Судьба полимеров

345

Когда Исаак Ньютон писал свою великую работу Principia Mathematica, он думал о том, как те открытия, о которых он рассказывал на страницах своего труда, помогут доказать реальность Божественного провидения. Его сочинение не стоит считать религиозным трактатом, но несомненно, что великий английский математик при описании Вселенной мыслил категориями сверхчеловеческими, стараясь найти какой-то высший порядок в том хаотическом мире, что видел вокруг себя. Найти искру божественного в отблеске заурядной реальности.

И ему это удавалось. Он писал своему другу Бентли, что «в миг творения Господь наделил каждую созданную Им частицу материи врожденным тяготением к прочим. Отсюда следует, что вся материя во Вселенной рано или поздно схлопнется, однако Создатель сделал Вселенную бесконечной, а потому некоторые куски материи обратятся в одни массивные тела, а иные обратятся в другие, что породит бесконечное число больших масс, разбросанных на великом расстоянии друг от друга по всему бесконечному пространству». Этот взгляд вполне в русле современных научных воззрений.

Можно сказать, что он был человеком своей эпохи. Что для него вера была также естественна как для нас – едкая ржавчина постмодернизма. Но в этом случае мы пренебрегаем тем фактом, что и сам Ньютон был в постоянном религиозном поиске: по всей видимости, ученый был арианцем – то есть стоял на позициях признанного еретиком пресвитера Ария, оспаривавшего догмат о Святой Троице. Сам Ньютон старался не афишировать свои взгляды публично – это поставило бы крест на его научной карьере в Кембридже. Так что вера – верой, но поиски и постоянные сомнения были таким же неотступным спутником человека в те дни, как и сейчас.

Нет, все же дело в другом. Главное – это попытки найти какую-то истину и правду во всех сложных и крайне запутанных событиях, что встречаются на нашем жизненном пути. Стремление оставаться честным и не злым человеком. Вечный поиск правды в мерцающем бурлении человеческой жизни. И главное – взгляд на свою жизнь, как на целостное событие, с началом и концом и с осознанием того, что любые ошибки, любое зло рано или поздно отзовется приближающимся эхом уплаты долгов.

Никто не говорит, что человек, который так себя ощущает, у которого есть моральный стержень и собственный кодекс если – что даже такой человек не будет ошибаться в поисках добра. Примеров тому много рассыпано на страницах человеческой истории, а я приведу один из самых ярких, известных – и страшных.

В марте 1918 года в эсеровской газете «Знамя труда» появились удивительные стихи – одни из самых важных в истории русской литературы. Свет увидела поэма Александра Блока «Двенадцать» – в которой по заснеженному, мертвому, большевистскому Петербургу бродят безумные матросы, чекисты и проститутки, а в авангарде Революции, уничтожившей старую Россию в «снежном венчике из роз – впереди Исус Христос». Страшные и гениальные стихи, родившиеся в дни вьюжных холодных петербургских метелей, в то время как старая жизнь мучительно умирала, а новая, как сорняк проникала повсюду. Поэма эта произвела на знавших Блока людей, на простых почитателей таланта ошеломляющее впечатление – испугала до ужаса и отвратила от поэта. А что Блок? Он, слушавший музыку революции, он, продиравшийся сквозь нереальность мира, сквозь мерзость тирад популистских политиканов, сквозь газетную трескотню о «войне до победного конца», Блок, ненавидевший войну, искал Христа и Бога в окружающем хаосе. И ему показалось, что в словах и речах Ленина, в декретах о мире, в разговорах о правде, он услышал христианскую правду, человеколюбие и милосердие. Когда же он понял, как жестоко ошибся, то умер, сполна заплатив за свою ошибку и даже на смертном одре, умирая от непонятной болезни, все спрашивал в бреду – сожгли ли все экземпляры «Двенадцати», точно ли все уничтожили?

Эта история – всем известная и понятная – яркий пример того как люди ищут божественное, настоящее и подлинное, и даже ошибаясь остаются честными с миром и с собой, стараясь искупить свою вину и исправить ошибки. Я не говорю, что все мы должны быть как Блок – ясно, что он был уникален, гениален и неповторим, и далеко не каждому дано столько таланта и чувств, сколько было у него. Но вся штука в том, что для чтобы так вести себя, так жить, так чувствовать – совсем не нужно быть гениальным поэтом, это право доступно всем людям без разбору.

Только они о нем очень любят забывать и никогда не вспоминать. Быть честным хотя бы с самим собой – не самое простое занятие, и для того, чтобы таким быть необходимо иметь совесть и порядочность, как бы смешно это для кого-то не звучало. Можно сказать, что нельзя забывать о святом и о Боге, а можно упростить и сказать, что все забыли о чести.

И в этом плане 2014 год был показателен как никакой другой. Та «общественная дискуссия», которая когда-то, не так уж давно, ни шатко, ни валко, но шла, теперь окончательно застопорилась и ушла в отвесное пике, закопавшись в гнилистый ил, не желая оттуда вылезать.

2014 – это год, в котором Россия вступила в войну. Даже если вы отказываетесь верить в то, что российские вооруженные силы принимали участие в конфликте на востоке Украины, то нельзя оспаривать, что присоединение Крыма – это тоже вполне себе тянет на начало боевых действий, на вызов, брошенный окружающей реальности. Война, которой многие боялись, стала реальностью.

И это вовсе не секрет для народа. На улицах и в метро, в провинции и в столицах – это обсуждается везде. Вспоминаю, как в ноябре, в поезде, наполненном белгородскими дембелями, проводницы начали их выспрашивать о том, почему они не остались служить по контракту. Те сначала долго мялись, а потом спросили:

— А вы новости по телевизору вообще смотрите?

— Смотрим! – радостно ответили проводницы.

— А вы знаете, где сейчас заканчивается наша Родина?

— Конечно, знаем! – уже чуть менее уверенный ответ.

— А мы – нет, — отрезали дембеля.

В вагоне повисла тишина.

Главное слово этого года не «майдан» и не «евроманежка», не «Навальный» и не «Путин», не «кризис» и даже не «Украина». Слово года – это «война». Война, которая давно витала в воздухе, которой ждали – кто-то с ужасом, а кто-то с восторгом. Те, кто весной просыпались рано утром и с замиранием сердца первым делом смотрели – не начались ли боевые действия, не ввели ли войска – они не дадут мне соврать.

Мне не дадут соврать и люди, чьи дома уничтожены артобстрелом, а вещи сожжены. Матери, потерявшие своих детей. Люди, ползающие в крови, люди, живущие в бетонных коробках и ожидающие новых обстрелов. Журналисты, чьи коллеги были убиты. Солдаты, потерявшие своих товарищей и солдаты, убивающие своих врагов. Раненые десантники и члены каких-то махновских банд по обе стороны фронта – все они знают цену слову «война» и, я надеюсь, согласятся со мной в том, что именно таким было основное настроение года.

А как же отреагировали на это люди? Не простой народ, вроде вас и меня, а те, от кого общество ждет каких-то мнений, суждений, а главное – информации. Те, кого можно назвать самой активной частью общества – и я говорю не о «либеральной общественности» или «патриотически настроенных кругах», а обо всей общности социально и политически активных людей. Что же они сделали?

Они взяли мусорное ведро и стали обсыпать себя отбросами. Вместо того, чтобы писать о смерти и голоде, о повседневной рутине страха, вместо того чтобы звать на помощь, бить во все колокола и говорить о той темноте, что расправила плечи над людьми они сделали жуткий и ужасный выбор. Они наплевали на совесть, забыли о чести, не стали думать о справедливости.

Одни упивались войной, и каждый убитый и раненый был для них словно бальзам на душу. Строчили текстами как из пулемета, в каждом из которых словно звук тамтама звучало – кровь, кровь, кровь, смерть, смерть, смерть. Украинские и русские журналисты, очарованные войной, упоенно писали о том, как это здорово – убивать. Радостно оправдывая любые мерзопакостные действия своих властей, они лгали и обманывали, рисовали эпические полотна о доблести коллективного убийства и насилия. Когда здесь восхищались родной диктатурой, там самозабвенно воспевали своих олигархов. И тем самым опозорили себя навсегда.

Другие тоже упивались войной, но по-другому. Для них смерть и насилие виделись лишь в разрезе бесконечной борьбы с «кровавым режимом». Они радостно следили за каждым убитым – но их совсем не волновали судьбы погибших. В их глазах они были какой-то непонятной биомассой, заслужившей лишь название «ватников» и «колорадов», которых им не жалко, которые «сами заслужили» то, что с ними происходит. Эти жуткие слова, страшные шуточки, нервные пассы руками каждый раз меня заставляли вздрагивать – ведь их говорили люди, которые так часто писали об общечеловеческих ценностях и важности жизни каждого человека. Смех над трупами, шутки над разбомбленными – и поверх всего это какой-то запредельный идиотизм в виде сведения всех проблем современной России исключительно к Путину. «Пусть все горит огнем, а Путин будет уничтожен» — да-да, Федор Михайлович нам почти 150 лет назад уже рассказывал о такой публике. Закончилось там все не очень хорошо.

Вы спрашиваете – почему вокруг происходит такой ужас? Потому что люди теряют рассудок и понятия о порядочности. И все эти истории последних лет — про мерзких, отвратительных корреспондентов ждущих когда кто-нибудь умрет, чтобы поскорее об этом написать новость, про погрязших во лжи пропагандистов, которые призывают к ненависти и злу, даже про священников, которые вместо того чтобы биться за мир и жизнь, призывают брать в руки оружие. Или сами берут. Про ментов и чекистов, про воров и убийц – все эти истории показатель той ямы из аморальности и бессовестности, в которую свалилась Россия и большинство ее самых активных граждан.

И эта беда пострашнее любого Путина, Сечина, Навального, пятой колонны и жидобандеровцев. Потому что ее непонятно как лечить, а выздоровление, в любом случае, займет много времени.

Казалось бы, причем здесь Ньютон, с которого я начал свой текст?
Все дело в том, что он видел Бога и правду, этику и совесть даже в движении звезд на небосклоне, в многообразии природных законов и математических формулах. В таких вещах, в которых чтобы это увидеть нужно обладать хорошим и глубоким кругозором, талантом и верой.
Но чтобы не увидеть этого в войне и смерти, не задуматься о совести, глядя на человеческие страдания – нужно быть или очень ограниченным человеком или злобным бессовестным циником. Таких оказалось большинство.

Очень давно, Ломоносов писал о своей надежде на то, «что может собственных Платонов, и быстрых разумом Невтонов, Российская земля рождать». С тех пор прошло два с половиной столетия, а эта надежда все так же актуальна.

Остается надеяться, что в следующем году нам повезет больше.

Аминь.

Больше чем Кремль. Как Путин всех перерос

1707555_20141226160750.gif

Новогоднее обращение президента — больше, чем передача. В эту ночь телевизор, пусть и в формате сетевой трансляции, включают даже те, кто в обычное время его игнорирует. Дело здесь не в информативности, а в исключительной ритуальности жанра, стоящей в одном ряду с салатом «оливье», сверкающей ёлкой и бенгальскими огнями. Даже самому непредвзятому зрителю очевидно, что новогоднее обращение обладает устоявшейся формой и строгим, почти иконографическим каноном, который иллюстрирует общественно-политические тенденции в стране.

Вряд ли такое положение вещей рефлексируется и постулируется создателями передачи сознательно.Скорее, образ президента на экране возникает из некоторых негласныx конъюнктурно-эстетическиx установок режиссера и съемочной группы. Эти установки в свою очередь формируют новейшие культурные тенденции а также стандарты качества телевизионного контента, которые меняются из года в год.

Брежнев

Жанр новогоднего обращения в СССР возник при Леониде Брежневе. Из-за болезней и плоxой телегеничности вождя в последние годы его часто заменяли диктором. Ключевое сходство обращений генсека и более поздних перестроечных передач состоит в неизменной сидячей мизансцене и кабинетных интерьерах.

Обращение Леонида Брежнева от 31 декабря 1979 года
Обращение Леонида Брежнева от 31 декабря 1979 года

Более-менее чёткий канон президентского обращения появился только в 90-x. Тогда передача находит своё фиксированное место в сетке вещания — в традиционной для нас форме — за несколько минут до смены календарного года.

Ельцин

Поздравление Бориса Ельцина от 31 декабря 1993-го визуально ещё мало отличается от обращений генеральных секретарей и первых лиц партии, но речь президента становится человечной, в ней появляются черты импровизации, звучит живой язык, изобилующий метафорами. В интерьере использованы зелёные пастельные тона, а камера стала непосредственной и динамичной, с наивной трансфокацией, скользящей взад-вперёд.

После боя курантов в традиционной видеоинтермедии впервые появляются храмы Кремля и памятник Минину и Пожарскому, когда в обращениях перестроечного периода фигурировали Мавзолей, красный флаг и звезда.

Новогоднее обращение Бориса Ельцина от  31 декабря 1993 года
Новогоднее обращение Бориса Ельцина от 31 декабря 1993 года

Ракурс — чуть сверху или «глаза в глаза» — создаёт доверительную атмосферу личного общения. Герой помещён в очень абстрактную обстановку: место действия не конкретизировано, а скорее типизировано — это кабинетный интерьер, характерный ещё для предшествующих обращений.

Однако в 1994 году многое меняется. Монтаж становится менее радикальным — создатели передачи отказываются от трансфокации внутри монтажных планов, точка съёмки остается прежней, однако избирается иной концепт кадрирования (позже от монтажа откажутся вовсе ).

Теперь новогодний Борис Николаевич будет представать исключительно на фоне развесистой ёлки, которая с каждый годом будет двигаться ближе к центру кадра И это будет в каком-то смысле иллюстрировать смещение фокуса интересов отечественного телезрителя того времени от политических вопросов к бытовым. К концу президентского срока Ельцина дерево занимает лидирующие позиции в организации кадрового пространства.

Обращение Ельцина от  31 декабря 1999 года
Обращение Ельцина от 31 декабря 1999 года

Для всех обращений, снятых до нулевых годов, очень характерны горизонтальные линии: стол, сидящий президент. Впоследствии станут более популярны вертикальные построения — стоящий герой и башня Кремля — две “властные” композиционные вертикали, будто бы повторяющие друг друга рефреном.

Путин

Переход к вертикалям в обращениях президента подчеркнёт кардинальная смена мизансцены в ночь на 2001 год — первое для Владимира Путина. Оно вообще довольно знаковое. Президент больше не кабинетный деятель — его перемещают в экстерьер, в ключевую точку страны — под кремлёвские куранты.

Обращение Владимира Путина от 31 декабря 2000 года
Обращение Владимира Путина от 31 декабря 2000 года

Спасская башня взрывает верхний предел кадра, сам президент мал в сравнении с ней. Над его головой реет российский флаг. Пальто припорошено снегом, изо рта валит пар — этот человек вышел на мороз, для того чтобы поздравить нас. С этого момента уличное обращение становится традиционным, а героические мотивы в общей медиамифологии Путина получают ещё более активное развитие.

Обращение Владимира Путина от 31 декабря 2001 года
Обращение Владимира Путина от 31 декабря 2001 года

В 2001 году президент снова будет подводить итоги года на улице, но композиция кадра изменится: над президентом больше не нависает Кремль. Голова в кадре наxодится на одном уровне с верхушкой государственного флага. Спасская башня и президентская фигура становятся уже сопоставимыми объектами — теми самыми рефренными вертикалями. Фигура героя постепенно растёт и раздувается, и уже накануне 2008 года, финального для первого президентского срока Путина, Владимир Владимирович займёт больше трети кадра.

Обращение Владимира Путина от 31 декабря 2007 года
Обращение Владимира Путина от 31 декабря 2007 года

Ракурс, изначально придуманный для Путина, — это больше не верхний ракурс Ельцина. Молодого президента снимают только снизу — это создаёт ощущение мощи и монументальности фигуры. Значение политического лидера в медийном поле растёт, и это отражается в кадре — с укреплением властной вертикали растёт и вертикаль изобразительная. За двухтысячные вместе с президентом подросли и титры. Постепенно увеличиваются буквы в обращениях от 2004, 2006 и 2007 годов, прямо пропорционально захватывающей экранное пространство фигуре президента.

Титры обращений Путина. Слева направо: 2002, 2004, 2006, 2007 годы.
Титры обращений Путина. Слева направо: 2002, 2004, 2006, 2007 годы.

В тот же момент авторы изобретают ещё один приём — блестящий красный галстук. Яркие контрасты вместе со «сгущением» фона делают пространство плотнее. Цветовая и цветотональная перспектива, присущая глубинному построению мизансцены, работает на высветлении от переднего плана к заднему. В обращениях президента от девяностых к нулевым мы наблюдаем обратный процесс — пространство за фигурой президента постепенно теряет детали и регрессирует до солидной сплошной черноты. Точно так же работали советские плакаты или иконы.

И хотя в кадре успешно приживается красный галстук, мизансцена с «одинокой» кремлёвской башней всё-таки на время покидает российское телевидение.

Медведев

В 2008-м, на первом году своего президентства, Медведев попадает уже в другое экранное пространство — его стесняются напрямую сравнивать со Спасской башней, вместо этого создатели передачи помещают его на фоне маленькиx вертикалей Кремля, который виднеется вдали за Москвой-рекой. Для авторов было принципиально сохранить общую символику и риторику кадра — президент на фоне непреходящего символа государственности, — но важно отделить его образ от образа предшествующего лидера.

Меняется и расположение камеры — если взгляд на Путина снизу вверх не слишком бросался в глаза, то здесь нижний ракурс очевиден — его выдают массивный подбородок и прорези ноздрей. Это, с одной стороны, продолжает традицию образного роста авторитета, а с другой — придаёт новому президенту «индивидуальный» стиль. Кроме того, так не виден маленький рост Медведева, который обычно создаёт помехи, когда необходимо визуально подчеркнуть высокий статус главы государства. Этот канон сохраняется до конца президентского срока Медведева.

Обращение Дмитрия Медведева от 31 декабря 2008 года
Обращение Дмитрия Медведева от 31 декабря 2008 года

И снова Путин

В 2012 году мы вновь увидели президента Путина в экстерьере четырёхлетней давности. Его фигура выглядит более уверенно и габаритно в сравнении с Медведевым.

Владимир Владимирович в очередной раз прибавил в росте. Одинокая башня смотрится ещё меньше и сиротливее, чем прежде. Голова президента оказывается на одной высоте с красной звездой. Цвета подобраны контрастные, а у сплошного черного фона не глубинные, но плоскостные характеристики.

Обращение Владимира Путина от 31 декабря 2012 года
Обращение Владимира Путина от 31 декабря 2012 года

В 2013 году создаются целыx два обращения. Первое, как обычно, записали заранее — в середине декабря, другое снимается накануне нового года на благотворительном банкете в Хабаровске. Политтехнологи оставляют общественность с вопросом, почему так срочно понадобилось переснимать обращение. Вероятней всего, в эфир просто не могли выпустить поздравление месячной давности, в котором нет упоминания о терактах в Волгограде, прогремевших за день до 31 декабря.

Обращение Владимира Путина из Хабаровска от 31 декабря 2013 года
Обращение Владимира Путина из Хабаровска от 31 декабря 2013 года

В новогоднем обращении, записанном в Хабаровске, власть является на экран в неожиданном облике. На пушистой ели позади Путина висят подсвеченные серебряные шары. Всё выдержано в яркой, карнавальной эстетике. Больше всего поражает нарушение привычного мотива одиночества. Вокруг президента — толпа разряженных людей. Народ является наспех сконструированным символом государственности вдали от наделённого этой многовековой функцией Кремля.

Это была попытка показать не только физическое присутствие людей, но и их сопричастность к обращению президента — в конце все вместе с ним громко выкрикивают слово «Россия!». Но, увы, люди выглядят как неживые, неподвижныx куклы, расставленные в соответствии с требованиями экранной композиции. Нарушает образ «народного президента» и неестественно яркий прожектор, отделяющий главного героя от его немых соглядатаев.

