аренду».

Прошу прокомментировать это высказывание наиболее близкий к Центральному правлению Всероссийского общества глухих источник. Это Игорь.

«Много разговоров про воровство, это, во-первых, от того, что люди так устроены: сами положили бы себе в карман, будь такая возможность; во-вторых, есть сомнения в чистоте сделок – может, была еще наличка, откат. Сейчас Россия поражена коррупцией, и люди сомневаются, что ВОГ может быть “островком чистоты”»,  — комментирует Игорь.

«Глухие говорят: предприятия распродаются, воруют! Так может показаться со стороны, особенно если не задумываться, что же собой представляют эти предприятия. Во времена СССР предприятия гарантированно имели прибыль, так как товар всегда можно было сбыть. С приходом рынка все поменялось. Большая часть предприятий была по сути швейными фабриками. Могли ли они выдержать конкуренцию с китайскими (пакистанскими) производителями? При устаревшем парке оборудования… Чтобы сохранить предприятия, нужно модернизировать их, вложить огромные средства. ВОГ этой возможности не имел.

И стал искать иные пути использования недвижимости. А это — здания УПП. Если они были в плачевном состоянии, то ВОГ выставлял их на продажу. Это проще, чем искать средства, вкладывать в капитальный ремонт, новое оборудование, переучивать работников. Да и кто этим заниматься будет-то?! Консервировать здания нельзя – против этого возражают власти городов, да и все равно это получается не бесплатно – нужно платить за коммуналку, даже когда предприятие стоит, а это очень большие деньги. Если же здания в приличном состоянии, то ВОГ продает 100% своей доли, и после этого производство в здании организует не воговское СРП [Социально-реабилитационное предприятие (название того же УПП в новой форме)], а тот, кто купил долю. Руководство ВОГ при этом просит его по возможности оставить работников бывшего СРП и дать им работу. Само здание не продается. И ВОГ получает отчисления от производителя – это плата за аренду воговской недвижимости. Деньги поступают в бюджет Общества».

Однако вопрос о том, погрели ли руки на всем этом руководители ВОГ, на мой взгляд, остается открытым.

Образовательная политика отупления глухих

Разговариваю с функционером ВОГ Максимом Ларионовым.

Что тебе в целом не нравится в сообществе глухих?

(долгое молчание)… Мир глухих в целом не может мне не нравиться. Но мне не нравится в нем тенденция к снижению образования и к иждивенчеству. Таких тенденций раньше не было. Сейчас все больше увеличивается и увеличивается.

Чтобы более детально выяснить ситуацию в образовании глухих, нахожу глухого учителя, который недавно уволился из школы глухих. Он, как и Игорь, боится раскрывать себя и желает оставаться анонимным.

«После того, что ввели закон «Об образовании в РФ», начался цирк, — рассказывает бывший учитель. — И первыми это шоу замутил Московский департамент образования. Сейчас модно на всем экономить, вот и придумали, как это можно сделать “здорово”. В новом законе «Об образовании» нет понятия коррекционных школ. Они все теперь общеобразовательные. И оплата в школу идет подушевая. То есть сколько учеников, столько и денег дадут. Естественно, на этом фоне школы, которые обучают детей-инвалидов, получают меньше. Детей-то [в таких школах] меньше и в классе и в целом».

Эта беседа происходит в мессенджере ICQ, и мне при написании текста приходится очень много править по просьбе собеседника: человек не стеснялся в выражениях, матерился, и, очевидно, был сильно возмущен. При этом он боится называть конкретные школы, о которых говорит: опасается, что его вычислят.

«Теперь классы в коррекционных школах зачем-то объединяют с классами в общеобразовательных. Пример приведу. Так объединили одну школу, в которой учились дети с нарушениями слуха с другими в холдинг. Так теперь всех неуспевающих учеников, проблемных спихивают в эту бывшую коррекционную школу. Классы по 15 человек: половина ******* [неадекватных], половина глухих. И как работать учителям?

