Что касается фильма «Дурак»

554651

Хотел изящно пошутить и написать пост в фейсбуке — «А какие еще сериалы снимал Юрий Быков?» — но чтобы не облажаться, решил сначала свериться с Википедией, а то вдруг что хорошее было. Оказалось, он снимал (видимо, в числе прочих режиссеров, их там много) «Елки-1914», то есть я правильно хотел пошутить.

Еще в декабре заметил такую оппозицию, одним нравится фильм «Левиафан», а другим нравится фильм «Дурак». Легко в такой ситуации выступать с позиции художественного превосходства, типа «у нас» Золотой глобус и скоро будет Оскар, а «у вас» — приз Григория Горина на Кинотавре. Так нехорошо, понимаю, но друзья, это же не кино.

Чувак долго идет на фоне стены под песню «Тем, кто ложится спать, спокойного сна», а потом еще трамвай мрачно ездит; финальный титр «Памяти Алексея Балабанова» выглядит издевательством. Это у Полада Бюль-Бюль-оглы была такая песня про группу «Битлз» — «Ливерпульская четверка, удивительный квартет», так нельзя; бывает какое-то критическое соотношение посвящения и посвящаемого материала, предельно допустимое. Вот тут оно недопустимо превышено.

Диалоги, диалоги. «Вы что, нас грохнуть хотите?» — «Закрой рот и сиди ровно». Или: «Жалко людей» — «Это не люди». Или: «Главное, чтобы тела не нашли, а то запалимся по глупой», — это и сами по себе отличные слова, а если они произносятся по мобильному телефону, то вдвойне отличные. Юмор: сантехник говорит «Да прогнило там все», и зритель радуется, что не сразу понятно, о чем речь, о разрушающемся доме или о мэрии. Спойлер: это он о мэрии. Еще его же, положительного героя, собственно «дурака», ключевой монолог — «Мы живем как свиньи и дохнем как свиньи только потому что мы друг другу никто».

Женщина-мэр, такая Неля Штепа, переживает — «помилуй Бог». Бандит-девелопер ее (на фото они оба) успокаивает: «Бог такую жизнь придумал и нас жить заставил». Он же ставит мэра перед выбором — или ты с нами, или ты с ними (с быдлом), и тревожное пианино играет. В ресторане играет «А белый лебедь на пруду» — в самом деле, есть ли более удачный способ показать российский ад, чем шансон в ресторане?

Люди, которые сравнивают «Дурака» с «Левиафаном» — я люблю вас. Это вы говорили в 13 году, что Собянин, конечно, отвратителен, но ведь Навальный националист и назвал одну женщину черножопой. В декабре 10 года вы пили за ОМОН — он защищает вас от Манежной. Когда была история с Плющевым, вы соглашались, что Лесин борзеет, но,с другой стороны, ведь и Плющев нарушил этику. Еще, если углубляться в прошлое, хотя это и до сих пор звучит — вы про Солженицына говорили, что он, конечно, выдающийся общественный деятель, но прозаик, чего уж там, слабенький. Вот почему-то у меня такой ассоциативный ряд, в него еще много всякого можно вписать. И я хочу сказать, что вы прекрасные люди, и я рад, что вам не понравился «Левиафан», который, пользуясь случаем, редакция «Кашина» поздравляет с наградой и желает ему получить Оскар.

Фильм «Средь бела дня», 1983

Андроповских времен такая очень сильная судебная драма,круче «Грачей».

Какая-то загородная местность, березки, озеро, бочка с квасом, и там люди из города купаются и отдыхают. И, в частности, на пикник приехали три пары — две супружеские с детьми и одна замужняя женщина с любовником. И вот они там накрывают себе стол, папа катает маленького ребенка на шее и поет песню про крокодилы-бегемоты, такая идиллия.

И тут к ним приходят гопники. Они бухали там тоже в роще, у них кончилось бухло (кажется, коньяк), и вот они ищут, у кого взять водки. Ну и начинают приставать к тем трем парам, женщин за грудь трогают, детей толкают, начинается драка.

И гопники, в общем, побеждают. Но тут из озера выныривает самбист в ластах и маске, избивает гопников, и они убегают с криками «мы вернемся».

И самбист говорит, что вы, наверное, уезжайте домой, а то они ведь и правда вернутся с ножами. Но им всем стыдно, что они гопников побоялись, и они остаются, и гопники возвращаются, с ножами или нет — непонятно.