Обращение Владимира Путина из Хабаровска от 31 декабря 2013 года
Обращение Владимира Путина из Хабаровска от 31 декабря 2013 года

Это обращение стало вынужденным исключением из жёсткой традиции, что сам Путин и подчёркивает в своей речи: «В этом году, дорогие друзья, я обращаюсь к вам с новогодним посланием не как обычно, из московского Кремля, а с Дальнего Востока». Поэтому больший интерес представляет обращение, записанное до этого, выдержанное в рамках рассмотренного выше канона.

Обращение Владимира Путина (первоначальный вариант) от 31 декабря 2013 года
Обращение Владимира Путина (первоначальный вариант) от 31 декабря 2013 года

На первый взгляд, оно ничем не отличается от прочих, но при внимательном просмотре видна важная деталь: Путин перерос Кремль. Многолетняя эволюция образа президента достигает своей кульминации. К пику подходит и тенденция уплощения изображения с помощью увеличения цветового контраста — пространство за спиной президента регрессирует до сплошной чёрной тьмы.

Контекст

Конечно, нельзя рассматривать новогодние обращения в отрыве от контекста, но в российском медийном поле Путин появляется в кадре только в парадных обличиях. Сегодня присутствие президента на телеэкранаx подразумевает тотальную зачистку пространства от дополнительных значений, бытовой конкретики и любого рода импровизации. Это xорошо видно на кадраx с последней инаугурации президента, когда кортеж едет по пустынным московским улицам. По той же причине для Владимира Владимировича невозможно участие в теледебатах. На этом фоне немногочисленные бытовые истории, связанные с первым лицом страны, кажутся нереалистичными и вызывают сильный резонанс — будь то ловля щук, полёты со стерхами или начертание кошки “вид сзади”. Они действительно похожи на мифы. Создаётся впечатление, что Путин — герой, который не ест и не спит. Он — персонаж стройного идеологического медиапространства, в котором не существует хаотичности и непосредственности телесного.

Символичным, ироничным и логичным одновременно кажется сегодня и то, что Спасская башня закрывается на реконструкцию. Кремль в этой истории становится лишним.

За два десятилетия экранный образ российского президента эволюционирует от сидящего в кабинете абстрактного чиновника при сером галстуке до уверенного лидера. Самой яркой тенденцией становится рост и приумножение экранного тела от «карлика» под кремлёвскими курантами до «гиганта», чей рост и экранное значение превышает значимость государственности. Кремль всегда являлся её символом — уже в 17-м веке он, например, фигурирует в этом качестве на знаменитой иконе Симона Ушакова.

Икона «насаждение древа Государства Российского»; XVII век
Икона «насаждение древа Государства Российского» XVII век

Это сравнение приводится здесь и по другой причине — если присмотреться, обнаруживается, что новогодние обращения последних лет и икона «Насаждение древа Государства Российского» становятся поxожи друг на друга. Блестящий теоретик медиа Маршалл Маклюэн неоднократно подчёркивал родство телевизионного изображения с иконографическим. Вероятно, канон и общая традиция изображения российского президента на экране в новогоднюю ночь лишний раз доказывает это. Красноречивей всего об этом говорят средства выразительности — ведь в обоих случаях соотношения фигур и объектов регламентируются не требованиями естественного восприятия, не законами прямой перспективы, но соображениями иерархии. Оба изображения ставят перед собой вполне конкретную задачу легитимизации власти, в первом случае — путём конструирования вертикали генеалогического древа правящей династии, вплетающегося в религиозный символ, а во втором — с помощью непосредственного «взращения» фигуры правителя, также символически сцепленным с религиозным контекстом храмов и соборов Кремля, мелькающих под национальный гимн после боя курантов.

«Азов» на «Кашине»: «Как только перемирие закончится, мы крепко отбросим их назад»

116065161_10612593_893361587360631_1355479485633492857_n

[quote_box_left]От «Кашина»: Такое уже традиционное пояснение — наши постоянные читатели знают, как мы относимся к украинским силам так называемой АТО, но также известно наше отношение к свободе слова и, в частности, к тому, что в большинстве российских СМИ сегодня невозможна публикация интервью командира батальона (сейчас это уже полк, а командир уже депутат, но интервью бралось до выборов) «Азов» Андрея Билецкого.

Мы публикуем сегодня диалог Билецкого с другом «Кашина» московским журналистом Тимуром Олевским, благодарим Тимура и восхищаемся его великодушием по отношению к «Азову», у которого этим летом Тимур даже побывал в настоящем плену.[/quote_box_left]

Олевский: Андрей, вы привыкли к тому, что вы – самый легендарный батальон?

Билецкий: Нет, не привыкли.

Олевский: А почему получилось так? Это первое, что приходит в голову, когда говорят о территориальных батальонах – батальон «Азов».

Билецкий: Я не считаю, что мы №1, когда говорят о территориальных батальонах, тем более, когда говорят вообще о боевых действиях, потому что основную часть тягот войны вынесла механизированная бригада ВСУ, возможно, десантники. В первую очередь, это рабочие лошадки войны, они должны считаться легендарными, они должны считаться железными. Мы имеем свой вес. Слава Богу, он действительно есть. Я точно знаю, что он заслуженный. Почему? Мы мотивированы, мы относительно профессиональны. Если говорить про то, что нас отличает от других батальонов, мы все же стараемся беречь своих людей, что на постсоветском пространстве как бы не принято.

Олевский: Как в израильском принципе ведения войны, когда солдат важнее, чем результат?

Билецкий: Западное, я бы назвал западным ведением войны. Ну да, в Израиле, возможно, она доведена почти до абсолюта. Он важнее, да и дороже и в моральном плане, и даже в материальном, чем техника и так далее. Эта война, кстати, показала, что эта максима, что в 21 веке нужно минимизировать потери, война имеет несколько гуманитарный характер по отношению к своему солдату, иначе человек 21 века воевать просто не может.

Олевский: Когда вы сталкиваетесь с невооруженными людьми, которые на той территории могут вас не поддерживать, где у вас проходит граница враг/не враг? Как вы для себя это решаете?

Билецкий: Так он же не вооружен. Как противник в военном смысле слова он уже не может представлять интереса. Как противник с точки зрения контрразведывательных мероприятий, условно говоря, оперативных действий, возможно. Возможно, это агент, возможно, это корректировщик, возможно, наводчик и так далее. Такое сплошь и рядом встречается.

Олевский: А нет паранойи? Не появляется ли во время войны паранойи? Я про корректировщиков и про разведчиков слышал и с одной стороны, и с другой. И всегда, мне кажется, об этом говорят больше, чем их есть на самом деле. Как вам кажется? Я же не воюю.

Билецкий: Я думаю, что другая сторона правильно оценивает их опасность. Возможно, что из 10 человек, которых забирают по подозрению, всего-навсего один является корректировщиком. Но они есть, и беда от них огромная и для нашей стороны, и для противника. Это факт.

Олевский: Сколько месяцев прошло уже, как вы воюете. Вы можете сказать, что у вас сейчас выстроена системная работа с правоохранительными органами Украины так, что вы знаете, что делать с задержанными? Или вы им все равно не доверяете?

Билецкий: Мы перестали, честно говоря, морочиться с задержанными. Мы сейчас работаем по крайне упрощенной схеме – то есть передаем практически сразу же. Привозим и сдаем либо в военную контрразведку СБУ, если это по их части. Но практически всегда сдаем в военную разведку СБУ. В милицию? Ну мы же не пэпэсники, мы же не ловим писающих мальчиков по дворам, не разбираемся в семейных конфликтах и так далее. Поэтому к нам не попадают такого плана правонарушители, которых можно отвести в милицию. К нам попадают люди, которые подозреваются в связях с террористами, либо в прямом пособничестве, либо, возможно, являются участниками террористической группировки, которые приехали отдохнуть в Мариуполь, такое сплошь и рядом, являются скрытой группой и так далее. Это дело службы безопасности, отдела контрразведки. Туда эти люди попадают.

Олевский: Их там не слишком много для страны? То есть если предположить, что эти люди попадают в тюрьму, а не в лес закапывают, я не знаю, что с ними происходит, то это должно быть много людей, которые будут наказаны и отсидят, условно говоря, по обвинению в терроризме. Это целый пласт людей, они чем-то будут потом заниматься. Это вообще проблема? Вы как себе представляете дальше выстраивать отношения?

Билецкий: Социализацию этих людей?

Олевский: Ну конечно.

Билецкий: Я надеюсь, что эти люди, пройдя тяжелое испытание украинских тюрем и так далее, не охладеют в любви к России и уедут на свою историческую родину, потому что я не представляю, как данные индивидуумы, предатели страны, которые десятилетиями жили с искренней ненавистью к этому государству, к этому народу, к своим соседям, близким и так далее, как они могут социализироваться в дальнейшем.

Олевский: Если таксиста, который пойман за СМС-ку «Украинцы — пидарасы» и фотографии с митинга сепаратистов в Горловке, побили резиновым тапком и заставили учить его гимн Украины – на ваш взгляд, это как?

Билецкий: Это кто?

Олевский: Это ваши ребята.

Билецкий: Это наши ребята.

Олевский: Да.

Билецкий: Это было, когда вы к нам попали в гости? (Тимур Олевский однажды попадал в плен к «Азову», — «Кашин»)

Олевский: Да. Мне интересно, что дальше было с этим человеком?

Билецкий: Как что было с человеком?

Олевский: Я не знаю, что дальше с ним было.

Билецкий: Я не знаю, били ли тапком, но думаю, что работает таксистом по-прежнему, скорее всего.

Олевский: Скорее всего, так, да?

Билецкий: Процентов на 99%.

Олевский: Вы всю жизнь готовились к этой войне?

Билецкий: Нет.

Олевский: Есть категория людей, которые говорят: «Мы знали, что будет эта война, мы к ней готовились, собирались в лесах».

Билецкий: Я выживальщиком никогда не был. Есть такая категория в Америке, у нас сейчас становится она популярной, но я никогда не был. Предполагать? Когда все это началось, очень много было забавных разговоров, что «Вот знаешь, мы всегда говорили о том, что Россия — враг, в таком контексте, как евразийская держава. Мы всегда говорили, что Россия «підступна», Россия – зло, что она на нас нападет, отберет Крым. Но мы же не верили никогда в это». Где-то такое ощущение было в первое время и у меня – нереальность от того, что происходит. Да, я понимал все это логически, но морально, психологически представить, что возможно подобное развитие, что Путин действительно решится на эту бойню, на все, что произошло в дальнейшем, я не мог.

Олевский: Когда начинается война, как я себе представляю, я помню свои эмоции, я же наблюдал за ней все эти месяцы, чувство злости к каким-то людям появляется не сразу. А перед тем, как появляется чувство злости, перед этим предшествуют другие эмоции. Одна из эмоций, на которой я себя фиксирую, это чувство несправедливости того, что говорит одна из сторон конфликта. Ну несправедливость эта, не то, как есть на самом деле. У вас какие стадии были, вы помните их? Вы как-то фиксировали себя на том, что происходило?

Билецкий: Знаете, это к вопросу о паранойе у гражданского населения и так далее. Мне кажется, что сейчас, с профессионализацией войны, у солдата много паранойи и злости ушло на задний план. Мне кажется, что сейчас ее меньше. Сейчас воюется, убивается, умирается значительно с меньшим эмоциональным фоном, чем раньше. Мы привыкаем к этому всему, привыкаем к смертям товарищей. Ко всему можно привыкнуть.

Великолепно можно спать, когда лупят «Грады», когда ты понимаешь, что корректировщик – урод, и бьют они не туда, действительно близко, но не туда. Люди отлично высыпаются. Привыкнуть на войне можно ко всему. Вся эта эмоциональная составляющая во многом отошла на задний план.

Олевский: Я знаю, что вы говорите, я вспоминаю слова своего друга, который живет в Киеве. Он мне сказал, что Майдана больше не будет, если когда-нибудь появятся претензии к власти такие, которые в прошлый раз вывели людей на Майдан, просто люди придут с автоматами и все решат. Это похоже на правду или все не так? Потому что люди привыкли к таким вещам, и это уже не Рубикон.

Билецкий: Конечно, общество уже во многом военизировано. Это факт. Война всегда приводит к милитаризации какой-то части населения. Придут ли люди с автоматами в Киев? Я думаю, что пока идет эта война, это было бы крайне неправильно, это непопулярно среди многих товарищей, которые обещают вернуться с автоматами и вычистить и так далее. Пока идет эта война, это было бы неправильно.

Олевский: Есть страны, где автомат у людей в каждом доме, но они как-то уживаются и Майдан не устраивают. Украина может быть страной, где каждый мужчина имеет дома оружие?

Билецкий: Есть разные страны, где оружие в каждом доме. Есть Сомали, где оружие в каждом доме, и есть Швейцария, где оружие в каждом доме. Украинцы далеко не обезьяна с гранатой и даже сейчас. А какой уровень насилия, например, на освобожденных территориях по отношению к якобы частично враждебному населению со стороны добровольческих батальонов и так далее? Да он равен нулю, если сравнивать с эксцессами. Они, безусловно, есть в других армиях, в других странах мира и так далее, но он минимален абсолютно. Украинец не показывает излишней агрессивности, попытки перейти к сомалийскому варианту.

Олевский: Я не знаю, нравится вам об этом говорить или нет, но я в Израиле часто могу наблюдать: вот идет девочка 17 лет с автоматом, садится в автобус и дальше едет куда-то, или пять девочек с автоматами. На них никто не реагирует. Это может быть здесь так?

Билецкий: Конечно, может быть. Я вам скажу, что еще год-два подобного перемирия – и так будет обязательно. Вопрос второй – мне бы хотелось, чтобы эти автоматы были однозначно у каждого гражданина страны, гражданина не по паспорту, не по названию, а по своим моральным качествам, человек, который готов не только права в этой стране иметь, но иметь ответственность и обязанности перед этой страной. Хотелось бы, конечно, чтобы они в шкафу хранились оружейном, а не носились на улице, в первую очередь. Для этого есть носители оружия официальные, государственные. А так да, общество привыкает. В Мариуполе вообще не оборачиваются на человека с оружием, он просто не интересен.

Олевский:Как вообще удалось отстоять Мариуполь? Казалось, что он сдан, месяц назад. Вы помните, как это произошло?

Билецкий: Наполеон говорил, что выигрывает не тот, кто умнее, а тот, кто совершил меньше ошибок. Мне кажется, что шансы все были, но они тогда совершили грубую ошибку. Было решено, что отсутствие артиллерийского и бронетанкового резерва само собой подразумевает, что можно тупо лобовым столкновением с востока на запад, с Новоазовска на Мариуполь выдавить украинские войска.

Олевский: А почему не было этого подкрепления, поддержки артиллерии?

Билецкий: Потому что его не было. Помните, как Путин про лодку говорил: «Она утонула», то же самое, тут нет объяснения. Если вы хотите логическое услышать, она отсутствует. Эта техника была, эти бригады были.

Олевский: Они ушли куда-то.
Билецкий: Они где-то были, но не там, где они были нужны.

Олевский: И дальше что?

Билецкий: И это стоило им, если бы они совершили минимальный маневр на охват Мариуполя, условно говоря, с севера, то город был бы сдан, потому что второе решение, кроме сдачи, было бы котел. И понятно, что украинская армия была не в состоянии вытягивать на тот момент свои войска из котла. Только что был Иловайск, который морально очень подкосил армию. До Иловайска был очень высокий наступательный дух, порыв. После Иловайска все поменялось, и, слава Богу, что есть перемирие, которое полностью восстановило сейчас психологический фон армии. Они пошли в лобовое наступление, это было самое глупое, что могло быть предпринято. На тот момент были предприняты совершенно мизерные, очень непрофессиональные, глубоко недостаточные инженерные мероприятия фортификационные, было произведено минирование, и пехота получила устойчивость. Вот этих малых недостаточных мероприятий, которые проводились тогда с помощью поддержки власти, губернаторской ветки, заводов крупных, в первую очередь, конечно, волонтеров, людей, которые массово вышли и так далее, вот этого хватило для того, чтобы… Я имею в виду железо, для того, чтобы дать нам хоть какую-то устойчивость.

Олевский: Вы имеете в виду эти мифические домики с металлически крышами?

Билецкий: Они действительно были. Под Широкино, где решилась в принципе вся судьба Мариуполя, они сыграли свою роль, потому что все-таки 22 сантиметра стали практически непробиваемы для артиллерийских систем каких-то. Сыграли свою роль. Но все равно они разлетелись в результате, как спички, в прямых попаданиях. У нас как раз в таком ДОТе уничтожило зенитную установку, ее просто размазало по стенам, когда туда влетел снаряд. Огромную двухтонную машину просто раздавило, расплюснуло.

Олевский: А люди?

Билецкий: Слава Богу, люди были в ДОТе. Было много контуженных, но не убитых. Там, где развернулось все под Широкино, дальше был бой под Широкино. Да, там оказывали какое-то давление, после этого они бросили россиян, не ДНРовцев.

Олевский: Вы их видели?

Билецкий: Под Широкино, да. У меня даже БТР есть русский, он уже, по-моему, поехал.

Олевский: Покажете?

Билецкий: Да, мы его даже фотографировали, ВДВшников, по-моему, псковских со всей символикой полагающейся. 80-х в Украине очень мало, а это 80-ка технически переделанная, очень поздний вариант, переделка русская. Она сейчас на заводе, или заканчивают ходовые, она чуть-чуть повредилась на мине и сейчас уже или закончена, или даже встала в строй.

Да, были русские. Мы воевали день с кадровой армией. На следующий день, когда началось наступление украинских войск, они на переднюю линию послали массово достаточно ДНРовцев. Но в первый день ДНРовцы выполняли роль исключительно пехоты, а роль танкистов, артиллеристов, старших офицеров, корректировщиков выполняли русские. Линию, которую построили военные на то время, было невозможно удерживать. Она находилась на линии передних домов фактически. После того, как эта линия в любом месте была бы продавлена, мы получали группировку в городе, которую выбить нашими силами, бой в городе – это серьезная операция, крайне серьезная, выбить нашими силами в полумиллионном городе уже не представлялось бы возможным. Мариуполь, так или иначе, был бы утрачен, по нему бы прошла, как по Сараево, по мостам какая-то граница, поэтому наши разведчики долго искали с нашими иностранными собратьями. И как раз они – это специалисты высокого уровня – предложили точку под Широкино, как основной опорный пункт, и от нее начать тянуть линию укреплений, охватывая по чуть-чуть Новоазовск вверх на север. Мы успели построить только Широкинский укрепрайон, и то процентов на 30-40. Да, была создана сеть ДОТов бетонированных слябовыми перекрытиями. Туда мы успели затянуть одну зенитную установку, которая била прямой наводкой, и миномет – 120 миллиметров. Вот это все тяжелое оружие, которое там было.

Мы ожидали, что наступление начнется чуть позже, что еще 3-4 дня. Оно началось в 9 утра. Уже запамятовал какого-то числа, но ровно за сутки до перемирия. Там было 70 человек, неполная рота держала этот укрепрайон. Они прекратили огневой налет ненадолго. Мы ехали, и как раз так совпало, что они прекратили минут на 20 огневой налет. Мне удалось туда проскочить, и они нас после этого уже закрыли. После этого бой разворачивался вокруг этой высоты, был он суточный практически. Потом мы считали – на три часа по нам выпустили больше 400 снарядов разного калибра. «Град» никто не считал, потому что «Град» в принципе в укреплениях не страшен абсолютно. «Град» вообще не в счет, его как музыку воспринимали. А вот «Гаубица» 152 миллиметра и 120-милиметровый миномет – это, конечно, впечатляло более чем.

Было несколько волн атаки, попыток атаки, они очень робкие. Русские воюют за таким планом минимального риска, при примитивнейших схемах. Основная задача в артиллерии, имея преимущество в артиллерии и имея авиаразведку с помощью беспилотников, выявить все цели, вплоть до одиночного окопа, вплоть до подозрительных кустов, где может быть снайпер. Отутюжить все артиллерией либо «Градами», потом под артиллерийским зонтиком продвинуть максимально танками, передвинуть артиллерию, опять отутюжить квадрат, занять его снова. Никакого наступательного порыва там не было и в помине, танки крутились, как жуки, на месте.