Вот про инклюзию. Здорово же. Инклюзия это супер. Ага. Я не противник, но во что это выливается? Сплошной фарс. Там рейтинг во главу угла. А чтобы заработать большой рейтинг, дети должны выигрывать всякие олимпиады, конкурсы. И поэтому школы что делают? Создают один-два, а может и три из одной параллели сильные классы, куда всех самых умных закидывают. Их-то и затачивают на всякие конкурсы. А в других классах всякие неуспешные. А теперь вопрос: ребенка-инвалида по инклюзии в какой класс закинут?»

В образовании глухих есть и другая конфликтная точка. В постсоветской сурдопедагогике только недавно вышла в тренд идея, что жестовый язык – это естественный язык глухих, и его нужно активно использовать в обучении глухих детей. Однако большинство педагогов старой закалки, воспитанники советской системы сурдопедагогики. Несмотря на то, что прошло больше 20 лет после падения «железного занавеса», новые образовательные идеи и методики приживаются с трудом.

«На мою страничку «Вконтакте» подписано 87 неслышащих студентов МГПУ, где я работаю преподавателем, — рассказывает Ирина Соловьева, долгое время проработавшая директором школы для глухих № 65. — И я с ними постоянно ругаюсь. Потому что я заранее размещаю там всю информацию в тексте, а они с утра до вечера стучатся в личку, им текст не совсем понятен, просят уточнить. […] Им легче на жестах. А я хочу спать, у меня другие дела. […] Поэтому жестовый язык — это какой-то забор [между глухим и слышащим миром]».

Игорь комментирует это так:

«С одной стороны, можно так просто сказать, что жестовый язык – барьер, но тут нужно уточнить. Допустим, Соловьева привела такой вот пример со студентами во «Вконтакте». Но ведь можно поставить вопрос по-другому. Барьером является не жестовый язык, а незнание русского словесного языка. А тут нужно продолжить нашу логику. Что мешает глухим освоить русский словесный язык? Тут много вариантов, он индивидуален. Когда мне говорят, что жестовый язык мешает освоению словесного языка, я смотрю на некоторые интеллигентные семьи с глухотой в нескольких поколениях. Там полностью нормальные глухие дети. Более того, они опережают среднестатистических слышащих.

Я согласен с тем мнением, что раннее усвоение ребенком жестового языка ускоряет общее развитие. Потому что ребенок, который получает возможность раннего общения со взрослым, — не в какие-то два года, как слышащие, — а в год и два месяца, в 14 месяцев, в 16 месяцев, — такой контакт уже сильно развивает человека. У него мозг становится пластичным, появляется голод по новому. Появляется мотивация усваивать новые формы речи – ребенок переходит к калькирующей азбуке, потом к словесному языку. А Соловьева каких детей имеет в виду? Тех глухих малышей, которым родители не помогли вот таким образом перейти к словесному языку? Ну такого вообще полно. Родители общаются на жестах, и считают, что словесным языком должна заниматься школа. Глупо. Надо использовать чувствительный возраст в 2-3 года, нужно приглашать тех, кто может научить такого ребенка словесной речи. Это если сами родители заняты или не могут делать такое. Я люблю конкретику. Нужно смотреть, что именно имеется в виду, какие были начальные условия… А Соловьева слишком любит обобщать».

Сейчас в педагогике обучения глухих детей силен тренд на необходимость использования жестового языка. Эту позицию официально поддерживает и ВОГ, хотя произошло это далеко не сразу, а только в последние годы. Лингвистам и специалистам в области обучения глухих детей и просто энтузиастам пришлось проделать трудный путь по изменению мнения профессионального сообщества. В советские времена жестовый язык был на полулегальном положении, за его использование детей могли бить линейкой по рукам.

Что касается Псаки

BqlPFqMCQAAruKU.png-large

Олег КАШИН, «Кашин»

Навязываемый российской пропагандой культ Дженнифер Псаки необъясним.

Нет, западные политики всегда становились в России фольклорными героями. О Гамбетте, Бисмарке, Дизраэли рассуждали герои Достоевского, Лескова и Чехова («Гамбетта помер! — говорил он, вертясь и махая руками. — Это Бисмарку на руку. Гамбетта ведь был себе на уме! Он воевал бы с немцем и взял бы контрибуцию, Иван Матвеич!»), весь советский масскульт двадцатых пересыпан именами Керзона, Ллойд-Джорджа, Чемберлена, Бриана, Пуанкаре, Вильсона («Куски закусок, ви́на и пена. Ешь весело! Закусывай рьяно! Пока Бриан не сожрет Чемберлена, а Чемберлен сожрет Бриана»). Про Гитлера вообще можно ничего не пояснять, потом были Трумэн и Черчилль («А гляжу вот на Уинстошку — тоже мужчина немолодой, — сигару из зубов не выпускает. Ты пробовал сигару-то, Вася? То-то, что нет. И не пробуй, все нутро вывернет. А он, проходимец брудастый, сосет да сосет чертову отраву, и ничего ему, брудастому, не делается»), а дальше уже всех подряд западных лидеров поименно знали даже дети — боялись Эйзенхауэра и Аденауэра, уважали Де Голля, скорбели по Кеннеди и так далее («Да, я проникся — в квартиру зайду, глядь — дома Никсон и Жорж Помпиду!») вплоть до Клинтона («Моника, Моника, поиграем в слоника»), Буша-младшего и Обамы. Президенты, премьер-министры, монархи — ими в России всегда интересовались. Но чтобы звездой стал иностранный пресс-секретарь — до Псаки такого не было.

«Мне кажется, что у нас скоро единицей измерения тупости станет Псаки. 0,8 Псаки, если человек чуть поумнее. 1 Псаки, если совсем без головы», — рассуждает комментатор правительственной «Российской газеты». Издевательские комментарии посвящает Псаки российский представитель при ООН Чуркин. Радикально прокремлевский журнал «Однако» называет Псаки «архетипической дурой». Та же «Российская газета» смеется даже над платьями и бусами Псаки. Знаменитый Дмитрий Киселев предлагает новый внешнеполитический термин — «псакинг». Такого накала нет, когда речь заходит об Обаме, Меркель, Олланде, Кэмероне или Порошенко. Только Псаки вызывает у официальной Москвы такую сногсшибательную ярость, неумело замаскированную под иронию. Последний случай, когда лояльные государству российские СМИ пошли на прямой подлог и приписали Псаки очередные смешные слова, которых она не произносила, можно считать самым убедительным свидетельством ведущейся против Дженнифер Псаки пропагандистской кампании. Да, это смешно — всего лишь пресс-секретарь, а в иерархии врагов России она почему-то на первом месте. Не в бусах же дело, правда?

Такие немотивированные кампании ненависти устраиваются только в одном случае — если у объекта кампании завелся какой-то влиятельный недоброжелатель, человек, испытывающий к объекту глубокие и сильные личные чувства и при этом располагающий достаточными ресурсами, чтобы превратить личное в общественное. Очевидно, речь идет о ком-то из топ-менеджеров российской пропаганды. Но кто из них и почему может питать к Псаки такую сильную личную неприязнь?

Возможно, разгадку стоит искать в личности самой Псаки. Ей тридцать пять лет, то есть она принадлежит к тому же поколению, что и дети Путина или Обамы. Смотрела в детстве «Звездные войны» и «Утиные истории», играла в Барби, слушала Майкла Джексона. Псаки — американка в первом поколении, ее отца звали Димитрис Псакис, а Джеймсом Псаки он стал уже во взрослые годы, когда переехал в Америку из Греции. Греки — один из беднейших европейских христианских народов, большую часть своей истории прострадавший от турецкого владычества, и в новейшее время быть греком в Греции — не очень круто. Если бы не эмиграция отца, если бы Псаки родилась в Греции — как бы сложилась ее судьба? Была бы гидом у Акрополя, или официанткой в греческом ресторане, или просто женой и матерью в огромной и бедной греческой семье, ничего интересного. Но судьба сложилась по-американски, по-голливудски. Девочка из греческой семьи в свободное от университета и плавания на спине время ходила волонтерствовать на собрания Демократической партии, поработала на одной избирательной кампании, потом еще на одной, потом — на кампании сенатора Керри (2004 год, он тогда проиграл Бушу, но девочку запомнил) и без чудес и карьерных рывков, шаг за шагом встретила 2008 год пресс-секретарем кандидата в президенты от демократов Барака Обамы. Когда госсекретарем стал ее бывший шеф Керри, он позвал ее работать к себе, последний год она — официальный представитель Госдепа. Блестящая карьера, американская мечта. Кто может ненавидеть человека, ставшего воплощением этой мечты?