Во время одной из атак удалось уничтожить очень удачно два «Урала», один бензовоз, те, которые они сами потом в интернете выложили, что вот бой по Широкино, ну не они, а местные жители, если быть точным, спалены «Уралы» ДНРовцев. А второй использовался для перевоза людей, они его не успели разгрузить, так как в них попало несколько десятков снарядов с 22-миллимиетровой зенитки. Там осталось одно мясо, 23 человека ехало — 23 трупа они оттуда достали. И вот это всех охладило, сбило, опять ковыряли артиллерией. Мы ожидали поддержки, нам обещали все время, что сейчас будет работать украинская артиллерия, контрбатарейная борьба пойдет. Начнут бороться с их техникой, мы сможем вылезти из этих щелей, подвалов. Ничего не произошло до ночи, ни одного выстрела. Причем это все происходило так: «Все сейчас, смотри, корректируй огонь», через 30 минут я звоню — «Да, и я вправду не получилось, сейчас будем определяться, что происходит».

Олевский: Это вы с кем взаимодействуете? Это не секрет?

Билецкий: Армия. На тот момент была армия.

Олевский: А они объяснили, почему так происходит? Не смогли вы потом спросить? Я думаю, вы даже хотели.

Билецкий: Во время марша они погнули панорамы – это прицеленное устройство на установку «Град», поэтому они не могли вести огонь прицельно. Они не должны были их погнуть, потому что они чехлятся и складываются, но кто-то допустил ошибку, кто-то вез так, поэтому мы оказались без поддержки на тот момент. Объяснили, конечно. «Душман», по-моему, набил лицо артиллеристу, и он объяснил, как так произошло. Тяжелый был бой. Это был действительно крайне тяжелый бой. Так как русские имеют где-то такой же технический потенциал, как и мы, то есть они имеют крайне низкое количество ночников для вождения автомобилей, для стрельбы крайне малое количество тепловизоров, то ночью воевать они, как и мы, не могут практически. Малыми группами, но не более того. Поэтому когда наступил вечер, все это остановилось. К тому времени мы только отошли из Широкино, у них просто не хватило времени, чтобы занять это место. Потом они еще долбили несколько часов после нашего ухода, будучи уверенными, что мы там. Ночью все остановилось, а к утру уже было множество танков и артиллерия. К утру мы переформировались и с танками пошли вперед. К ночи они приблизились почти вплотную медленно-медленно к Мариуполю – до пяти километров. А к моменту перемирия, оно наступило в 6 часов вечера, мы их откинули на 23 километра от города, ну 23-25 километров откинули за Широкино на тот момент.

К огромному сожалению, какие мы минуса имеем от перемирия, Широкино не было сразу все демаркировано, поэтому Широкино попало на ничейную территорию якобы по каким-то договоренностям, по демаркации они должны были находиться в Новоазовске, когда они сбежали на тот момент, мы должны были находиться в Мариуполе. Между нами 40-километровая линия – и все. Но, пользуясь перемирием, они заняли Широкино на данный момент. Оно было важно стратегически еще потому, что установка «Град» не может, кроме совершенно новых, усовершенствованных российских разработок, она прицельно прилично может работать 20-25 километров. Широкино находилось более чем в 20 километрах от Мариуполя, поэтому тот, кто контролировал Широкино, он полностью делал невозможным обстрел Мариуполя «Градами». Сейчас это возможно, сейчас мы периодически видим раз в неделю, что Мариуполь обстреливают «Градами», а тогда – нет.

Олевский: Это значит, что как только перемирие закончится…

Билецкий: Я думаю, что как только перемирие закончится, мы крепко отбросим их назад. Главное – это не повторять их ошибки и не идти в лобовую на Новоазовск. Я думаю, что сейчас сил хватит для того, чтобы отбросить их назад.

Олевский: Вам перемирие помогло с военной точки зрения?

Билецкий: Да, как тактический шаг – это было абсолютно правильно.

Олевский: Говорят, оно не соблюдается. Ну это понятно – обстрелы постоянно. Но интенсивность меньше стала? Можно сказать, что это все-таки не война?

Билецкий: Это абсолютно правильно. Стала ниже интенсивность, и обе стороны стали, грубо говоря, вести такую позиционную войну. Если мы сравним Первую мировую и Вторую, Первая мировая война – это позиционная, от своего окопа, а Вторая мировая – это война мобильных, маневренных групп. Сейчас, когда была до перемирия война маневренных групп с прорывами, наступлениями и так далее, то сейчас это позиционная, в первую очередь, война. Даже в районе Донецкого аэропорта, Дебальцево это такое постепенное выдавливание, это очень локальная наступательная операция. Широкомасштабных наступательных не ведется, и снизилась несколько интенсивность огня. Но он совершенно не прекращен, он ведется из всех совершенно систем вооружений, какие есть. Идут танковые дуэли, идут артиллерийские постоянные бои, батарейные и так далее.

Олевский: А какая цель этого?

Билецкий: Этого всего?

Олевский: Да, вот сейчас.

Билецкий: Так война продолжается, в этом нет никакой цели. Цель есть у войны.

Олевский: А что будет с аэропортом, на ваш взгляд?

Билецкий: Смотрите, то, что я обсуждал многократно с ребятами из аэропорта, трудно представить, что аэропорт будет сдан. Просто трудно это представить. В военном отношении сил ДНР недостаточно для того, чтобы на локальном этом куске продавить Донецкий аэропорт. Это просто невозможно. Если, я уже пару раз такое говорил, если такое произойдет, то это будет значить одно – произошел договорняк.

Олевский: А в чем смысл удерживать аэропорт?

Билецкий: Для нас смысл великолепный. Очень многие стратеги гениальные рассуждают на тему, зачем он так нужен ДНР, я не до конца понимаю, зачем он так нужен ДНР. Как объект инфраструктуры он не существует, аэропорт уже проще построить в совершенно другом месте, но только не здесь. К тому же этот аэропорт для сил ДНР будет аэропортом, который находится на передней линии, на краю. То есть в случае чего угодно он будет расстреливаться со всего, включая автоматы, то есть вплотную. Я не совсем понимаю, но они с каким-то неимоверным русским упорством пытаются в него залезть. Для Украины это великолепная точка, главный стратегический плюс аэропорта для Украины сейчас только в одном – он не несет никакого стратегического влияния, мы можем перемалывать там огромные силы противника.

Олевский: Потому что они его берут?

Билецкий: Да, потому что они его берут. Противник ломится в лоб и перемалывается там часть за частью. Помните, была такая «Верденская мясорубка», когда немцы уперлись в форты Вердена, очень старое, древнее, совершенно устаревшее с военной точки зрения, но между тем этих фортов было достаточно для того, чтобы перемолоть огромное количество живой силы немецкой армии, остановить наступление, по большому счету. Донецкий аэропорт для Украины играет сейчас такую же роль. Там перемолото большущее количество сил и средств противника. Дай Бог, чтобы они продолжали его брать.

Олевский: У армии ДНР состав личный изменился полностью с начала войны или нет? Когда они закончатся или они не заканчиваются? Есть ли ощущение, что новые мужчины встают в строй вот сейчас?

Билецкий: Мне кажется, что запас дегенератов еще не исчерпан полностью. Тяжело сказать, сменились или не сменились. Кто-то стал более профессиональным и выживает, стало качественным подразделение, кого-то нет уже давно. Какой-то человеческий ресурс они еще имеют.

Я думаю, что армия ДНР может совершенствоваться в профессионализме, условно говоря, но не в человеческих и в технических средствах, потому что эти ресурсы практически исчерпаны.

Это 20, возможно, несколько и больше тысяч человек, Россия их полностью насытила военной техникой тяжелой, невозможно каждому выдать по танку, невозможно каждому выдать по «Граду», количество «Градов», танков, артиллерий, бронетехники у них уже, по-моему, превышает штатную Советского союза. То есть они уже не могут управляться с этим количеством техники, количество людей там ограничено. И никаких массовых мобилизаций.

Мы видим, что территория подконтрольна им достаточно давно – Донецк, Луганск и так далее, территория, где населения под три миллиона, если мне, говорил человек, не изменяет память. Из них миллион уже убежал оттуда и так далее. Но два миллиона – достаточно большой мобилизационный ресурс, у двух миллионов человек. Скажем, если призвать треть населения мужского в армию, это что-то. Это никак не 20 тысяч человек. Но мы не видим усиления этой армии, не видим численного разрастания этой армии. Очевидно, они где-то на пределе.

Олевский: У вас есть такой опыт? Я знаю, что командиры с той стороны часто звонят командирам с этой стороны и наоборот. Вы общаетесь?

Билецкий: Вы знаете, нам никогда не звонили, и мы никогда не звонили. Я в телефонном боксе нужды не вижу, все это какая-то дурость и так далее. Бывают практические моменты, которые нужно отрясти – наши или их погибшие, раненые, пленные. Вот эти моменты, которые приходится иногда утрясать. Мы вели переговоры, когда пытались обменять нашего парня на ДНРовцев. Да, вели активно.

Олевский: И чем это кончилось?

Билецкий: Ничем не кончилось, они не хотят менять «азовцев». У них один «азовец» за все время.

Олевский: Он жив.

Билецкий: Да.

Олевский: Вы точно знаете?

Билецкий: Да. Он был ранен, но он живой и находится, по нашим сведениям, сейчас в «Лефортово».

Олевский: Они его передали России?

Билецкий: Они не хотят «азовцев» менять. В общем, балованные. Они сначала просили деньги – мы собрали средства, потом деньги не нужны. Я им сразу предложил крупную достаточно сумму. Предложили на четырех человек поменять – мы собрали четырех человек, нет – на семь, собрали семь, в том числе такие достаточно высокопоставленные для них. «Нет, давайте на десять». Собрали на десять – и связь прервалась.

Олевский: То есть я правильно понимаю, что нас ждет процесс над неким человеком, который был бойцом батальона «Азов»?

Билецкий: Похоже все на то.

Олевский: Он гражданин какой страны, если не секрет?

Билецкий: Украинец. Гражданин Украины.

Олевский: Россияне не попадали в плен?

Билецкий: Нет.

Олевский: А знаете, что идет охота на россиян, которые служат в батальоне?

Билецкий: Нет, еще не слышал.

Олевский: Есть же известные факт прослушки, где якобы высокопоставленные сотрудники силовых органов России призывают брать в плен россиян, чтобы уголовные дела заводить, имеется в виду воюющих за Украину. До вас не докатывались эти истории?

Билецкий: Нет, пропустил.

Олевский: Почему они не хотят менять бойцов «Азова»?

Билецкий: Вот такой имидж у батальона специфичный, мы считаемся врагом №1.

Олевский: Про вас очень легко делать образ фашистского карателя. Вот эмблема «Идея нации», которая похожа на фашистскую эмблему, парни в рунах. Вот это второе, третье, четвертое. Вы вообще сами как к этому относитесь, привыкли – не привыкли? Для вас это проблема, для людей, которые с вами общаются, это проблема?

Билецкий: Привык.

0d1TEyNi

Олевский: Когда я вижу перед собой человека с такой эмблемой, мне хочется, ну я не могу не спросить, как вы относитесь к евреям. Это первый логичный вопрос. Вы понимаете, что такие вопросы возникают именно потому, что вы носите такую эмблему?

Билецкий: Поразительный вопрос. Мне, человеку, который глубоко занят своими личными проблемами – войной на востоке и так далее, мне бы никогда не пришло в голову спрашивать у еврейского военного, решающего свои контртеррористические вопросы в секторе Газа, как он относится к украинцам, даже если его предки – выходцы из Украины. Меня совершенно никогда в жизни не заинтересует этот вопрос.

Олевский: Так он возникает из-за имиджа этого?

Билецкий: Какой имидж? Имидж, связанный с чем? Судить, условно говоря, по словам, а не по делам?

Олевский: Да, поэтому я и задаю этот вопрос.

Билецкий: Вопрос очень сложный. А если дела… Ну если говорить серьезно.

Олевский: Я так и хотел бы.

Билецкий: Если предположить, что батальон «АЗов» — неонацистский и так далее, а где эксцессы, где один маленький еврейский погром, где изгнанная или обиженная цыганская семья, где греко-татары, которые составляют значительную часть района, обиженные по какому-нибудь греческому или татарскому принципу? Или что делает большое количество грузин, значительная часть в вашем батальоне, которые едят за одним столом с ребятами, с рунами, ходят с ними в бой и так далее? Да, действительно ребята интересуются, это факт. Это абсолютный факт, и мне кажется, что, если говорить уж серьезно, то, например, евреям и японцам это должно быть, как нациям крайне самобытным, такое стремление к восприятию или изучению своих корней, должно быть более понятно, чем нациям модерна, оторванным от корней, как американцам, например, и так далее. Да, ребята этим интересуются.

Мы никогда не отрицали, что мы – батальон националистический. Наша символика контраверсийная, она бескомпромиссна. Мы это прекрасно осознаем. Мы в нее ничего не вкладываем на самом деле.

Олевский: В этом и вопрос. Если дела не такие, то зачем эти слова, которые всех эпатируют? Понимаете?

Билецкий: У нас мало слов, у нас не так много слов. Эта наша символика, она с нами, как минимум, с националистическим движением на Украине. Мы же не отрицаем, что мы – националистический батальон. Она с нами с 1991 года. Уже выросло множество поколений, и многие люди, которые сидят в украинском парламенте, начинали свою националистическую деятельность, даже проходили в парламент под этой символикой. Она с нами всю дорогу, она безумно дорога мне, каждому из ребят, потому что за ней история, за ней Майдан, за ней Грушевского, за ней кровь наших ребят, за ней убитые и так далее.

Я с вами не собирался сегодня встречаться на самом деле, и я ее не брал, а она такая, какая она есть. Вот это нашивка самого молодого из моих ребят, я это всегда ношу с собой. У него в кармане не было абсолютно ничего, когда его убили, кроме этой нашивки, она от спортивной кофты на самом деле. Кроме этой нашивки и мобильного телефона, ни копейки денег, ни документов, ни ключей. Ему было 18 лет. Все, что для него было дорого, это идея нации, вера в свой народ, в свою землю. Он за нее умер. Я готов защищать этот знак, как всех своих ребят. Плевать, что Европа страдает фрейдистскими комплексами. Это объективно проблема Европы, кому-то и фломастеры, и телеграфный столб что-то напоминают, хотя это всего-навсего фломастеры и телеграфный столб. Я – украинец, этот знак, да, в традиции украинской геральдики, имеет минимум 600-летнюю историю.

Олевский: Тогда вопрос: что является гарантией того, что еврейских погромных действий не будет через 5 лет, то, что мы в 21 веке живем? Где гарантии для той Европы, которая боится, кто боится? Есть же люди, которым кажется: «Ой, вот они такие». Что им гарантирует, что об этом речи не идет?

Билецкий: Что об этом не идет речи?

Олевский: Да, кроме ваших поступков сейчас. Сейчас такие поступки, а потом вырастет новое поколение, они вырастут на примере героев. И придет какой-нибудь парень, который не воевал, и начнет говорить то, что говорят люди, которые призывают к еврейским погромам, и будет он прикрываться этими героями. Кто его остановит?

Билецкий: Сама идея, потому что ее суть совершенно противоположна. Наша задача – это построение сильного государства, она никак с диким хаосом, практически со Средневековьем вчерашнего дня никак не гармонирует абсолютно.

Олевский: Многонациональное государство – для вас это проблема или нет? Украина может быть многонациональным государством, заявленным…

Билецкий: Крайне сложный вопрос. Хотелось бы верить во многие прекраснодушные мечты, но, к огромному даже не сожалению — к реальности, мы видим всегда одно и то же. Этнический фактор играет свою роль, это факт. Он не абсолютен, человек волен выбирать себе многое, в том числе и родину на самом деле.

Огромное количество русских сейчас сражается на стороне Украины у меня в батальоне, русских этнических, которые здесь родились, всегда были русскими, себя таковыми считали, они сражаются в батальоне, они являются патриотами.

Но в то же время мы видим, что фактор другой культуры, все-таки это был регион отличный несколько от центральной Украины, даже от Харьковщины, если говорить про близкие регионы. Люди другой культуры, во многом другого этнического происхождения стали подгрунтом, фундаментом для существования этой чудовищной ситуации, которая сейчас есть. Поэтому очень сложный вопрос.

Олевский: Я объясню вопрос. Вот Киев, сейчас много детей ходят в школу и поют гимны и клеят из разноцветной бумаги украинские флаги. Это дети разных национальностей, ведь Киев – очень многонациональный город. Для них сейчас для всех это борьба за свою страну, они приходят в школу и поют гимн все одинаково. Вы хотите сказать, что нация может переплавить людей в одну общую страну или страна в эту идею может переплавиться?

Билецкий: Это извечный националистический спор. Есть два основных течения, страна или нация первично. Я не хотел бы так далеко углубляться. У любого народа и у любой страны, условно говоря, есть потолок ассимиляции. То есть малые группы этнические могут абсолютно плавно вписаться в эту страну, даже сохраняя свои этнические особенности, и быть абсолютно искренними патриотами, являться совершенно нормальной частью социума. Ассимилятивная способность – она не абсолютна. С другой стороны, если идет речь про очень крупную именно этническую группу, ассимилятивная способность равняется нулю, и тогда возникают вопросы. И тогда кто бы что ни делал, как бы их не изгоняли про коммунистах и так далее, все равно увидим 17% партию этнических турок в Болгарии. Там же, наверное, есть коммунисты, националисты, социалисты, социал-демократы и так далее, но они все голосуют за партию этнических турков и имеют программу, фактически являющуюся таким вялым вариантом сепаратизма. Пока вялым, потом более огромным и так далее.

К этому вопросу надо подходить крайне аккуратно. У нас были в батальоне еврейские инструктора, у нас есть множество грузин, у нас множество иностранцев, в том числе южных, хорватов и так далее. И отношение ко всем было абсолютно братским. Поверьте, это профессионалы высочайшего уровня, высочайшего, они ценят и любят батальон и первыми всегда вступают в перепалку, когда задевают как раз тему национализма.

Олевский: Я понял, почему вы самый знаменитый батальон – с вами можно поговорить на неприятные темы.

Билецкий: А другие закрываются, стесняются?

Олевский: А к другим нет вопросов, потому что они даже не обозначают необходимость это с ними обсуждать.

Билецкий: А мы – честные ребята.

Олевский: Может, другие просто не говорят об этом?

Билецкий: О чем – об этом? А о чем мы говорим?

Олевский: Мы сейчас говорим на неприятные вопросы об…

Билецкий: Я не могу сказать, что они мне неприятны. Да, я – украинец, я – европеец, я верю, что огромное количество людей, я их знаю, они в моем батальоне служат, не являясь этническими украинцами, являются патриотами и во многом большими украинцами, чем многие этнические. Это факт. Я в это верю, но также я верю в свое украинское наследие. Я верю в европейскую цивилизацию, в то, что я – часть этой цивилизации. Я крайне отношусь к вопросам, о которых мы говорим.

Олевский: То есть вы об этом думаете?

Билецкий: Однозначно думаю.

Олевский: Я просто понимаю, что вы об этом думаете много, а есть люди, которые не думают об этом.

Билецкий: У нас огромное количество людей не думало ни о чем до того, как случился Крым, Донбасс и Луганск. Не думать – это не самый лучший способ решения проблемы.

Путинизм как культ (конспект ненаписанной книги)

7 октября 2014 года, Участники шествия в честь дня рождения президента РФ Владимира Путина проходят по проспекту Ахмата Кадырова. Саид Царнаев / РИА Новости
7 октября 2014 года, Участники шествия в честь дня рождения президента РФ Владимира Путина проходят по проспекту Ахмата Кадырова. Фотография: Саид Царнаев / РИА Новости

 Федор Крашенинников, специально для «Кашина»

[quote_box_center]
Путинизм, которому посвящен этот текст — это псевдорелигиозный и квазиполитический культ, сложившийся в России в последние месяцы, смыслом которого является консолидация общества вокруг Путина. Украинская история создала принципиально новую ситуацию, в которой с Путиным внезапно солидаризировались даже те, кто на словах остается антипутинистами.

По сути, весь этот путанный и противоречивый текст — одна из множества попыток объяснить прежде всего себе, почему многие люди ушли в путинизм как в секту. Но при этом никто не собирается утверждать, что путинизм — секта. Нижеследующее — просто попытка описать путинизм через религиозную и культовую терминологию.

[/quote_box_center]

1. Путинизм как харизматический культ

Начнем с главного: а почему путинизм это не только и не столько политика, сколько культ?
Определений политики существует множество, но суть их сводится к одному: речь всегда идет о вполне рациональных вещах, об управлении государством и принятии решений. Потому объяснение политиком своих мотиваций в 21 веке должно опираться на какие-то рациональные доводы.

Что политического и рационального можно обнаружить, например, во фразе, которую Путин употребил в своем последнем интервью — «Мы сильнее, потому что мы правы»? По каким критериям «мы» сильнее подразумеваемых «всех», и в чем эта правота? И сила, и правота здесь выводятся не из рациональных доводов, а из чистой иррациональности.

Зато в религиозном дискурсе вышеупомянутая фраза вполне традиционна. Религиозный культ оперирует другими категориями: правота, истина, надежда, вера, воздаяние, спасение, духовность. Религия работает с личными переживаниями человека, она опирается на глубины человеческой психики, а не на материалистические и рациональные доказательства своей истинности.

Важно сразу отметить, что путинизм, если говорить о нем в религиоведческих категориях, это не традиционная церковь вроде православия или католицизма. Путинизм в организационном и теоретическом смысле — это скорее харизматический апокалипсический протестантский культ американского типа: никаких смешных одежд и нелепых ритуалов, а как таковое отправление культа минимизировано и в лучшем случае сводится к встречам с лидером культа или его проповедниками на собраниях в помещениях или под открытым небом. По сути, для большинства адептов это телекульт: главную роль в нем играет проповедь по телевидению, причем разнообразными телепроповедниками. Упор, как в протестантизме, делается на личные эмоции и переживания адептов: в Путина каждый должен верить индивидуально. Более того, каждый желающий может и должен быть проповедником — и разве не массовое проповедование силами новообращенных адептов мы наблюдаем в последние месяцы? Сотни тысяч и даже миллионы людей готовы до хрипоты агитировать за свою веру в семьях, коллективах, компаниях и социальных сетях.

Присутствует и весь набор характерных верований — «сияющий город на холме», силы тьмы, избранный остаток и т.д.

Любопытно, что харизматическими культами часто называют неопятидесятников, которые искренне убеждены, что переживаемые ими во время молитвенных собраний психологические эффекты («глоссолалии» и пр.) — схождение на них святого духа. Здесь тоже можно увидеть некоторую странную аналогию: переживаемые адептами путинизма эмоции в некоторых случаях столь сильные и яркие, что заменяют и логику, и здравый смысл, и повседневную жизнь: такие люди как бы охвачены геополитическим восторгом и противостоянием с США в степях Украины, и на фоне бурной духовной жизни все земные тяготы уже не принимаются ими близко к сердцу.

Как во всяком культе, подробно разработана и многоуровневая демонология — от жалких национал-предателей и содомитов, через Джен Псаки и Петра Порошенко она ведет к Обаме и Меркель, которые явно не последние люди в мировом правительстве, которое в итоге — дьявольская структура. А дьявол, как известно, «… лжец и отец лжи» (Иоанн. 8:44). А мы сильнее всех, потому что мы правы. Круг замыкается.

2. Путин как Мессия и Спаситель

Архетип спасителя в культе путинистов обыгрывается по полной программе: есть и темное прошлое (лихие 90-е), откуда явившийся спаситель вывел свой народ, и коварные враги, связанные с трансцендентальным злом («пятая колонна» и Запад), и неопределенное, но прекрасное и чаемое каждым адептом по-своему светлое будущее, в котором уверовавшие получат великие и богатые милости (возрожденный СССР/Великая Россия/Русский Мир).

Путин — сердце своего культа, его единственный символ и источник веры. Могут меняться слова, могут ухудшаться условия жизни, но не надо много рассуждать и искать логические доводы — надо просто верить в Путина, верить Путину, и тогда все сложится: показываемая Леонтьевым фотография покажется убедительным доказательством виновности Украины в крушении боинга, а подорожание бензина и продуктов — необходимой и вполне допустимой личной жертвой на алтарь служения добру, клятвой в верности спасителю и единению с ним.

Отождествив себя с Путиным, признав Путина своим мессией и спасителем, любой человек буквально обретает в нем новую жизнь, недоступную неверующим: он больше не влачит обывательское существование, а живет другой, высшей жизнью — как бы лично грозит Америке, лично утирает нос Европе, лично дружит с Китаем, а также гладит коалу, скачет на коне с голым торсом, решает, быть или не быть Украине и так далее.

Все в жизни наполняется глубочайшим смыслом: если раньше отсутствие денег на новую машину, на поездки в Европу и вообще на какую-то другую жизнь рождало комплекс неполноценности, то сейчас все это становится как бы сознательным выбором и знаком причастности к общине верных. Ибо истинным адептам культа Путина ничего этого не нужно — ведь они живут высокими интересами и готовы пожертвовать личным благом ради геополитических свершений, в отличие от национал-предателей, которым хамон и пармезан важнее Величия Родины. Подчеркну еще раз, на самом деле никто ничего не жертвует, просто отсутствие чего-то и даже возможности это получить чудесным образом воспринимается теперь как принесение жертвы.

Вообще, главная психологическая ловушка любого культа — это эмоции. Человеку, никогда не бывшему верующим, этого не понять: вера действительно дает ответы на все вопросы и субъективно меняет жизнь человека к лучшему — но только до тех пор, пока он безоглядно верит. Причем в отличие от пресловутых традиционных религий, требующих от человека соблюдения всевозможных ритуалов, часто неудобных и затруднительных в современной жизни, рассматриваемый нами культ не требует от своих адептов вообще ничего, кроме переживания актуальных в данный момент времени чувств. Не надо поститься, не надо молиться, не надо соблюдать сексуальные и пищевые запреты — достаточно просто испытывать предписываемые в данный момент эмоции, например, всей душой пылко ненавидеть Барака Обаму и Петра Порошенко — и этого как бы достаточно.

3. Путинизм и православие

Православие как религия играет в путинизме определенную роль, но вовсе не такую, как хотели бы иерархи РПЦ, и даже не такую, какую ему иногда приписывают недоброжелатели.

Как таковое, настоящее православие остается в России довольно маргинальной сектой, охватывающей в самом лучшем случае несколько процентов воцерковленных людей — тех, которые действительно постятся, молятся, исповедуются, причащаются и так далее. Все остальные — это в лучшем случае «захожане», то есть люди, вся православность которых сводится к ношению крестика, иконкам и редким походам в церковь с целью поставить там свечку. Во что все эти люди верят на самом деле — отдельная большая тема. Вполне возможно, что в разные и противоположные вещи одновременно. Но благодаря общим внешним символам, все они чувствуют себя единой общностью и прихожанами РПЦ.

Именно эта особенность исповедания православия в формате РПЦ очень важна для путинизма.

Во-первых, апостолы путинизма позаимствовали у церкви самое им нужное — бренд и намек на связь со сверхъестественным, без которых в России нельзя прыгнуть выше позднего Брежнева (в культе Сталина, на поздних этапах, православие сыграло свою легетимизирующую роль, как мы помним).

Во-вторых, полностью воспроизведена та упрощенная форма работы с массами, на которую уже довольно давно перешла РПЦ и о которой упоминалось выше: понимая, что добиться от миллионов регулярного хождения в церковь и соблюдения всех предписаний в современных условиях невозможно, а сохранить реноме организации, духовно окормляющей большинство россиян, жизненно необходимо, она молчаливо согласилась с упрощенным вариантом исповедания православия, на самом деле никак к православию не относящимся. Выглядит это православие-light примерно так: совсем не обязательно ходить в церковь, поститься, молиться и так далее. Важно не это, важно — считать себя православным и всячески это демонстрировать публично (носить крестики и иконки), а главное — по всем вопросам поддерживать позицию РПЦ и вообще ориентироваться на священников: если какой-то человек в рясе что-то говорит, то надо с ним соглашаться — и при этом испытывать чувство своей высшей правоты и причастности к божественному.

Вот примерно по такой же логике смонтировали и практику путинизма.

По сути, все те миллионы людей, которые, ничего не делая, считали себя православными, получили возможность ничего не делая и не меняя в своей жизни, почувствовать себя еще и образцовыми гражданами, истинными патриотами, наследниками традиций и так далее. То есть теперь они как бы дважды на стороне добра — как члены самой правильной и истинной церкви и как граждане самой богоизбранной и лучшей страны.

Мы наблюдаем превратно понятый и вульгарно истолкованный принцип «оправдания верой», восходящий к апостолу Павлу и развитый в свое время Мартином Лютером: достаточно верить в то, что ты правильно веришь, чтоб все личные грехи и недостатки как бы обнулялись. Отсюда и характерные для нашей жизни ситуации, когда совершенно разложившиеся в морально и даже физическом смысле личности вполне искренне считают себя в праве поучать окружающих и решать, что правильно, а что — нет. Между тем сами они никакого противоречия не ощущают — они же верят, они же православные путинисты, а значит, их личные недостатки сглажены их причастностью к высшей религиозной и политической истине.

4. Путинский апокалипсис

Любой культ с фигурой спасителя в центре обречен на апокалиптику, и это вполне логично: уникальная, сверхъестественная личность, стоящая в его центре, не может просто состариться и умереть — жизнь и смерть спасителя должны стать судьбоносным моментом в жизни всего человечества, началом новой эры (как в христианстве) или гибелью богов и хаосом (как в язычестве).

Есть ли в путинизме апокалиптика?

К сожалению, есть. И это довольно свежая тенденция, возникшая в последние месяцы — все эти рассуждения о «ядерном пепле» и «не будет Путина — не будет России» тревожны, хоть и вполне укладываются в религиозную парадигму.

Казалось бы, конец света должен пугать — но отчего же рассуждения о нем так будоражат и мобилизуют адептов апокалипсических сект?

Ожидание скорого конца света — это то, что способно наполнить высоким смыслом самую бессмысленную жизнь. Бояться всемирной катастрофы и хаоса свойственно счастливым людям, или людям, которым есть что терять в этом мире. Обездоленным, социально неуспешным или просто закомплексованным людям гибель нынешнего порядка вещей представляется вполне достойным концом их жизни: умереть не в обшарпанной больничной палате, а в пожаре или общемировой катастрофе вроде и не так обидно.

Но, конечно же, погибать в пламени Армагеддона на самом деле никто не собирается. Во-первых, предполагается, что изнеженные и трусливые враги испугаются нашей решимости идти до конца — и отступят. Во-вторых, в радиоактивный пепел, если до него дойдет дело, несомненно, превратятся лишь враги. Те же, кто признал Путина как своего личного спасителя — несомненно, спасутся и будут вечно жить в раю на земле, увидев «новое небо и новую землю, ибо прежнее небо и прежняя земля миновали, и моря уже нет» (Откровение 21:1). Таким образом, в конкретном случае путинизма туманная и смутная апокалиптика служит лишь одним из стимуляторов, заставляющих адептов культа остро переживать повседневную жизнь, не обращать внимания на нестыковки и противоречия между произносимыми речами и бытовыми неудобствами.

5. Будущее одной иллюзии

Культ — это эмоции. Он дает их людям, но он же и держится на их эмоциях. Для поддержания тонуса культа адепты должны испытывать сильные чувства — любые, но ни в коем случае не быть равнодушными. В очередной раз в этом религиозном тексте я позволю себе употребить цитату из Библии, из самой пламенной и жестокой ее книги, «Откровения Иоанна Богослова»: «ты ни холоден, ни горяч; о, если бы ты был холоден, или горяч! Но, как ты тепл, а не горяч и не холоден, то извергну тебя из уст Моих» (Откровение 3:15-16).

То есть любые эмоции хороши, кроме равнодушия. Эта древняя фраза, по сути, дает ключ к пониманию тактики и практики всех апокалипсических и харизматических культов, в том числе и путинизма: ни на день не оставлять аудиторию без эмоций.

Поэтому — для поддержания эмоционального тонуса паствы руководство культа уже давно не жалеет ничего: память о Второй мировой, история России, славянское братство, семейные связи, логика, здравый смысл, чувство меры — все брошено в эту топку. Поэтому — постоянное повторение самых узловых для культа в текущих условиях сюжетов (США — «оранжевые революции» — Майдан — Одесса — Крым — Новороссия) нужно для того, чтоб ни на секунду не дать аудитории забыть эту смесь символа веры и мартиролога.

Поэтому — постоянное переосмысление любых фактов в русле своей веры и постоянный поиск все новых и новых доказательств своей правоты.
Что же дальше?

Проблема всех харизматических и апокалипсических культов, строящихся вокруг конкретной личности, в одном: люди не могут жить в таком состоянии долго, да и вознесенный на пьедестал мессия должен приступить к творению очевидных и несомненных чудес — или адепты будут разочарованы.

Посмотрите историю любой апокалипсической секты: пик ее пассионарности всегда приходится на последние месяцы существования. Обещание скорой финальной битвы сил света и сил тьмы — самый действенный способ всколыхнуть и мобилизовать людей. Этот социальный наркотик действует очень сильно — но недолго.

Духовная мобилизация и готовность терпеть ради своей веры и ради обещанной спасителем победы не может длиться годами — если, конечно, мы не возвращаемся к традиционным религиям. В современной политической истории есть только один пример превращения мессианского культа в некое подобие традиционной религии: КНДР с ее идеологией «чучхэ» и Кимом-внуком на троне. Но в случае России перспективы наблюдаемого псевдорелигиозного угара однозначны: если триумфальная победа Мессии-Путина над мировым злом не произойдет в ближайшие месяцы хотя бы в масштабах Украины, ситуация быстро пойдет в разнос — через охлаждение и недоумение к неверию и ненависти.

Впрочем, и здесь останется как минимум одна возможность отсрочить неминуемый конец. Например, натравить разгоряченных адептов на внутренних врагов, спровоцировав погромы и самосуды, чтоб потом прекратить безобразие силой — но это уже история про «культурную революцию», которая, по сути, для того и была устроена, чтоб как-то сгладить эффект от несбывшихся обещаний и предыдущих провалов Мао.

Одиночество бегуна на бесконечные дистанции

Снимок экрана 2014-11-17 в 15.18.53

Егор СЕННИКОВ, специально для «Кашина»

Об одном очевидном вопросе, который никто не хочет обсуждать и замечать

Как писал поэт, «видимо, земля воистину кругла, раз ты приходишь туда, где нету ничего, помимо воспоминаний». Эти строчки, которые, в первую очередь, посвящались прошедшей дружбе да и вообще – воспоминаниям о былом (собственно, стихотворение называется «Элегия»), тем не менее хорошо подходят и для описания того тупика, в котором оказалась Россия в этом году.

Сложно отрицать, что к 2014 году управление страной полностью замкнулось на одного человека. Сам он не любит это признавать, а его многочисленная медиаобслуга пытается усидеть на двух стульях – одновременно рассказывая о его невероятном величии, абсолютности и всеобъятности, но пытаясь отрицать любые намеки на диктаторство и автократию.

О степени его диктаторства, конечно, можно вести споры. Но самое показательное – это то, что, что я могу не называть его имени – но вы все поймете кого я имею в виду.

Устранение конкурентов и концентрация власти в одних руках начались не вчера и даже не позавчера. В этом вопросе может быть немало радикальных точек зрения: кто-то скажет, что все это началось еще в 1996 году, другие будут вести отсчет с 1993 года, иные вообще скажут, что по-настоящему свобода никогда не посещала наши холодные, зимние берега, не освещала темные аллеи русской истории – а значит, не осветит и в будущем.

Здесь сразу стоит оговориться, что автор вовсе не полагает, что 1990-х были временем реальной демократии. Это иллюзия, столь популярная у определенной части российских граждан, не выдерживает критики. Однако эти годы были моментом непредрешенности. Словно монетка, которая крутится в воздухе и еще неизвестно какой стороной она упадет на землю – орлом или решкой. Позапрошлое десятилетие было именно таким временем – когда можно сделать выбор и двигаться в нужном направлении.

И выбор был сделан. Не могу сказать, что выбор был сделан самим обществом – но оно, по крайней мере, не особо возмущалось.

Все эти годы Россию — когда мягко, а когда и довольно жестко – уводили от демократии. Слабые, только наметившиеся институты – вроде региональных выборов или независимой региональной прессы – сворачивались и заменялись фальшивыми, витринными организациями. Безусловно, сокращение права на альтернативное мнение на телевидение и превращение парламента в сервильную «общественную палату» компенсировалось экономическим ростом и возможностью свободно выражать свое мнение в интернете. Равноценна ли такая замена? Не уверен. Но практически всеми жителями России это воспринимать как нечто нормальное.

Вообще, надо понимать, что произошедшее – далеко не первый, и, боюсь, не последний пример того, как политик, начинавший со слов о защите республики, демократии и свободы, приходил, в конечном счете, к той или иной форме диктатуры. Примеров здесь так много – от Цезаря и до Наполеона III – что нужно признать абсолютную заурядность таких историй. Они происходили всегда и будут происходить дальше.

По мере сокращения свободного общественного пространства, оставалось все меньше хотя бы относительно независимых игроков. Некоторое время казалось, что в этом и есть стратегия – свести все к минимуму, а в случае неудобных вопросов указывать пальцем, например, на «Эхо Москвы» или на ярославского депутата Бориса Немцова или на какое-нибудь чудом выжившее НКО и говорить – ну и чего вы к нам цепляетесь? Все у нас есть, а вот вы, американцы, вообще сербов бомбили.

Но у всего есть предел. Отрезая по кусочку то тут, то там, забирая все больше власти, он не мог не понимать, что наступит момент, когда отрезать станет решительно нечего. Нельзя сказать, что этот момент уже наступил, но страна подошла к нему критически близко. И то, что, отрезано еще не все – результат скорее нерасторопности или доброй воли суверена, нежели заслуга общества, народа или оппозиционных политиков.

Он равноудалял, выгонял, оттеснял, включал в систему и перемалывал, отталкивал, выкидывал из публичного поля, строил вертикали, боролся с маргиналами, запрещал, организовывал лояльные, наполненные шпионами и доносчиками организации. В редких случаях – сажал.

Он бежал по глубокому снегу русской зимы, бежал от весны и от лета, от свежего ветра и теплого солнца, от тающего льда и распускающейся листвы, пытаясь добраться до голого ноябрьского леса, занесенного снегом. Он бежал так долго, что по пути растерял всех, кто раньше составлял ему компанию.

Добежав, он остался один.

Конечно, с этим можно поспорить. Рейтинги популярности зашкаливают и устанавливают рекорды за все время правления, газеты и журналы, радио и телевидение рапортует о своей лояльности, уровень доверия к правительству и руководству страны выходит в стратосферу и кажется, что такого пика народного доверия первому лицу в России не было уже очень давно. Казалось бы, о чем тут говорить?

Но все это лишь в теории выглядит однозначно. На практике большинство, конечно, есть. А вот никакой целостной и долговечной системы, которой это доверие может оказываться со стороны народа – нет. Грубо говоря, есть лишь один человек, который в ходе долгой и упорной работы, фактически приравнял себя к стране (собственно, об этом уже и прямо заявлялось на форуме в Сочи – и неважно, что потом от этого заявления вяло открещивались). А из-за того, что он сам разрушил или сильно ограничил все механизмы свободного рекрутирования новых людей в элиту (или в то, что можно так назвать), он не может извлечь из этого большинства никаких особых бонусов – кроме, разве что, возможности побравировать перед соратниками и показать, что у него все под контролем.

Ведь в сложившейся политической системе большинство совершенно не нужно для выборов, ни даже для легитимности. Все это пустые, но звонкие погремушки, которые звучат с большой периодичностью – и даже в эти моменты практически никого не волнуют.