Очевидно, нам стоит искать кого-то очень похожего на Дженнифер Псаки. Человека, похожего на нее во всем и отличающегося только одним — его американская мечта не сбылась, оставив травму на всю жизнь. Давайте искать. Нужно найти тридцатипятилетнюю гречанку (обязательно женщину — женская ненависть ни с чем не сравнима; псакифобия российской пропаганды — это именно женское, надрывное, как песни Ваенги), занимающую в российской медийной иерархии примерно то же место, что Псаки в Америке. На эту роль идеально подошел бы Дмитрий Песков, если бы он не был русским мужчиной под пятьдесят, или Дмитрий Киселев — если бы он был гречанкой. Но кто же тогда? Кажется, греков у нас нет, и нужно искать кого-то другого. Кого?

Маленький бедный христианский народ, веками страдавший от турецкого владычества — под это определение подходят не только греки. Если Греция — одна из беднейших стран Западной Европы, то ее аналог на постсоветском пространстве — очевидно, Армения. Предки человека, которого мы ищем, должны были бежать из Армении в Россию, и круг поиска, как нетрудно заметить, сужается. Главным врагом Псаки, организатором кампании против нее может быть женщина плюс-минус тридцати пяти лет, потомок беженцев из Армении и важный начальник в российской пропагандистской системе. Постойте, ведь есть в России такой человек!

Маргарита Симоньян, 34 года, уроженка Краснодара, генеральный директор телеканала Russia Today и главный редактор агентства «Россия сегодня», бывшее РИА. Министерская должность и подходящий человеческий тип. Русская анти-Псаки. Человек, у которого явно когда-то была своя собственная американская мечта, еще в девяностые она училась в Америке, но от той учебы осталось только мрачное воспоминание, как ее забрали в полицию за «незаконное хождение босиком» по американской улице. Дальнейшая карьера Маргариты Симоньян — это воплощенный антиамериканизм (собственно, есть ли еще какая-нибудь, кроме антиамериканизма, идея у созданного ею телеканала?). Она воюет с Америкой, воюет, а потом вдруг в Америке появляется очень похожая на нее женщина в бусах, которая бубнит на брифингах свои сводки, и на лице у нее написано, до какой степени ей на все плевать, потому что ее мечта уже сбылась, она уже пресс-секретарь Госдепа и ей ни с кем воевать не нужно. Ну и как ее после этого не возненавидеть?

И вот начальница ее ненавидит — просто ненавидит, по-человечески, — и слух об этой слабости расползается по всем этажам пропагандистского ведомства. Сотрудники ведомства знают — назовешь Псаки дурой, тебя заметят и похвалят. И они называют ее дурой, смеются над ее словами и ее бусами, а самый отчаянный садится и придумывает нелепость про «ростовские горы». Ну и что, что неправда — главное, чтоб начальству нравилось.

Культ Псаки в российской пропаганде необъясним, но если все-таки искать объяснение, оно будет примерно таким — что-то очень личное, что-то очень внутривидовое.

Сочинение ко Дню России

Семен Горбунков, "Кашин"
Семен Горбунков, «Кашин»

Александр БОБРАКОВ-ТИМОШКИН, специально для «Кашина»

Воин света

…Самое главное — успеть взорвать мосты. Оба — и через реку, и через протоку. С запада нас прикрывает озеро, это хорошо, но по берегу все равно установить оборону на случай десанта. С востока танки — если мост вовремя взорвать — не пройдут. Зенитки расположить на холмах за старым аэродромом. Со стороны кладбища поставить пулеметы. А на водокачку флаг, чтобы издали было видно, за что воюем. И обратиться по радио ко всем, всем, всем: мы взяли оружие, чтобы освободить свою родину…

Что мне оставалось? Только фантазировать о том, что было бы, если бы я возглавил оборону города от войск ГКЧП. Не было у меня ни пулеметов, ни зениток, ни даже захудалого ружья — только спичечный коробок патронов, еще неизвестно, исправных ли. И людей в подчинении не было. И самому было тринадцать лет. Но я не хотел сдаваться без боя — хотя бы в мечтах.