Самое обидное, что из-за за построенной им системы (или, если быть корректным – достроенной и введенной в полноценную эксплуатацию) ему будет крайне сложно даже воспользоваться этим лояльным и патриотичным большинством себе на пользу. Даже новое поколение политиков, пожелай оно сейчас на волне «крымского» патриотизма пойти в политику, будет неизбежно либо остановлено на очень дальних подступах – потому что такова логика всего этого государственного механизма, либо войдя в бесчисленные комитеты, отделы и советы правящей партии оно просто растворится в массе серых и неотличаемых друг от друга партфункционеров – тех самых, которые сегодня будут восхищаться присоединением Крыма и борьбой с Америкой, а завтра, при смене повестки, поменяют свои взгляды на любые другие, хоть бы и прямо противоположные.

И это очень тревожный и печальный факт.

Отвлечемся от монохромного взгляда на президента и попробуем посмотреть на него несколько шире. Есть и простой и многими разделяемый взгляд на тиранов – как на банальных одноклеточных кровососов, которые если чего и хотят – то только денег, золотых унитазов, крови и личного гарема из 500 девственниц. Такое имеет место быть, хоть далеко не всегда, но лишь в непродолжительных периодах. А дальше, рано или поздно у автократа появляется Идеал, Мечта, Образ. Словом, у него появляется план того, какой он хочет видеть принадлежащую ему страну. Это совсем не означает, что этот план может быть хорошим и прекрасным, не делает диктатора славным и милым. Это никак не мешает воровству, непотизму и наплевательскому отношению к людям. Но наличие глобального видения и желания достичь какого-то определенного состояния отрицать нельзя. Даже диктатор совсем небольшого Парагвая генерал Стресснер – и тот мечтал о Великом Парагвае, вводил войска в Доминиканскую республику и угрожал соседям (в скобках замечу, что описание жизни и судьбы генерала Стресснера будут весьма полезны для тех, кто хочет побольше узнать о сути современного российского режима и его дальнейших возможных перспективах).

Посмотрим, в этой связи, на российскую ситуацию. Согласимся с тем, что как бы не относились к российскому президенту, любили бы мы его или ненавидели, но мы не можем не замечать глобального плана в отношении России, о котором он вообще говорит довольно давно – последние лет 10. В нем много размытостей и неясностей, но глобально мы понимаем, что его политический идеал лежит где-то в такой области: стать «сильным региональным игроком, который контролирует соседей, не зависит от США, НАТО и Евросоюза, поддерживает консервативные ценности и на словах не забывает про демократию». Неважно, насколько этот идеал может казаться нам правильным или не очень, важно, что он имеется.

И кто же смог бы его унаследовать и продолжить дело?

Его окружение, так давно живущее вокруг него, плетущие вокруг него и гнезда, и интриги – отравлено деньгами и порочностью. Оно готово развязывать внутриклановые войны в любой момент, выкручивать друг другу руки, вытряхивать деньги, высасывать деньги из бюджета, требовать и клянчить деньги… В их сознании столь много денег, что даже непонятно есть ли там что-то еще. По большому счету, всем этим людям глубоко плевать на страну, их волнует что-то личное, что-то свое – дети, семья, счета, дома. Они уверены, что договориться можно всегда и с кем угодно, а лояльны постольку, поскольку текущий режим пока что обеспечивает им больше возможных бонусов, чем будет доступно после его свержения. Они не его по-настоящему, они лишь при нем.

Верные партийцы? Депутаты парламента? Они могут менять убеждения так быстро, как это только возможно – по той простой причине, что ни во что не верят, ни в Бога, ни в Дьявола, ни, тем более, в президента. Непарламентская оппозиция? Оппозиционеры? «Прогрессивная общественность»? Тем более нет, хотя бы потому что он ей никогда бы не стал доверять, потому что сложно представить ситуацию, где всех этих людей допускают до российских выборов и они побеждают, и, главное, совершенно чем она отличается от массы «верных партийцев и депутатов». По большому счету – лишь декларируемыми взглядами, в остальном у них находится столь много общего, что иногда сложно провести грань.

Что же остается?

Как это ни странно, остается народ. Остается демократия. Которая позволит людям сказать свое мнение, которая позволит пройти в систему и сторонникам, и противникам текущего курса. Потому что, будучи организованной по правилам и соблюдаемой, демократия пускает во власть по большей части именно тех, кого действительно волнует и заботит страна. Можно вспоминать кастовость британской политики, кланы политики американской, семьи и клубы политики французской – но нельзя отрицать, что всех их волнует состояние собственной страны – ведь от этого и зависит их будущее. А самое главное – демократия проживет дольше чем он сам.

Он бежал от нее так долго, петлял по лесам и оврагам. Он избавлялся от острых вопросов, а не отвечал на них. Уничтожал оппонентов, а не побеждал их. Продавливал свою линию, а не пытался спорить.

Но вот, пробежав так долго, он вышел на пустой берег и стало понятно, что дальше бежать не получится. Все в нем противоречит принятию такого решения, весь его предшествующий опыт и политическая платформа. Но именно ему и предстоит сделать этот выбор – создавать ли систему, которая может существовать без него и его окружения или окончательно замкнуть все на себя, тихо ожидая собственной смерти и последующей неразберихи и хаоса.

И в этом выборе мы ему помочь не способны.

Брежнев 2.0

short

Альфред КОХ, специально для «Кашина»

Путин хочет выспаться. Это действительно тяжело: столкнуться с таким бойкотом, с которым он столкнулся на саммите G-20. И поэтому его клонит в сон. Он старался держать на лице свою фирменную улыбочку-ухмылочку, но она смотрелась вымученно, как гримаса… Слишком ясно было, что никто не хочет его публично поддержать. Ни Китай, ни Индия, ни ЮАР. Никто.

15 лет счастья. 15 лет житья в хрустальном дворце. Всякое лыко – в строку. Как ни пошути – все смеются. Что ни скажи – все в восхищении: какой мозг, будет сиять в веках. Что ни сделай – все констатируют гениальность и единственную и уникальную правильность и полезность содеянного.

А тут нефть пошла вниз. Все кругом (ну вот эти: родные, верные товарищи и проверенные сотрудники) говорят: ниже 100 долларов ни в жисть не опустится. Опустилась ниже. Ничего страшного, говорят: мы и при 95 прекрасно себя чувствуем. Еще ниже. Ну, уж 90-то не пробъет. Пробило. Нам и 80 по плечу: вытянем. Пробило и 80… Да ерунда это, дорогой вы наш! Вы только не нервничайте: наш великий народ и не такое вытерпит. Вытерпит?

А тут встретился лицом к лицу с людьми, которые от него не зависят. Которые занимают должности ничуть не меньше евонной и вот те раз: я им не нравлюсь…

Оказывается, я не обаятелен. Не искрометен. Не остроумен. Не интересен… То есть вообще неинтересен.

Я им идею, как уничтожить доллар как мировую валюту, а они вежливо, но суетливо как-то так руку отбирают и вытереть скорее норовят дезинфицирующей салфеткой. Я им про расчеты в юанях, а они за завтраком все с Обамой хохочут, и все к нему за стол, к нему, а на меня ноль внимания, фунт презрения… Сижу один, как мудак.

Устал я. Выспаться надо. Страшно. Что-то пошло не так. Где-то как-то что-то сбилось с правильного пути. Может, это они от зависти к моему уму? Моему могуществу? Моей всемирной славе и влиянию? Моей исторической роли? Моей успешности и моей молодости и здоровью?

Или все это вранье? И вот эти блеклые люди в дешевых костюмах, эти, блядь, „лидеры всего мира“, эти слабые, ничтожные людишки, про которых я все знаю: как этот дрочит, какой у того шрам от аппендицита, когда его дочке целку сломали, сколько квадратных метров ее сраный домик – они что, мне ровня? Что они разве не продажны, как все? Разве они меня не боятся? Разве они реально не считают меня величайшим и могущественнейшим человеком мира? Вот „Форбс“ считает, а они – нет?

Господи! Нет! Ведь получается, что мне все это время врали. Мои дорогие товарищи и проверенные сотрудники. Просто врали. Но этого не может быть. Не может! Это же страшно, если это так. Слава Богу, что это не так. Завидуют мне эти огрызки… И то: как мне не завидовать? Я молод, здоров как бык, красив, богат. Я возглавляю мощную динамично развивающуюся страну с обожающим меня народом, у меня впереди блестящее будущее…

Нет? Нет никакого будущего? И я не молод? И страна не развивается, а вовсе даже наоборот? Хватит, сколько можно! Дайте снотворного, я устал. Слишком тяжелый день. Я хочу уснуть. Дайте мне поспать. Спать. Все. Всем спать.

Да… В конце Брежнев тоже подсел на снотворное.

12 подвигов Венедиктова

tH-vc7Ug

Russia_calls специально для «Кашина»

Существует несколько главных редакторов «Эхо Москвы» Алексеев Венедиктовых. Как минимум, два. Один — это менеджер Алексей Венедиктов, который успешно руководит одной из самых популярных радиостанций страны. Второй Алексей Венедиктов — герой городского фольклора, пастух городских либералов, открывающий двери кабинетов и домов российской элиты вискарём. По словам самого героя, историю пишут писатели, а не историки. Неужели Венедиктов войдёт в историю через слова Эдуарда Лимонова, Александра Проханова или, например, Олега Кашина? Тогда Алексей Алексеевич рискует остаться очень неоднозначной личностью — сколько раз его обвиняли в скрытой игре на власть. Не просто игре — а неожиданным ударам по оппозиции. Сам Венедиктов себя оппозиционером не называет, но так вышло, что именно он в современной путинской России заведует самым сильным информационным ресурсом, где критики власти могут выступить перед миллионной аудиторией. Говоря словами писателя Лимонова, Венедиктов за последнее пятнадцатилетие создал штаб ультра-либерального движения. Он вошёл к оппозиционным либералам в доверие, но сколько раз, рискуя им, помогал власти. Или так считают его враги. Мы собрали 12 подвигов, в которых за последние годы был обвинён (на более доказательств нет) главный редактор «Эхо Москвы».

 

limon_venik

Укрощение креаклов

Декабрь 2011 года. В Москве небывалый за путинскую эпоху всплеск протестных настроений. Не просто настроений, а намерений. Нарушения на выборах в Госдуму сподвигает десятки тысяч людей заявить о планах выйти на митинг в центр Москвы. Заявка на оппозиционную акцию подана на Площадь Революции, оттуда до Госдумы и ЦИКа две минуты ходьбы. Но митинг, после переговоров с властями, переносят на Болотную площадь, откуда не то, что ЦИКа, Кремля-то не видно. После о переговорах перед митингом 10 декабря будет ходить много слухов и чуть ли не легенд. Разбираться пришлось даже самой Евгении Альбац. Венедиктов в тех событиях участвовал, не один, а с бутылкой виски. Отсюда и мем, не отрицаемый героем, «Веник с вискарём».

Комментарий эксперта

Эдуард Лимонов: Ночь с 8 на 9 декабря 2011-го. Мэрия Москвы. Кабинет вице-мэра А. Горбенко. Сидят за столом : во главе стола вице-мэр, рядом генерал В. Колокольцев, тогда ещё глава ГУВД Москвы, В. Олейник, зам. начальника управления по безопасности мэрии. Но кто к ним пришёл! Владимир Рыжков, Геннадий Гудков, Сергей Пархоменко, и (о, сюрприз!) Алексей Венедиктов. Немцова нет, потому что он в этот день в Нижнем Новгороде, но с ним сообщаются по телефону. Цитирую С. Пархоменко по The New Times: «Сейчас я вам скажу ужасную вещь. Когда уже всё было решено и подписано, открылась дверь и в кабинет вошёл Громов». Речь идёт о заместителе главы администрации Президента. Это с Эха Москвы раздавались самые громкие и массированные призывы перебросить протест с Революции на Болотную. Это он спас власть. Поэтому его долгое время не трогали.

Показания героя

Именно после этой жуткой истории стали возможны массовые митинги в Москве без арестов и столкновений. Вот полгода это было. Цена – одна бутылка виски. Куда хотели (прим. — идти) и согласовали организаторы митинга. Товарищ Пархоменко, товарищ Рыжков, которые там (прим. — на переговорах) были. Когда они договорились уже без меня, я приехал с вискарем. Я не был на переговорах. Я был до и выполнил просьбу, и был после. Я был (прим. — на митингах) наблюдателем от Общественного совета ГУВД. Конечно, я там был по просьбе Колокольцева ровно для того, чтобы наблюдать, чтобы не было столкновений на Площади Революции. В случае столкновений между полицией и демонстрантами я имел право вмешаться и это дело остановить, потому что я участвовал в инструктаже, сам инструктировал в том числе людей, извини меня, в форме о том, как себя вести, по просьбе тогдашнего начальника ГУВД Владимира Александровича Колокольцева. «Эхо Москвы» говорит о том, что согласовано (прим. — проведение акции) там (прим. — на Болотной). Но я хотел бы еще раз сказать, что на Площади Революции не был задержан ни один человек. Я напомню, хотя там шел митинг Лимонова 2 часа, ни один не был задержан. И я там стоял до того момента, когда все ушли с этой площади. Я-то на Болотную пришел к концу, потому что я стоял на Площади Революции и смотрел, чтобы не было столкновений. Их и не было. А в чем гражданское общество? Чтобы полиция и люди уважали друг друга, чтобы каждый выполнял свой долг, чтобы не было столкновений между гражданами в форме и гражданами не в форме. И это было сделано, и это было достигнуто. И это очень хорошо. Это было правильно.

DETAIL_PICTURE__63133409
Фото: Наталья Мущинкина

Похищение свиста Путину

20 ноября 2011 года. Премьер-министр и уже почти президент Владимир Путин приходит в московский спорткомплекс «Олимпийский», чтобы поздравить с победой популярнейшего бойца Фёдора Емельяненко. Речь Путина после боя сопровождается свистом и гулом. Блогосфера взрывается обсуждением — народ считает, что лидера нации освистали. Небывалая акция протеста против лично Путина, показанная на федеральном канале в прямом эфире. Но так считают не все. Алексей Венедиктов (по совместительству друг Дмитрия Пескова) пишет в своём микроблоге, что свистели не Путину, а ФСО, якобы не выпускавшей зрителей с трибун. Главред «Эхо» сразу же подозревается в намеренной защите Кремля. К не выпусканию со всех трибун сразу после спортивный соревнований все в России привыкли, чиновников во время речей на стадионах нередко освистывают.  Затем появится версия, что свистели проигравшему бой Монсону. На том официальные заявления и лояльные говорящие головы и сошлись. Сам Монсон скажет, что свист был адресован Путину, а уже в послекрымскую эпоху заявит о желании стать гражданином России.

Комментарий эксперта

kshn_venik

Показания героя

Выслушивая различные версии художественного свиста в «Олимпийском», пришел к мысли, что здесь сочеталось возмущение фанатов, которых не выпускали со своих мест до отъезда Путина (замечу, в соответствии с процедурами безопасности, утвержденными ФСО для столичной полиции), возмущение Путиным, назвавшим бои без правил «боевыми искусствами», что для фанатов, как мне объяснили, смертельное оскорбление – все равно, что назвать футбол «женским футболом», возмущение им же, что это его предвыборный пиар – «достал уже, пусть на бадминтон ходит»(цитата) и особое фанатское чувство – чужие здесь не ходят.

 

ec54d5d2b30851773264a3d96a9

Осушение Дождя

Среди множества версий, кто, как и почему, по сути, закрывал телеканал «Дождь» в феврале 2014 года есть одна конспирологическая в духе легенд о Венедиктове. Как мы помним, открытая атака на Дождь со стороны представителей власти началась после знаменитого вопроса про блокаду Ленинграда. Вопрос прозвучал в совместной передаче «Дождя» с журналом «Дилетант», одним из создателей которого является Алексей Венедиктов. Соведущим в том выпуске был главред журнала Дымарский. Конспирологическая версия гласит, что именно через Венедиктова вопрос отправился в передачу. Медиацепочка: Кто-то — Венедиктов — Дымарский — ведущая «Дождя» Карина Орлова — Вопрос про блокаду Ленинграда — Скандал — Атака на телеканал.

Комментарий эксперта

Мария Баронова: Только вот когда я потом вижу: «При этом хочу подчеркнуть, что журнал «Дилетант» не несет никакой ответственности за содержание материалов, выходящих в других средствах массовой информации». А главный редактор одной там радиостанции третий день отказывается сказать что-нибудь по ситуации, то тут у меня уже масса вопросов возникает. Конспирологических.

Показания героя

История с «Дождем» была направлена против «Эха Москвы», против меня. Путину было доложено, что это – программа «Дилетанты», которую Венедиктов делает на «Дожде». И когда выяснилось случайно, что это не я, что меня в этот момент там не было, то решили наказать других.

85c85e2a63a7976b6e7798e43abe05e4

Кормление сывороткой Крыма

Первое большое интервью Навального на радио с момента его заключения под домашний арест взял Алексей Венедиктов и его помощница-фаворитка Леся Рябцева. Ответ Навального про статус Крыма вызвал много шума. Сторонники Украины называли Навального ватником, прокремлёвцы были в восторге. Навальный пытался объяснить, что в ситуации с Крымом всё неоднозначно, он захвачен с нарушением международных норм, но де-факто принадлежит России и, конечно же, тем, кто там живёт. Но публика, склонная к однозначности, запомнила скорее вопрос Венедиктова «Крым наш?» и утвердительный ответ Навального. Клеймо ватника было поставлено.

Комментарий эксперта

Андрей Мальгин: Венедиктов целенаправленно вытаскивал из Навального во время интервью: «Вы не уйдете от ответа»! Я прямо вижу, как г-н Венедиктов задохнулся от восторга.

Показания героя (через Лесю Рябцеву)

После того, как мы чудесно посидели у семьи Навальных, попили чаю и поели вкусных печенек, позвонил Лесин. Михаил Юрьевич, для тех, кто не в курсе, — председатель правления «Газпром-Медиа», того самого, у которого 66 процентов акций «Эха Москвы».  Так вот, позвонил Лесин и говорит: «Интервью не пойдет, а если пойдет — будут проблемы». Типа ему сверху по голове настучали. «Запрещаю», говорит. «Интервью не ставьте, придумайте причину и валите на меня».  Какие проблемы могли нас коснуться, остается только гадать: войдет ли в редакцию ОМОН, выключат ли рубильник и на радиостанции объявят профилактику или же просто сместят главного редактора… Я уж было начала думать, далеко ли до аэропорта – даже загран был с собой.  Короче, это уже не важно. Венедиктов и его замы приняли решение интервью ставить. Как известно, интервью Навального вышло. Полностью. И как видите, проблем у «Эха» не прибавилось. Наверное, потому что герой интервью сказал что-то, что верхам показалось приятным или же наоборот — не сказал ничего, что могло бы показаться плохим.

5A4684F2-B6A6-4FCE-AA63-5AC3FB7B4F0E_mw1024_n_s
Фото: ТАСС

Тушение пожара рындой

Горячее удушливое лето 2010 года. Россия охвачена лесными пожарами. Сгорают целые деревни, задыхаются целые города. Премьер-министр Путин выезжает на место событий, лично руководить (или показывать) тушением пожара. Интернет — поляна президента Медведева, но и на неё, горящую от возмущения, заходит Путин. Он отвечает на эмоциональный пост блогера о развале противопожарной системы в деревнях и об отсутствии рынды, которая раньше предупреждала жителей об опасности. Рында осталась в  истории – её Путин распорядился вернуть. По официальной версии, передал открытое письмо в аппарат Путина Алексей Венедиктов.

Комментарий эксперта

Сергей Доренко: Инет вне поля зрения Путина. Ему кто-то должен был рассказать, обосновать, заставить общаться с инетом. Кто? Этот кто-то добьётся упрочения своего статуса при Путине? Статуса уникального советника по инет-делам? Когда нам ждать нового появления Путина в инете? Рында явится нам во плоти в реале или останется в инете анонимным рубахой-парнем, правдолюбом с израильским IP-адресом? Рында появился в инете только десять дней назад. Через десять дней он ведёт беседы с Путиным. Это случайность? Если нет, то часть какой пропагандистской машины этот Рында? Гусинского? Невзлина? Кто скрытая часть схемы? Рында умнее своих текстов. Он ходульно матерится. Он неправдоподобно ошибается — не фонетически, как человек неграмотный, а именно заданно ошибается (маргЕнальные). Он, например, против античеченских выступлений, но не как демократ, а как старый вояка. РЫНДА ВООБЩЕ ЗАЩИЩАЕТ ПОЗИЦИИ МОСКОВСКИХ ЛИБЕРАЛОВ-ЗАПАДНИКОВ, НО С ПОЗИЦИЙ И В СТИЛИСТИКЕ ГРУБОВАТОГО РУССКОГО ПАРНЯ. По взглядам и по риторике такие тексты легко мог бы писать Венедиктов :) Не шутка :) У входа в кабинет Венедиктова на Эхе висит рында. Ага. Не все же знают, что это за хрень. Но выход на Путина у Алексея не прямой. Либо через Громова. Либо через Пескова.

Показания героя

«Я увидел, что в этом сообщении содержится не только просьба о деньгах или критика власти, а предложение организовать добровольную пожарную охрану в случае предоставления человеку льгот. Мне показалось, это что-то новое». Редактор «Эха», по его словам, решил направить сообщение именно Путину, посчитав, что президент Дмитрий Медведев, будучи продвинутым интернет-пользователем, «и так мог зацепить» этот пост, а премьер «к интернету всегда был холоден» и мог его не увидеть.

 

Фото:
Фото: Виталий Рагулин

Оборона при Кацах

«Фонд борьбы с коррупцией», который возглавляет Алексей Навальный, в январе 2014 года опубликовал информацию о владении женой руководителя департамента транспорта Москвы Максима Ликсутова иностранными активами, что к тому времени было уже запрещено законом. Вскоре выяснилось (усилиями Венедиктова): Ликсутов с красивой и молодой женой развёлся. Противники чиновника, конечно же, назвали развод фиктивным. На защиту Ликсутова сразу же встал главред «Эхо Москвы». Он лично взял интервью у чиновника в эфире, перекроив сетку вещания. Для поклонников демонизации Максима Каца добавим деталь — известный сторонник Ликсутова весной этого года делал передачу на «Эхо Москвы», а в ноябре был обвинён в стукачестве на журналиста радиостанции Александра Плющева.  Именно история с Плющевым послужила одним из предлогов для новой атаки на Венедиктова со стороны одной из башен Кремля.

Комментарий эксперта

Venik_Katz

Показания героя

Про чужие разводы говорить легко. вы про свои расскажите… ^-)) Поеду на очередной день рождения. Ой, а вдруг оно (рождение) было фиктивным? Ай-ай-ай… Но подарок будет настоящим. Обращу внимание, что Ликсутов ответчик по делу о разводе, а истец — жена. Не Олланд. «Эхо Москвы» за моей подписью отправило письмо председателю МГД Платонову с просьбой «направить депутатский запрос в праворганы с целью проверки информации о зарубежных активах вице мэра Максима Ликсутова».

tinatin_aeroflot_69

В тир с телекиллером

Летом 2013 года бывший телекиллер и экс-главред РСН Сергей Доренко подрабатывал на ТВЦ критическими видеоколонками, в том числе, про оппозицию и кандидата в мэры Москвы Навального. Неожиданно Доренко в разгар предвыборной кампании оказался на «Эхо Москвы» — ведущим утреннего прайм-тайма. Работал Доренко бесплатно, что вызвало немалые подозрения — не призван ли он объяснить аудитории радиостанции, за кого не надо голосовать.

Комментарий эксперта

Эдуард Лимонов: Я слушал сегодня на Эхе Сергея Доренко, его львиный рык «Здрррравствуй, Великий Город!» и даже подумал, а чем чёрт не шутит, может и вправду Великий город. А дальше гладиатор Доренко сообщил,  что у Навального есть компания в Черногории. Чтобы меня это удивило, нет. Циничный Навальный  врёт всегда, везде, одной ложью больше, ну и что? Я покопался в Интернете и  нашёл источник информации Доренко. Блогер ПолиТрэш написал, что «согласно официальной базе данных компаний Черногории Навальный вместе с Марией Гайдар и неким Михаилом Ешкиным являются действующими основателями MRD COMPANY.

Показания героя

Значит, когда Сергей ушел, его ушли с «РСН», действительно это была его инициатива, он мне позвонил, сказал честно, что ему обещана другая радиостанция, что он будет со мной соревноваться, естественно. Но вот он месяц посидел, вот он расстренировывается. А последний разговор у нас был в январе. Я уже чувствовал, что там все это происходит, и говорил: «Сереж, я тебе напоминаю о моем обещании». Еще никаких выборов не было, ничего не было. Вот у меня есть позиция, у меня есть предложение. Ну, хорошо, хорошо. Дальше он позвонил и сказал, что «я тебя прошу, вот как ты обещал, стажировку, денег платить не надо».

Btz0CjkCQAAb3AJ

Блокада Триумфала

В январе 2010 оппозиционные страсти бушевали вокруг небольшой Триумфальной площади — центру протестных митингов доболотного времени. Напомним, что активисты несистемной оппозиции упорно выходили туда каждое 31-число месяца и в «Дни гнева», не смотря на запреты властей. Вопрос казался настолько принципиальным, что площадь легче было снести или закрыть. Главред «Эхо Москвы» в то время уже вошёл в общественный совет при ГУВД, на заседание которого и предложил объявить Триумфальную «бесполётной» зоной для всех. Власти косвенно совет Венедиктова услышали — площадь закрыли на реконструкцию, протестовать на ней стало трудно физически.

Комментарий эксперта

Людмила Алексеева: У нас достаточно запрещающих органов. Нам постоянно что-то запрещают и Кремль, и правительство, и Госдума и Совет Федерации, и ФСБ, и МВД, и прокуратура. И вообще любой чиновник неизмеримо чаще произносит слово «запрещаю», чем слово «разрешаю». Теперь в сонм запретителей перешел и руководитель уважаемой мной радиостанции «Эхо Москвы». Радиостанцию уважаю, а ее руководителя, после этого его поступка — нет. Если власть считает необходимым прийти к какой-то договоренности с Движением-31, пусть с активистами движения договариваются об этом представители власти, а не господин Венедиктов. С ним на эту тему, после того как я послушала его позорное выступление по радио, где он вертелся, как уж на сковородке, я разговаривать не буду.

 Показания героя

События на Триумфальной площади являются политическими, и решение по развязке этой ситуации также является политическим, причем не только на московском, но и на федеральном уровне. Ни одна из сторон не хочет уступать именно это место. В связи с этим у меня было предложение на какое-то время, скажем, на год, закрыть Триумфальную площадь для проведения массовых мероприятий. Чтобы сохранить лицо и тем, и другим — и оппозиции, и организациям, выступающим от имени власти — необходимо просто отказаться от этого места. Необходимо «обнулить» ситуацию, а дальше в соответствии с законом о митингах, шествиях и собраниях в уведомительном порядке проводить мероприятия на других площадях Москвы — Тверской, Пушкинской и т.д.

 

13 (1)

Похищение Яблоко

С приходом на мэрский пост Собянина, которого Венедиктов лично знает ещё по работе губернатором, главред «Эхо» был несколько раз замечен в проектах по донесению позиции мэрии до жителей, включая оппозиционных политиков. Один из круглых столов с участием представителей мэрии и политических партий закончился скандалом. ЯБЛОКО обвинило Венедиктова в игре за московскую власть.

Комментарий эксперта

Сергей Митрохин: С круглого стола Венедиктова я ушел потому что чиновникам он давал слово сколько они хотят, а ЯБЛОКУ пытался заткнуть рот. Складывалось впечатление, что это не круглый стол, а встреча, на которую начальство пригласило партии разъяснить свои решения. Реплику в конце я упорно просил именно потому, что чиновникам удалось заболтать тему выносных урн. ЯБЛОКО прекращает сотрудничество со Штабом по наблюдению за моск. выборами А.Венедиктова. Я лично убедился, что структура обслуживает мэрию.

Показания героя

Я уговаривал Сергея прийти, уговорил его. И он потом говорит, что я не давал ему слово. Значит, Сергей Митрохин – есть протокол – брал слово 7 раз. Внимание: 7 раз. 3 раза брал представитель «Единой России», 2 раза брал коммунист, один раз брал из «Справедливой России», и ЛДПР брал один раз.

Венедиктов и Лесин. Фото: ИТАР-ТАСС
Венедиктов и Лесин. Фото: ИТАР-ТАСС

Великая выборная чистка

На двух последних московских выборах, мэра и городской думы, Венедиктов выступал активным наблюдателем. В задачи общественника с «Эхо» входило доказательство прозрачности и честности выборов и подсчёта голосов, то есть, в результате легитимация мэра Собянина и новой Мосгордумы. С нынешней мэрией у Венедиктова отношения явно неплохие. Видно это и по эфирам на «Эхо Москвы».

Комментарий эксперта

Ксения Собчак: Действительно «Эхо Москвы» себя всегда заявляло, как площадка для самых разных мнений, чтобы приходили и люди от власти, и от оппозиции, чтобы все могли высказать свою точку зрения в эфире. Ну, вот в последнее время обсуждается тенденция, связанная с тем, что Собянина как-то на «Эхо Москвы» стали по-особенному любить. Ну, я буду говорить только о фактах. Пятиминутка «Московские новости» практически каждый вечер идет, рассказывают про успехи мэрии. Даже блогеры отмечают, к примеру, Олег Козырев писал, что это такая пропаганда за Собянина. Кому-то, опять уже это оценочно, какой-то комплиментарный ваш тон в интервью с Собяниным, опять же говорю, это уже оценка. Я про факты, вот, например, я для себя отметила перед интервью, я почитала ваш твиттер. Вы ретвиттнули сообщение одного из пользователей о Собянине о его встрече со своими сторонниками, причем сообщение как бы не значащее. Собянин на встрече со своими сторонниками говорит откровенно о политических инсинуациях, как об атрибуте выборного процесса. И вы ретвиттите сообщение с хэштэгом «Собянин – наш мэр».

Показания героя

Да мне по фигу, это у отдельных людей начинается или заканчивается 9 или 8 числа, у меня задача – москвичи должны получать информацию. Я пойман на неверной информации? Там что-то неверно? Ну, покажите, что там не верно, и мы накажем тех людей, кто дал нам неверную информацию. Еще раз повторю: кто бы ни был избран мэром, вот эта история теперь будет продолжаться. Все департаменты обязаны теперь «Эху Москвы» отдавать информацию в ежедневном режиме, я считаю, что это большой успех радиостанции «Эхо Москвы», больше ни у кого такого доступа нет.

04
Венедиктов и Чубайс. Фото: Борис Немцов

Укол реформатора

Самая обсуждаемая и скандальная московская тема осени 2014 года — реформа медицины. Управленческие трансформации с сопровождающими их увольнениями врачей и ликвидации медицинских учреждений вызывает много вопросов, на которые представители власти пытаются дать утешающие ответы. Пока им не хватает авторитетов, которые могли бы публично реформу поддержать. Венедиктов, возможно, уже закинул якорь. Ранее он уже делал проекты про реформирование образования, тему для него близкую и по профессиональным, и по дружеским (экс-министр Фурсенко) причинам.

Показания героя

 Мы еще не знаем, что будет с медицинской реформой. Это сценарий модернизации медицины в России. Егор Тимурович Гайдар поддержал бы эту реформу и проводил бы ее жестче, как он проводил другие реформы.

Если народу сказать, что это гайдаровская реформа, он вообще все разнесет!

— Пусть разносит! Народу всегда все хуже. Люди недовольны медициной, но при этом ничего не дают трогать. Ну, умирайте так.

 

019
Фото: EchoNews.ru

Гонка с дождём

Венедиктов частый посетитель Кремля. Однажды в сердце столицы он смог укротить дождь. В буквальном смысле. В пробежках между струйками и сидениях на двух стульях Венедиктов, и правда, один из лучших в стране. Как долго ему будет это удаваться, посмотрим и послушаем.

Комментария эксперта

Владимир Жириновский: Вот Венедиктову всегда везёт, он проскочил между струйками, а я шел…

Показания героя

Я сегодня был сначала на вручении Государственных премий, которые 12 июня вручаются каждый год, после чего я был на приеме в Кремле, который тоже был на улице, на Соборной площади. Там тоже шел дождь. Я успел проскочить до, зато совершенно облитый Жириновский с криком ворвался в Георгиевский зал, увидел меня и сказал: «Вот Венедиктову всегда везет, он проскочил между струйками, а я шел…» Я действительно проскочил, это правда.

Норд-Ост: прямой эфир в записи для Путина

NTV2002

Russia_calls специально для «Кашина»

В российском обществе теракты, если они не забываются, приобретают особые образы. Взрывы домов в 1999 году — самые конспирологические. Бесланская трагедия — самая кровавая. Норд-Ост — самый медийный.

«Норд-Ост» — российская версия «11 сентября». Теракт в прямом эфире. Постоянные включения журналистов с места происшествия, показ живых террористов и их трупов и наконец, как кульминация — показ штурма дома культуры спецназом в прямом эфире. Во всяком случае, в народной памяти штурм остался именно в прямом эфире. И до сих пор в качестве одного из самых популярных доводов о полезности цензуры в современных российских СМИ приводят тот эфир. Даже те люди, которые его не видели (а ведь события происходили в 5 утра по московскому времени). Удивительно, но был ли тот эфир на самом деле, остаётся загадкой.

Транслировать знаменитые кадры, на которых спецслужбы входят в здание через центральный вход и эвакуируют заложников, нтвшники, скорее всего, не могли технически, передавать сигнал в прямой эфир возможности у них не было — они снимались на любительскую камеру. Это сегодня можно вести трансляции со смартфона, а тогда на дворе был только 2002 год. Операторы нескольких телекомпаний засели в квартирах соседнего дома (который был внутри оцепления). От НТВ там было две камеры.

К сожалению, в открытом доступе нет видеоверсии прямого эфира НТВ  с 5 часов ночи до 6 утра. Можно посмотреть более поздние по времени отрывки. Была суббота, западная часть России проснулась поздно и сразу же увидела видеозапись, снятую с балкона соседнего дома во время штурма (возможно, это одна из причин закрепления образа теракта как телевизионного). Группа НТВ привезла её в телецентр и показала, когда в ДК уже всё было кончено. Другая камера канала, профессиональная, в это время продолжала снимать из квартиры соседнего дома и передавать картинку уже в прямом эфире. Запись штурма почти с той же точки утром показал и «Первый канал».

Прямой эфир НТВ тогда ретранслировало соседнее по холдингу «Эхо Москвы». Алексею Венедиктову после Норд-Оста пришлось доказывать, что угрозы операции его радиостанция не представляла. Он отправлял запись эфира Туда, а несколько лет назад она была выложена в открытый доступ. Приведём аудиофрагмент прямого эфира с 5:42 (напомним, газ в зал пустили в 5:30, то есть — штурм уже идёт):

Через несколько минут ведущий «Эха» Лев Гулько сказал, что видит на экране здание ДК, но никаких подробностей за этим не последовало (возможно, именно в это время передавали общий вид здания в темноте). На записи мы слышим телеведущего Алексея Суханова и корреспондента НТВ Александра Колпакова. Журналистов к тому времени оттеснили подальше от ДК, идёт стрельба, слышны взрывы.

Несколько фраз из прямого включения НТВ: «спецназ пошёл в сторону здания», «стрельба слышна внутри здания», «разворачивается бронетранспортёр», «подразделение спецназа ведёт себя спокойно». Затем даётся информация условно главного оперативного штаба: после стрельбы террористов за последние два часа пострадали 4 заложника (двое убиты), федеральные службы ответный мер не принимали, идут переговоры, но внятного ответа от террористов нет. О природе взрывов ничего не поясняется. Здесь стоит отметить, что в этом штабе (их было несколько) об операции спецслужб в здании и закачке газа в зал информации не имели. По словам офицера спецназа, в оперативном штабе «чеченцев, непонятных людей каких-то полно было» и «даже члены штаба из МВД (прим. — Владимир Васильев) ничего не знали». К спасательной операции милиция присоединилась, когда спецназовцы уже начали вытаскивать заложников.

По сведениям МК, «17 минут НТВ давало штурм в прямом эфире». Министр печати Михаил Лесин якобы пытался связаться с “предпринимателем Йорданом” и Савиком Шустером. Дозвониться до них не удалось.  «Лесину пришлось самому позвонить на выпуск и прекратить трансляцию». Бывший работник НТВ подтвердил нам, что Лесин звонил на канал в 5:40. В это время ответственный за телеэфир Шустер находился в душе. На звонок не ответили.

Есть воспоминания телезрителей о показе незадолго до штурма «крадущегося вдоль стены спецназа», возможно, с комментариями корреспондента НТВ Владимира Кондратьева. Картинка повторялась несколько раз подряд в видеоряде без комментариев. Но наглядных подтверждений нет. Ситуацию вокруг ДК в формате картинки без комментариев в те дни показывали часто. Туда попадало постоянное передвижение войск и автомобилей. Журналистка Ольга Романова два года назад заявила, что видела  на «Первом канале» «передвижение группы захвата».

Из аудиозаписи следует, что ничего, кроме сообщений о непонятных взрывах, стрельбе, расширении оцепления, неясного передвижения правоохранительных органов, зрители во время штурма не увидели. В эфире цитировались заявления штаба, а показанное оцепление вело себя спокойно. Именно около него  был задержан «информатор террористов», смотревший за событиями не по телевизору, а вживую. В самом здании к началу трансляции НТВ в 5:40 уже было не до просмотра телевидения. Оборонять ДК с помощью ТВ-картинки террористам было трудно, даже если бы картинка была. Спецназ проникал в здание не в одном месте, газ пускали из подвала.

Разговоры о том, что террористы, узнав о передвижении спецслужб, взорвали бы здание, разбиваются о факты: времени активировать бомбы у смертников было достаточно (об этом говорили представители спецслужб), газ подействовал не мгновенно, операция велась далеко не одну минуту. Существует довод и против: поскольку террористы не были самостоятельны в решениях, «кто-то», руководящий ими, мог привести взрывное устройство в действие или отдать приказ о взрыве на основе телетрансляции. Но опять же, время у «кого-то» узнать о ситуации по телефону от террористов и без того было. Прожектора на площади у ДК погасли ещё в пять утра.

Через месяц во время встречи с представителями СМИ президент Путин обвинил один из неназванных телеканалов  корыстном, ради рейтинга, в показе «за несколько минут до штурма передвижения спецназа», что «могло привести к огромной трагедии». Он назвал это не ошибкой, а «именно сознательным игнорированием договоренностей с Минпечати и предписаний руководителей оперативного штаба, который действовал в строгом соответствии с законом о борьбе с терроризмом». Наверное, после этих заявлений и устоялось мнение, что штурм транслировался в прямом эфире, а значок НТВ на фоне надписи «Норд-Ост» стал одним из символов теракта. Путин поверил, за ним поверила вся Россия. По данным «Коммерсантъ-Власть», Путину принесли кассету с эфиром НТВ, которая доказывала вину канала. После обвинений НТВ отправил свою кассету с записью, где ничего подобного не было. До Путина она не дошла. По другой версий, Путин и Йордан смотрели кассету совместно в автомобиле президента.

Гендиректор НТВ Борис Йордан отправился в отставку через два месяца. Последующие главы канала уже лично контролировали информационное вещание. Вскоре с четвертой кнопки ушли Леонид Парфёнов, сделавший после теракта знаменитый выпуск «Намедни» с озвучиванием совещания у Путина, и Савик Шустер. Самое широкое (он занимал почти всю сетку) и полное освещение и теракта стало поводом для врагов Йордана, среди которых были Лесин и Добродеев, убедить президента убрать американского гражданина из газпромовского медиахолдинга.