Что значит «сняли Горбачева»? Это у вас в совке кого-то могли снять, Хрущева или Молотова. Не Горбачева сняли — оккупировали нашу страну, отняли надежду на освобождение русского народа от коммунистической тирании. В Москве на улицах танки, и кто-то вроде бы даже строит баррикады — показали в программе «Время», даже странно. А здесь, в 800 километрах от Москвы — тишина, серое низкое небо, все те же очереди и выцветшая красная тряпка над горисполкомом. Хоть бы горстку верных бойцов с автоматами — мы бы показали этим гадам-коммунистам. Услышав нас, восстали бы все те, кто выходил на митинги за Ельцина, за Демроссию и за свободу Литвы, а сейчас может только сопеть в очередях или вовсе купился на обещания ГКЧП. «Обращаемся мы к вам», тоже мне. Нет, это мы обращаемся к вам! Мы, союз молодых патриотов-демократов России, освободили от диктатуры путчистской хунты город ….. и просим всех, кому дорого наше Отечество, поруганное большевистской тиранией, восстать!

И к чему было читать столько книг о приключениях и подвигах? В жизни все будет так: 1 сентября, школа, линейка, постылый советский гимн. Наверняка заставят повязать поганый галстук. Начнут проводить «классные часы» о мудрости ГКЧП. Отправят копать картошку в «битве за урожай». Припомнят, как я рассказывал в школе о Буковском, какие стихи читал на последнем конкурсе, что писал в сочинениях о бесчеловечной коммунистической системе, от которой все беды России. Вспомнят, как мы пели «Поезд в огне» и Талькова… А может быть, и не вспомнят — но уж точно будут заставлять вступать в этот свой комсомол, заниматься «общественной работой», славить партию в стенгазетах…

И вот это — не фантазии. Это — будущее. Слоняясь по городу и глядя на сгорбленных, будто придавленных серым небом и красным флагом людей, я понимаю, что никто не встанет. Никто не выйдет из очереди даже на митинг — не то что уйдет в партизаны. А все последние годы, ворох журналов, «Взгляд» и «Пятое колесо», «Куранты» и «Столица», Гдлян и Иванов, Ельцин и Собчак, и Солженицын в «Новом мире», и наш трехцветный флаг, и новый колокол на церкви, еще 5 лет назад бывшей котельной, и суверенитет России и новый Союзный договор — вот это все и есть самые настоящие фантазии.

Взрослым проще. Они всю жизнь жили при совке, поживут еще. А что остается мне?

Эх, генерал Корнилов! Какая жалость, что тогда у Вас не получилось. Но мы не сдадимся. Мы будем захватывать их исполкомы. Будем спускать и топтать их флаги. Будем петь наши гимны. Мы не простим им отнятого у нашего поколения будущего, отобранной у нашего народа страны. И когда-нибудь выйдем на площадь все вместе, и пусть они грозятся, стреляют и давят. Все равно им придется бежать к вертолету, пытаясь спастись. А пока…

…Здесь пулеметное гнездо. Здесь снайперы. Обязательно район завода укрепить, если что — отходить туда и держаться…

***

Кажется, прошла целая вечность. На самом деле — всего четыре дня. В телевизоре медленно-медленно шла по Москве процессия, во главе — люди с тремя портретами тех, кто погиб за свободу, героев, имена которых останутся в веках.

Давно уже ушла глупая обида на то, что все закончилось без меня. Вовсе не приходило в голову оплакивать героев — есть ли что-то достойнее, чем такая смерть? И теперь, казалось, не оставалось в душе места для других чувств, кроме радости.

Но и эта победная радость в один миг уступила место обжигающему восторгу — когда я вышел под вечер на площадь, привычно поднял взгляд — и увидел на фоне ярко-синего неба трепещущий отблеском какого-то волшебного пламени трехцветный русский флаг, поднятый над зданием исполкома.