Штурм, газ, автобусы с заложниками, заявления о террористах, которые смогли скрыться (потом исчезнуть) — всё это было уже на третью ночь драмы. Ранее цензура боролась с попаданием в эфир голосов террористов и их требований. В первую ночь в эфире НТВ ведущий попросил заложницу передать трубку террористу, трубку передали, но канал звонок из прямого эфира сразу же выключил. Интервью террористов группе НТВ, пришедшей в здание ДК, пересказали без их голоса. За передачу в эфир требований террористов был отключен телеканал «Московие». Сайту «Эхо Москвы» пришлось удалить  запись получасового разговора террориста с ведущими радиостанции. Через два года в Беслане террористы слова не получили (кассета с якобы их требованиями на ТВ не попала).

В государственных СМИ с ограничениями было строго. По словам бывшего корреспондента РИА Новости, из 74 сообщений, переданных им с места событий, через цензуру прошли только 4. К тому же и власть, и террористы использовали в качестве оружия дезинформацию.

После захвата заложников представители власти и журналистского сообщества просили журналистов быть осторожней, фильтровать информация, чтобы не провоцировать террористов. Не все смогли соблюсти эту просьбу. В эфире НТВ вышла передача Савика Шустера «Свобода слова» с эмоциональными высказываниями родственников заложников (отметим, что во время теракта в Беслане ток-шоу подобного формата с ведущим Владимиром Соловьёвым отменяли дважды). В одном из первых включений с места событий продюсер мюзикла Александр Цекало рассказал лишнего про входы в здание ДК.

Эти программы шли в прямом эфире, в отличие от видеоколонки «Однако» с Михаилом Леонтьевым, в которой тот пригрозил уничтожить террористов. «Что касается политических решений, разворота политического курса России под дулом бандитских автоматов — этого не будет больше никогда,» — сказал Леонтьев в эфире «Первого канала», который террористы смотрели в заминированном здании. «От того, как сложится судьба этой банды, зависит будущая судьба России. И мы знаем, как она, эта судьба, сложится».

О санкциях в отношении автора ничего неизвестно. «Первый канал» открестился от передачи, назвав её авторской, и оставил «Однако» в сетке. Передача Михаила Леонтьева до сих пор выходит в эфир. А самый медийный теракт в истории России стал самым загадочным, без ответов на явные вопросы и суда.

Также читайте на «Кашине» — что писали о Норд-Осте в 2002 году.

Все, что нужно знать об иностранцах, воюющих на Украине

http://cxid.info/v-centre-luganska-pyanyy-voditel-nabrosilsya-s-kulakami-na-inspektora-gai-foto-n108607
http://cxid.info/v-centre-luganska-pyanyy-voditel-nabrosilsya-s-kulakami-na-inspektora-gai-foto-n108607

Павел НИКУЛИН, специально для «Кашина»

В начале прошлой недели стало известно о первом уголовном деле против граждан России за участие в вооруженном конфликте на юго-востоке Украины. Дело возбуждено против нациста из Москвы Романа Железнова, который сейчас числится при батальоне “Азов”, по статье «наемничество». В связи с возбуждением столь редкого уголовного дела в российской практике, мы постарались собрать всю необходимую информацию о воюющих в Украине иностранцах, чтобы понять являются ли они наемниками или добровольцами, по какому праву взяли в руки оружие на территории другой страны и есть ли они там вообще.

Определение наемника

Согласно примечанию к ст.359 УК РФ (“Наемничество”), наемником признается лицо, действующее в целях получения материального вознаграждения и не являющееся гражданином государства, участвующего в вооруженном конфликте или военных действиях, не проживающее постоянно на его территории, а также не являющееся лицом, направленным для исполнения официальных обязанностей. При этом в статье не оговаривается сумма, которую должен получать гражданин РФ.

В СМИ до этого раньше эта статья упоминалась всего два раза. Первый — в ходе расследования войны в Южной Осетии в 2008 году, а второй из-за расследование дела “Славянского корпуса”, отправлявшего в 2013 году наемников в Сирию.

Наличие иностранцев в добровольческих подразделениях Украины

То, что россияне в составе украинских территориальных батальонах воюют против сил ополчения ДНР и ЛНР было известно давно. Они давали многочисленные интервью российским и украинским СМИ. Открыто заявил о своем присутствии Роман Железнов, не скрывался Илья Богданов, в одном из боев погиб доброволец по кличке “Балаган”.

Источники “Кашина” в добровольческих батальонах также признают наличие россиян.

В составе батальона «Айдар» видели ультраправую россиянку из Пятигорска Юлию Тополову. Да и вообще большинство публичных добровольцев из России — ультраправые. Самарец Артем по кличке “Есенин” успел дать несколько интервью, в которой рассказывал о деятельности батальонов.

Одним из самых известных иностранцев, сражающихся за территориальную целостность Украины является швед Микаэль Скиллта. Он служит в “Азове” снайпером, вместе с ним воюют еще три его земляка.

Также в батальоне «Азов» служит итальянец ультраправых взглядов Франческо Фонтана, с недавнего времени член националистической коалиции “Правый Сектор”. Шведы и итальянцы, вооюющие плечо к плечо с русскими также упоминаются в репортаже телеканала Al-Jazeera.

Земляк Фонтаны журналист Фаусто Билославо (Fausto Biloslavo) в своем материале в газете Il Giornale тоже пишет о добровольцах-иностранцах из стран Балтии и Франции. Ирландская газета Irish Times уточняет, что француза зовут Гастон Бессон (Gaston Besson). В 90-х сражался за независимость Хорватии, воевал в Боснии и участвовал в конфликтах в Лаосе, Бирме и Суринаме. В “Азове” он, как пишет ирландская газета, должен возглавить бригаду, состоящую из иностранцев.

Бессон также говорит о том, в батальоне служат граждане Норвегии и Финляндии. Также в будущем он допускал участия в вооруженном противостоянии с силами ДНР и ЛНР своих боевых товарищей хорватов. О них и правда в октябре сообщили СМИ.

В батальоне “Донбасс” числится грузин по имени Вахо. “Я уже успел повоевать с русскими в 2008 году (имеется в виду пятидневный вооруженный конфликт России и Грузии в августе 2008 года)”, — говорит он.

Также числятся в батальоне “Донбасс” белорусы. Согласно сообщению “Белорусского партизана”, в него вступило полтора десятка человек. В беседе с Irish Times один из командиров “Азова” Олег Однороженко говорил, что на стороне Украины в составе батальона воюют также добровольцы из Белоруссии и Словении.

Добровольцев-иностранцев, воюющих на стороне Киева, нашел и глава Российского МИД Сергей Лавров. В интервью телеканалу Bloomberg Лавров рассказал о поляках, литовцах и одном американце.

Оплата деятельности иностранных участников добровольческих батальонов Украины

В интервью Самара-24 Артем даже признает, получает за участие в боевых действиях зарплату, правда небольшую.

“Батальон находится при МВД Украины. Бойцам платится зарплата. С момента создания батальона мне заплатили 4 тыс гривен (11,5 тыс рублей). Многие бойцы не получили и такой суммы”, — раскрывает доброволец бухгалтерию батальона.

Журналисты НТВ, снимавшие фильм “13 друзей хунты”, обратили внимание на указание конкретных сумм, что позволило им обвинить самарского добровольца в наемничестве.

Такие же выводы сделал депутат Госдумы Александр Хинштейн, направивший в Следственный комитет и прокуратуру Самарской области запросы с требованием привлечь Артема к уголовной ответственности. Сейчас дело находится в СК РФ, говорят в Самарском СК. А единственным фигурантом по нему проходит Железнов. По версии СК, он служит в “Азове” за 4 тыс. гривен. Сам россиянин называет себя волонтером.

“Тяну на отпускных”, — говорит Богданов, который отрицает факт оплаты.

Источники “Кашина” в добровольческих батальонах говорят, что небольшие деньги россияне получают в “Днепре”, “Азове” и “Шахтарске”, этой оплаты хватает просто для того, чтобы купить еду и сигареты. “Едут сюда не за деньгами”, — говорят они.

Микаэль Скилт в беседе с “Би-би-си” говорил, что европейские добровольцы не получают плату за участие в боях, а просто любят «сражаться за хорошее дело». Ваха из “Донбасса” тоже уверяет, что пришел в батальон не за деньгами. “Да нам и не платят здесь”, — говорит он журналистам. Его сослуживец, выходец из Испании, даже лично потратился на АТО и передал батальону, в котором служит, 1,5 тыс. евро.

Пожертвования — источник денег для многих украинских батальонов, постоянно нуждающихся в самых различных поставках от военной амуниции до сухих пайков. Франческо Фонтана в одном из интервью даже посетовал, что вооюющим в “Азове” иностранцам бесплатно не досталось даже пачки сигарет.

“У них денег на бензин даже иногда нет”, — подтверждает в эфире российского телеканала “Вести” слова земляка журналист Il Giornale Фаусто Билославо.

Мотивация иностранцев, воюющих в Украине

Изданию “Левый берег” россиянин Артем из Самары объясняет, что взял в руки оружие для того, чтобы сражаться с режимом Владимира Путина. Он числится за батальоном “Азов”. “Победа Украины на Донбассе ускорит падение путинского режима, и я буду гордиться, что и мой вклад в этом есть”, — говорит он. Железнов хочет остаться на Украине, так как в стране существует «огромнейшее поле для легальной деятельности». Богданов более романтичен: “Я понял, что это путь моего сердца”. Погибший Балаган, как сообщалось, скрывался в Николаеве от уголовного дела. Железнов, помимо наемничества, фигурант дела об избиении до смерти.

“Просто в России стало совсем невозможно жить”, — говорит источник “Кашина”. Он в какой-то степени соглашается с позицией самарского добровольца Артема — тут воюют с Путиным.

Во многих репортажах зарубежных журналистов упоминаются праворадикальные взгляды публичных добровольцев из других стран. “Би-би-си” называет бывшего члена “партии Шведов” Скилта неонацистом.

«Было бы глупо не признать, что меня волнует выживание белой расы, — говорит он. — После Второй мировой войны победители установили свои правила, что можно говорить, а что нельзя. Я не могу сказать, что я – белый человек и горжусь этим», — говорит Скиллт.

Фонтана участвовал деятельности ультраправых организаций в Италии. Доброволец Доберман говорил, что служит из-за жены-украинки.

Юридический статус иностранных доброльцев

Правовой статус иностранцев в территориальных батальонах Украины не ясен. Не являясь гражданами Украины они, даже с учетом военного конфликта в стране, не могут разъезжать по зоне боевых действий с автоматическим оружием и служить в вооруженных силах.

Объяснить эту ситуацию журналистке “Би-би-си” Диане Ньюман попытался советник министра внутренних дел Украины Антон Геращенко. Представитель министерства, в подчинении которого находятся территориальные батальоны, их иностранных членов блогерами и журналистами.

«Граждане Швеции, Италии и других государств сопровождают батальон «Азов» как иностранные корреспонденты. Они пишут в своих живых журналах, в своих фейсбук-лентах. Это — журналистская деятельность», — объяснял в середине лета Геращенко.

“Если кто-то приезжает консультировать наших бойцов, мы не запрещаем”, — говорит он уже “Новой газете”.

Правда уже в конце августа один из руководителей “Азова” Олег Однороженко в беседе с журналистами Foreign Policy уже не называл своих сослуживцев блогерами и признавал наличие в батальоне бойцов из России и Швеции. Также он упоминал про одного канадца.

Пресс-секретарь “Азова” Анна Сенник в интервью каналу “112“ сказала, что иностранцы не могут участвовать в деятельности батальонов. “Иностранные граждане не имеют права вести на территории Украины любую вооруженную деятельность. Это — закон. Поэтому те россияне, которые есть в «Азове», уже получили украинское гражданство”, — сказала она.

Железнов (утверждает, что не воюет) и Богданов с самарцем Артемом (признают участие в боевых действиях) гражданство менять только планируют, говорят они в интервью каналу “Новий”. Третий герой репортажа Юрий по кличке “Таксист” единственный, кто одет в форму “Азова”, потому что он житель Луганска (говорят источники “Кашина” в антифа-среде и проиллюстрираванная фотографиями Таксиста новость о задержании пьяного луганчанина).

Руководитель медицинской части “Азова” Степан Середа упоминает иностранных инструкторов , которые прошли школу НАТО и Французский иностранный легион.

Глава батальона Донбасс Семен Семенченко просил президента Украины Петра Порошенко дать гражданство 15 иностранцам.

Как их называют российские СМИ

“На место малоподготовленных призывников, брошенных Киевом в пекло, приходят наемники из Франции, Финляндии, Швеции. <...> Наемники едут убивать”, — “Вести”

Репортер “Вестей” Ася Емельянова уверена, что жалобы добовольцев украинских батальонов на отсутствие денег просто хитрая уловка.

“Никто не признается журналисту, что воюет за деньги. Это не стыдно — скорее, невыгодно”, — говорит журналист.

Российский военный эксперт и редактор журнала “Национальная оборона” Игорь Коротченко также уверен, что в территориальных батальонах с силами ополчения непризнанных республик Донбасса европейцы сражаются не по воле сердца, а за деньги.

«Иностранные наемники, которые воюют на востоке Украины, частично имеют свое оружие. Речь идет о снайперском вооружении, системах связи, навигации, бронежилетах, приборах ночного видения”, — говорит Коротченко в эфире вестей.

Руководители вооруженных подразделений ДНР и ЛНР также сообщили, что уже встречались в бою с иностранными членами украинских батальонов. Сепаратисты также уверены, что воюют не с волонтерами-романтиками, а профессиональными наемниками.

Помощник командира батальона самопровозглашенной Луганской народной республики «Призрак» Владимир Cтепанов делился с журналистами оперативными данными об участии в вооруженном конфликте в Украине поляков, выступающих на стороне Киева.

«Они идут в бой со своей техникой и со своими экипажами: самолетами и танками”, — цитировали луганского военного РИА “Новости”.

Правовые последствия

В России возбуждено уголовное дело на Романа Железнова, которого считают наемником. Расследование дело продолжается.

Если появятся доказательства, что белорусы получали за участие в боевых действиях оплату, на родине их будут ждать проблемы. Об ответственности за наемничество воюющих сограждан предупредил лично председатель КГБ республики Валерий Вакульчик. Причем сторона, за которую будет воевать наемник, для КГБ не имеет значения, сказал он. Участвующие в боевых действиях на территории другого государства за деньги белорусы могут отправится за решетку на 7 лет тюрьмы. Пока сообщалось, что белорусские власти возбудили уголовное дело на поддерживающего ДНР другоросса Игоря Щуку (вот его подробное интервью).

Мы переезжаем, какой восторг!

ce1dcef196c21c876262401258793270

Егор СЕННИКОВ, специально для «Кашина»

Говорят, после присоединения Крыма что-то неуловимо изменилось в поведении водителей на российских дорогах. Они стали водить более агрессивно, нередко плюют на правила движения, опасно подрезают, лихачат. Я слышал это не единожды и от разных людей, и сам замечал, что да, действительно, ездить по улицам российских городов стало немного опаснее.
 
Эта перемена в настроении водителей еще только ждет своего исследователя. Я же лишь попробую предположить наиболее подходящую версию, объясняющую что же с нами всеми стало.
 
* * *
 
Знаете это ощущение перед скорым переездом? Когда на руках уже билет и через неделю тебе уезжать. И уже рядом совсем другая жизнь, в которой ты будешь ходить по чужим улицам, заново обзаводиться друзьями, заходить в незнакомые магазинчики. Новая жизнь, которая маячит уже даже не на горизонте, а буквально за порогом, меняет ваше отношение к жизни текущей, которая близка к окончанию.
 
В последние дни ты живешь совсем не своей обычной, рутинной жизнью. Ты тратишь деньги по-другому (либо слишком много, либо слишком мало), проводишь прощальные вечеринки, по утрам спотыкаешься об собранные чемоданы и, заваривая кофе, мрачно размышляешь о том, что придется привыкать к новому месту, к новым ландшафтам, новым правилам… И это и пугает, и радует одновременно.
 
Рискну предположить, что с жителями России произошло то же самое, только в масштабах целой страны. Картонный мир стабильных нулевых окончательно прорвало на самом его пике, когда в блестящем пузыре Олимпиады в Сочи проделали дыру высадившиеся в Крыму российские военные. Тем самым они довершили дело, начатое Болотной площадью в 2011 году, которая лишь выпустила немного воздуха из шара, но не сумела его сбить и только ускорила процессы укрепления авторитаризма.
 
И в этом плане пресловутые «вежливые люди», которые, очевидно, мыслились как консервативная по духу сила, как те люди, что «вернут все назад» и приведут Крым в Россию, нанесли по стране революционный удар такой силы, какой не смогли бы сделать и 10 тысяч нацболов.
 
Присоединение Крыма запустило череду процессов, большая часть которых совершенно неподвластна контролю Путина, Кремля, ФСБ, российской общественности, Министерству обороны и так далее. Потому что случилось самое ужасное, самое страшное для любого авторитарного режима – началось всеобщее шевеление.
 
14 лет все привыкали и приучались жить тихо, не высовываться, заниматься собой и не шуметь. Каждая попытка выйти за рамки этих правил сурово пресекалась – что в 2007 году, на пике Маршей несогласных, что в 2011-2012, на пике Болотных протестов. Но порвалось там, где никто такого не ждал, и после марта 2014 года все эти правила можно смело сдавать в утиль.
 
Дело в том, что крымская эпопея породила огромное море самых разных ожиданий. Кто-то стал мечтать, что уже скоро русский флаг поднимут над Киевом, Минском и Астаной, кто-то начал готовиться к репрессиям и расстрелам, иные затаились и стали ждать, чем все закончится. Появилось ощущение приближающихся перемен. Либерал стал ждать одного, патриот – другого (и, заметим, совсем противоположного), но оба они поверили в начало новой жизни, в то, что больше не будет как раньше.
 
Как говорится в России, «люди стали о себе понимать». А в дополнении к этому на Россию обрушился ворох санкций, который только добавил всем уверенности, что старые времена закончились.
 
И я уверен, что именно это ощущение переезда и заставляет людей совершать очень странные вещи, в том числе – плохо вести себя на дорогах, лихачить и забывать о правилах. Какой смысл их соблюдать, если завтра будет совсем новая, загадочная пока что, жизнь, думает среднестатистический россиянин, садясь за руль автомобиля. «Все равно скоро все переезжаем» — проносится мысль в его голове. И я прекрасно понимаю такой ход размышлений.

Потому что с какого-то момента в этом году стало понятно, что режим умирает. Это вовсе не значит, что он рухнет завтра или в следующем месяце, нет. Но то, что пик прошел и дальше его ждет смерть, стало понятно. Потемкинский нарядный фасад российского авторитаризма нулевых покосился, начал понемногу оседать, оголяя гнилой остов. Все те лампочки и рюшечки, которыми так любовно украшали этот фасад, яркие неоновые огни и фальшивая лепнина – все это потихоньку облетает, обваливается, ветшает. В конечном счете, он развалится и на его обломках, возможно, вырастет что-то новое. И может быть даже прекрасное.

Мы не знаем, что нас ждет за поворотом, появится ли в России после Путина более свободная и более открытая система, организуется ли новая оппозиция (с системным подходом и стратегическим взглядом), придут ли новые лидеры. Или будет все очень плохо, во главе страны будет православный коммунист с любовью к Иранской исламской революции, а на окраинах будут полыхать войны между народными республиками, джамаатами и халифатами. Или все будет спокойно затухать, выходить из строя и деградировать, не заваливая никого обломками, не взрываясь напоследок. Не знаем и пока что не можем предсказать. Но с уверенностью можем заявить, что старой эпохе приходит конец. И сейчас мы вошли в серую зону переходного периода из ниоткуда в никуда.

 При этом далеко не всех радует расставание с прошлым. Недавняя история про раздачу футболок с надписями про то, что санкции нам не страшны, а наши «Искандеры» лучше всех – это хороший пример внешнего проявления той истерики, в которой трясутся некоторые уважаемые члены нашего общества. Ничем иным подобное не объяснить.

Самое интересное и, одновременно, грустное в происходящем – это попытки людей из прошлой жизни убедить самих себя и всех окружающих, что все хорошо, что вовсе ничего не разваливается, а наоборот, растет ввысь и вширь и не собирается умирать. Особенно умиляет, что в этом постоянном самоубеждении слились воедино непримиримые оппоненты.

Например, на концерт Макаревича приходит нацбол и начинает кидаться яйцами. Сам он думает, что таким образом борется с фашистской хунтой и ее приспешниками в России – с теми, кого принято называть пятой колонной. Или на улицы Москвы и Санкт-Петербурга выходят люди с украинскими флагами и маршируют за мир на Донбассе и против Путина, и как им кажется, дерзко борются с авторитаризмом. Или, наконец, государственное телевидение и чиновники продолжают бодро штамповать пропагандистские передачи пополам с безумными законопроектами, стараясь прижать к ногтю всех возможных бунтовщиков.

Но все эти люди заблуждаются. Они занимаются вовсе не тем, чем им кажется, не борьбой против фашизма или против авторитаризма, а скорее личным успокоением. Проводя знакомые практики (акции прямого действия, марши по улицам, генерацию одиозных законов) они убеждают прежде всего самих себя, что у них все в порядке, что нет никаких перемен, что ничего не изменилось.

«Все хорошо, все хорошо, я могу, как и раньше кидаться яйцами и разбрасывать листовки» — думает нацбол. «Все как обычно, смотрите, мы были и пришли снова» — думает марширующий за мир человек. «Ничего не изменилось, я все так же могу принимать те законы, которые скрутят в бараний рог врагов отечества» — размышляет депутат, сидя на заднем сидении служебного автомобиля.

Эта наивная надежда на то, что можно просто не думать о проблемах, и их не будет, вызывает даже какое-то сочувствие. Потому что людям действительно страшно.

Тем же, кому не так страшно, стоит задуматься о себе и о своем будущем. Есть ли смысл задумываться об аэродинамике, когда ты находишься на неисправном самолете? Нет. Зато есть смысл подумать о том, как тебе выжить и что делать потом, когда остался в живых.

И поэтому сейчас гораздо полезнее разрабатывать будущую налоговую систему в пост-путинской России, задумываться об институтах федерализма и необходимых экономических реформах, чем выходить на площади и стремиться «улучшить систему». Так как смысла в этом нет, а время, которое можно было потратить на подготовку себя к существованию в новой системе координат будет упущено.

Потому что никто не знает, когда мы начнем переезжать. И куда.

Ведь кто-то переедет под землю, кто-то за границу, кто-то в теплый чиновничий кабинет, а кто-то в тюрьму.

Правда, штрафы за лихую езду придется оплатить.

Печорская народная

Это Курессааре (фото Олега Кашина), то есть такой же, как Печоры, русско-эстонский уездный город, которому повезло.
Это Курессааре (фото Олега Кашина), то есть такой же, как Печоры, русско-эстонский уездный город, которому повезло.

От Кашина: Печорский район Псковской области, бывший до 1940 года частью независимой Эстонии — мы уже не впервые вспоминаем о нем, когда в каких-нибудь постсоветских краях случаются территориальные споры с участием России. Я ездил в Печоры в августе 2008 года, сразу после грузинской войны — писал про «Цхинвал на русском севере», потому что это ведь действительно зеркальная ситуация: в Южной Осетии еще задолго до войны у всех были российские паспорта, а в Печорах паспорта у всех эстонские — в общем, понятная ассоциация.

Сейчас, уже в контексте украинских событий, Печорами заинтересовался друг нашего сайта Максим ФЕДОРОВ. Специально для «Кашина» он поговорил с типичным представителем тайной эстонской диаспоры из Псковской области, с настоящим, то есть в буквальном смысле, национал-предателем, человеком, имя которого нам пока ничего не скажет (тем более что он просил его не называть), но потенциальным героем завтрашних политических новостей из, может быть, самого рискованного с точки зрения перспектив в составе России маленького района в нескольких часах езды от Москвы.

Как вы стали гражданином Эстонии? Насколько сложно было оформить второе гражданство?

У меня дедушка проживал в Печорском районе, когда это еще была заграница, как и у большинства тех, кто за последние двадцать лет получил эстонское гражданство, жили там дедушки, бабушки, прадедушки и прабабушки. Сама процедура получения простецкая – готовишь пакет доказательных документов, делаешь запрос в эстонский архив, получаешь справку, что твой предок действительно как-то числился – был где-то прописан, служил в армии, в пожарных или что-то еще. И если все это подтверждается, то никаких проблем с выдачей «корочек» нет. Я получал паспорт в самой Эстонии — оформляешь однократную визу и приходишь в любой департамент гражданства и миграции. Они много где есть, не только в Таллине – в Тарту, например, или в Выру. Сдал документы, тебе говорят – погуляйте полтора часа. Возвращаешься и получаешь свою паспортину. Знания языка при этом от меня никто не требовал – я получил гражданство по праву рождения.

Я слышал, что многие псковичи превратились в «эстонцев» вообще никуда не выезжая?

Можно всё сделать и в Пскове через консульство, но так получается дольше. Вообще когда в начала 1990-х пошла волна оформления синих паспортов, то в Печорском районе зашевелились специальные люди, которым сами же эстонцы доплачивали за просветительскую работу. Эти ребята вычисляли всех, кто имеет основания на получение гражданства, предлагали, объясняли преимущества. Реальная агентурная сеть работала, и не надо думать, что с того времени что-то изменилось.

И сколько же сейчас насчитывается «псковских эстонцев» — кто-нибудь владеет точной информацией?

Точно не скажет никто – ни ФСБ, ни эстонские спецслужбы. По оценке консульства (оно проводило какие-то исследования), в Печорском, Палкинском и Псковском районах и в самом Пскове набирается около 8-10 тысяч граждан Эстонии, большинство, конечно, печоряне. На самом деле, это очень много. Ведь в том же Печорском районе взрослого населения (избирателей) всего 18 тысяч человек, и из них 6-8 тысяч – «эстонцы». В электоральном плане огромная сила, позволяющая местной власти как угодно чмырить нынешнюю областную администрацию во главе с Турчаком. Влияние Пскова в районе намного слабее, чем было даже при прежнем губернаторе.

И если во всей остальной области политическая жизнь почти полностью заморожена, то в Печорах постоянно идет движуха под разными флагами: раньше коммунисты воевали с едросами, теперь одна группа едросов противостоит другой, но в реальности это внутренние процессы, из областного центра никак не контролируемые. Анализа ситуации нет ни у кого, эта история мало-помалу раскачивается, но что точно там происходит – одному богу известно. Причём эстонский вопрос как раз пока никак себя особо не проявляет.

Но может проявить? Какой вообще интерес Эстонии раздавать местным свои паспорта?

Для эстонцев выдача паспортов даёт внушительный демографический эффект. Что там у них есть? Миллион плюс-минус сколько-то – всё население страны, так что псковские десять тысяч – солидная добавка. Конечно, те, кто здесь плотно застал советский период, они вросли корнями. Но люди помоложе (например, мои одноклассники и еще младше ребята) уезжают учиться и работать в Европу. Они едут рожать в Эстонию, они едут получать медицинские услуги, они начинают там укрепляться и заводить бизнес.

Кстати, печорские эстонцы могут голосовать на выборах всех уровней, я тоже могу. В день голосования в консульстве вывешивается объявление, всех приглашают. А тем, кто паспорта получал в Пскове на Народной улице, им вообще на российский адрес приходит по почте извещение о выборах с приглашением проголосовать.

В Печорах работает эстонская школа (по-моему, единственная в России муниципальная школа, где есть преподавание на эстонском языке), так в неё такой конкурс, с которым не сравнится никакой псковский лицей. И всё потому, что оттуда прямая дорога на бесплатное обучение в Тартуском университете. А это не ПсковГУ, уровень образования принципиально другой.

Можно ли ожидать, что рано или поздно Эстония предъявит территориальные претензии на свой бывший уезд Петсери?

Подписан пограничный договор, формально никаких претензий нет. Но вообще это большой вопрос. Эстонцы приобрели здесь огромное количество лояльных людей. Пусть 90% пользуются эстонским паспортом только для того, чтобы не бегать в консульство за визой. Но ведь 10% (а то и больше) совершенно лояльны к эстонскому государству. Разве можно рассчитывать, что нынешняя ситуация в России продлится вечно? Да всё может обрушиться в любой момент. И если Российская Федерация посыпется на части, то здесь может произойти что угодно. В украинских событиях сама же Россия показала, что, в общем-то, плевать хотела на чью бы то ни было территориальную целостность – собираем референдум, и до свидания. Кто здесь выступит организатором? Печорская территориальная избирательная комиссия. А она контролируется областью? Да ни хрена она не контролируется!

В Печорский район закачивались и закачиваются до сих пор европейские деньги в большем объеме, чем во всю остальную область. Сделана дорога, дом культуры, очистные сооружения – все это на европейские деньги. Сложить всё это – получатся немалые инвестиции. И вся та работа, которую проводят европейские фонды – выравнивая и отстраивая, вкладываясь в Печоры – она чёрт знает к чему может привести.

Сейчас эстонцы даже новую тему вводят для нерезидентов – виртуальное гражданство. Они понимают, что главный ресурс – люди, поэтому всякую местную элиту стараются втаскивать к себе. В районе совершенно определённо сложился достаточно влиятельный слой «эстонцев», в области – тут у меня точной информации нет, но я лично знаю множество людей, которые сидят и в администрации области, и в силовых структурах, и в СМИ и так далее, при этом держат дома в укромном месте эстонский паспорт.

Совсем скоро наличие незадекларированного второго паспорта будет уголовным преступлением.

Да, когда людей загоняют в угол, многие идут и показывают свое второе гражданство. В псковском УФМС сейчас редкостный трэш происходит – очереди по сотне человек; записываются, говорят, чуть не с пяти утра. Наивные такие, не хотят головой подумать лишний раз, а потом будут волосёнки рвать. Я предполагаю, что вся эта катавасия с уведомлением затеяна только для того, чтобы в скором времени Российская Федерация в суде имела позицию. И когда ты своей рукой подпишешь, что да, у меня есть второе гражданство, то потом ты уже никуда не соскочишь. Признание – царица доказательств. Пройдет год, а то и меньше, и примут полный запрет на второе гражданство. Примитивная двухходовочка.

И я вижу, что все, кто каким-то образом связан с властью (чиновники, депутаты, полиция), они сейчас прячутся и спешат ничего декларировать. И вообще большинство наших «эстонцев» ходит с фигой в кармане, они впереди паровоза бежать не станут.

Если обладателей синих паспортов заставят отказаться от эстонского гражданства, что они потеряют?

Люди за это время привыкли не пользоваться визами. Ты едешь или идёшь пешком через границу, показываешь с нашей стороны российский паспорт, зашлёпанный только российскими штампиками. А в Эстонию входишь с эстонским и без всяких виз. Понятно, что такие бонусы, как поездки во Францию, Италию, Германию, печорянам не нужны были. В одну сторону таскали водку, сигареты, бензин, сахар, а оттуда – автозапчасти, вино, помогали валютчикам, то есть для местных при границе существовал нормальный привычный заработок. И сейчас основной вал людей, идущих в УФМС заявить о своем втором гражданстве, делают это, чтобы сохранить профит. Посмотрим, что будет с ними через год.

То есть вы «декларироваться» не собираетесь? И даже возможность уголовного дела не пугает?

Я не сомневаюсь, что все, кому надо (в первую очередь, конечно, ФСБ), знают поименно тех, кто имеет эстонские паспорта. Вопрос в доказательной базе. Ну, остановят меня где-то в Пскове на улице, вывернут карманы и найдут синие «корочки». И что с того? Купил в Питере, в подворотне у метро. Сделают запрос в эстонском консульстве. И какой ответ получат? Да их пошлют подальше! Потому что если нет открытого уголовного дела по настоящим преступлениям, и эстонцам не предъявлена весомая доказательная база, то во всех остальных ситуациях никакой информации от них не будет.

Во всяком случае, останетесь без паспорта.

Но дальше-то что? Напишу заявление в консульстве, что какие-то псковские ушлёпки у меня его отобрали. Через десять дней приду за новым. И потом ведь Эстония не в каменном веке живёт: на границу я могу заявиться вообще без паспорта, сообщить свой идентификационный код – аналог нашего ИНН, и пограничники по этому коду в электронной базе открывают все мои документы, всю историю. Паспорт как таковой вообще не нужен.

Конечно, лично у меня ситуация не очень простая. Я хочу отправить детей учиться в Европу. У нас в семье сейчас эстонский гражданин не только я, но и мои дети, и если я откажусь от своего гражданства, то эта лавочка – возможность для них получить бесплатное образование – закроется. А так – пусть они подрастут и сами для себя выберут свое будущее. Может, они решат во Францию сорваться или еще куда-то – у них с этим никаких проблем не будет. Это главная вещь, которая заставляет меня держаться за эстонское гражданство.

Но не единственная?

Плюс медицина, возможность лечиться в Эстонии. Надо понимать, что там совершенно другой уровень. Плюс правовая защита. Я одни раз столкнулся с этим за границей, в Латвии. В общем-то, недоразумение, вины за мной никакой не было, но меня задержали и доставили в участок. Дайте мне российского консула, говорю полицейскому. Тот сбегал за подмогой, собралось всё отделение. Подталкивают все вместе мне телефон: давай, говорят, звони – ты на нашей памяти тут сто двадцать какой-то, но ещё ни к кому и никогда из Риги сюда консул не приезжал. Я смотрю – они вовсе не шутят. Хорошо, не вопрос. Из другого кармана достаю второй паспорт: тогда, говорю, давайте эстонского консула. Тут у них морды сразу поскучнели, и у нас начался конструктивный разговор. Потому что они знают – эстонец приедет за мной, пусть это в 180 километрах от Риги, то есть совершенно другие расклады.

Посмотрите, как те же эстонцы попадали в неприятности где-то в африканских странах –за них впрягаются и не спрашивают, знают эти граждане эстонский язык или нет. Приезжают из консульства за тридевять земель, начинают мозг выносить, оказывать правовую помощь, деньги перечислять, и понеслось-поехало. И это очень важный момент. От России такого ждать не приходится.

…и велосипедистов

33-1

Владимир БЕРЕЗИН, специально для «Кашина»

Был такой старый анекдот о спиритическом сеансе со Сталиным, которого спрашивают, как спасти страну (Страну как бы постоянно нужно спасать, поэтому я слушаю этот анекдот всю свою жизнь – а прочитав роман немецкого писателя Ремарка «Чёрный обелиск» (1956, действие происходит в 1923), обнаружил его и там. Без Сталина, правда). Итак, Сталин откликается с того света и произносит: «Расстрелять всех евреев и велосипедистов». Смысл анекдота был в том, что непосвящённый спрашивал: «А велосипедистов-то за что?» И ему тут же говорили: «Мы рады, что по первому вопросу у вас нет возражений».

Но вот однажды девушка в нашей большой компании закрутила роман с дальнобойщиком. Он сидел за нашим столом и при нём рассказали всё тот же анекдот. «А евреев-то за что?» — недоумённо спросил дальнобойщик. Из всех евреев у него перед глазами был один – его приятель экспедитор, которого он уважал, а вот к велосипедистам у него был особый счёт.

Я это вспоминаю в те дни, когда кончается особый велосипедный сезон.

Правительство Москвы озаботилось велосипедным делом, будто откуда-то сверху раздался глас: «Развивать!»

Ну и понеслось. Я этого ожидал, потому как я живу довольно долго и жизнь узнаю не только из анекдотов. Вижу, как у нас происходит развитие самых положительных идей.

Всё дальнейшее я рассказываю только для того, чтобы предсказать: в начале следующего сезона велосипедистов начнут бить. Причём не какие-то негодяи, а простые граждане. Хорошие люди. Даже не автомобилисты и не дальнобойщики в частности.

Дело в том, что велосипедист в моём родном городе – человек безответственный. То есть, он отвечает только перед законами физики, а вот ни документов у него нет, ни номер для него не предусмотрен (номера эти, кстати, отменили не так давно, в 1960-е годы – они были делом местным, и одного стандарта для них не существовало). Пока не принято велосипедистов останавливать, чтобы дать подышать им в трубочку. При этом их количество растёт лавинообразно, и уж куда быстрее, чем количество велодорожек. Никто не знает доподлинно, сколько миллионов велосипедов в Москве.

Знания Правил дорожного движения у их хозяев весьма смутные.

Вот я уже читаю в социальных сетях милых девушек, что сообщают, что их задолбали два типа пешеходов: люди в наушниках, которые ничего не замечают. Они, дескать, первые претенденты на гибель, ведь они ничего не замечают вокруг. Ну и неповоротливые бабушки задолбали, особенно с собачками на длинном поводке.

Меж тем Правила дорожного движения в своём пункте 24.1, нам прямо говорят, что велосипедисты должны двигаться либо по велодорожке, либо по правому краю проезжей части (пункт 24.2), а по тротуару можно двигаться только если невозможно по всему вышеперечисленному. В довесок пункт 24.6 сообщает: «Если движение велосипедиста по тротуару, пешеходной дорожке, обочине или в пределах пешеходных зон подвергает опасности или создает помехи для движения иных лиц, велосипедист должен спешиться и руководствоваться требованиями, предусмотренными настоящими Правилами для движения пешеходов».

Тут начинается бормотание: «А вы знаете, как страшно ездить по проезжей части?»

Знаю. Страшно ездить – не езди. Езди по правилам. Я вообще-то давнишний городской велосипедист. Начал я ездить в те времена когда из велосипедов были только «Школьник» и «Орлёнок» для детей, складная «Кама», «Украина» для дам и спортивный «Спутник». Вот на «Спутнике я и рассекал по московским улицам, когда машин на них было вполовину меньше. А потом ездил по ним на современных велосипедах. На тротуары не совался.

Ведь пешехода можно угробить и безо всякого наезда – ну-ка, пролетит мимо старушки что-то быстрое, мелькнёт, обдав потом (ну, хорошо, хорошо – тонкими девичьими духами), глянь, старушка уж за сердце хватается. Я-то хватаюсь, а она-то и подавно. Тротуар вообще священная территория, место водяного перемирия, заповедник людей в наушниках, рассеянных с улицы Бассейной, с Малой Бронной и Моховой. Не смейте им сигналить, братья, а будете пугать и сигналить, вы мне никогда не будете братья.

Когда велосипедист был редкостью, проблема эта тоже существовала, но её можно было не замечать. Все эмоции пожирала нежность к велосипедистам, которых автомобилисты ласково звали «хрустики».

А когда количество наездов увеличится, а оно увеличится, велосипедистов просто будут бить.

Я как-то проживал в благополучной Германии, в иностранном городе К., и оказался в тамошней компании единственным, на кого никогда не наезжал велосипедист. И то потому, что был многократно предупреждён, шарахался от велодорожек, жался к стенам, и вообще вёл себя, пробираясь к магазину Aldi, как в уличном бою.

Так это в Германии, где ordnung uber alles, а у нас-то…

Дело в том, что в моей, спасаемой богом стране, люди довольно мало думают об удобстве других. Общество привыкло к тому, что на дорогах хамство происходит от движения больших чёрных машин. Сначала это были бандиты, потом депутаты, потом как-то всё перепуталось. Наш брат велосипедист (и простые водители) справедливо опасался этих машин, как, впрочем, и вообще автомобильного потока. Напомню, кстати, что ПДД прямо запрещают велосипедисту ездить по автомагистралям, и МКАД из их карты исключён.

Самый свободный хипстер относится с удивлением к тому, что велосипед, может помешать кому-то в электричке, преградив проход. Вообще, велосипед оказывается удивительным индикатором свободы – и, одновременно, несвободы. То есть, понимания того, что твоя свобода кончается там, где начинается свобода другого гражданина.

Велосипед романтичен и полезен, совершенно прекрасен, если находится в хороших руках, и представляет собой транспортное средство общественной опасности, когда на нём сидит неумный человек. А когда индикаторов становится много, то они прямо лезут на тебя. Происходит коллизия (от латинского,. collisio – столкновение).

И виноват в эти коллизиях не Президент Российской Федерации, не Государственный департамент США, ни даже евреи.

Велосипедисты виноваты.

И то не все.