Но там уже прямо совсем драка, и самбиста уже нет, и женщин и детей бьют, и тут Золотухин берет палку и бьет одного гопника по голове. Золотухин — это тот папа, который пел про крокодилы-бегемоты. И этот гопник, которого он бьет палкой, падает и умирает. Потом еще долго показывают труп, и по лицу мухи ползают.

И местный следователь пожилой начинает расследование, и молодой прокурор за ним наблюдает.

Допрашивают Золотухина, он все отрицает, и там такая сцена, когда возле прокуратуры сидит пожилая женщина, которая причитает — вот бы в глаза этому ироду посмотреть. Золотухин помогает ей подняться по лестнице, она говорит — Дай Бог тебе здоровья, сынок, и тут он понимает, что она — это мама убитого им гопника.

И дальше Золотухин страдает, что надо сознаваться, по телеку смотрит мультфильм «История одного преступления», как мужик бабку убивает, и видит в этом мужике себя, а жена молотком отбивные бьет, и ему это тоже напоминает об убийстве — в общем, вот так все.

И дальше, по-моему, какая-то пародия на Бриллиантовую руку — Он говорит жене «Ты меня дождешься?» А она отвечает: «Главное чтоб тебя не расстреляли».

И показывают поминки по тому гопнику, все рассуждают, какой он был хороший, и как хулиганье распоясалось, вот же выродки.

Жена Золотухина идет за характеристикой в профком к нему на работу, а профком говорит, что убийц не защищает — вот если бы он украл чего, тогда да, а так извините.

И в общем все вот так драматически показано, и потом Золотухина судят открытым судом в ДК, все сидят среди балалаек. И по мере свидетельских выступлений становится ясна картина. И когда Золотухин в последнем слове спрашивает, что надо делать, «когда тебе плюют в душу», какой-то ветеран из зала иссступленно кричит: Убивать! Убивать!

И в итоге прокурор отказывается от обвинения, но судья все равно дает Золотухину семь лет, и дальше титр, что в облсуде прокурор все оспорил. И что Золотухина оправдали.

А пожилой следователь произносит монолог на тему «старикам здесь не место», пьет пиво и обещает уйти на пенсию, непонятен ему этот гуманизм.

В общем, очень мощная картина, советую.

Фильм «Таинственная стена», 1967

Вообще невероятный фильм. 67 год, физики, лирики и сержант Андрей Миронов сидят в лесу в домике, который время от времени накрывает мистическое облако, которое смертельно опасно и к которому тянет людей, потому что, если они к нему подходят, у них случается галлюцинация, и они оказываются в каких-то своих воспоминаниях, то есть такой Солярис. Миронов перенесся в свою морскую юность, когда его танкер спас путешествовавшего через океан в ванне канадского писателя, который пишет книгу про одиночество и подавал сигнал СОС, чтобы убедиться, что человек одинок и что его никто не спасет.

Вообще нет ничего, что указывало бы на то, что фильм снят в социалистической стране, и страшно представить, что о нем писали в журнале «Октябрь». И мы вообще ничего не знаем и не понимаем про советскую культуру. Режиссеры Ирина Поволоцкая и Михаил Садкович, кто это вообще такие? В общем, очень-очень всем советую, «Таинственная стена».

Фильм «Дорога», 1955

Это вообще пиздец, а не фильм, это Тарантино, а также теперь я знаю, с кого Гайдай срисовал Шурика. Такая адова шпионская драма и, наверное, самый абсурдный советский «текниколоровый нуар». Какие-то азиатские горы типа Памира, на вершине хребта поселок геологов на две тысячи человек, и через заснеженный перевал с гуманитарным грузом на вершину едет колонна из пятидесяти грузовиков во главе с коррумпированным водителем автобуса и его кондуктором Евгением Леоновым. Там же едет старый профессор, который открыл этот хребет в 1911 году. Под видом иностранного профессора и его компаньона почему-то опять же на вершину этого хребта чекист этапирует иностранного шпиона. Чекист сохраняет инкогнито, потому что в колонне может быть связной этого шпиона, но на самом деле связной застрял на пустом автовокзале у подножия хребта, но его с помощью сачка для бабочек и живой змеи обезвреживает начальник автовокзала, такой ботаник, первокурсник МГУ, а того главного шпиона, когда он бежит от чекиста, нейтрализует как раз профессор, который перехватил шпиона, съехав с какой-то адовой вершины на горных лыжах. В общем, это невозможно пересказать, это полнейшее безумие. Но фильм для меня, да.

Я действительно не понимаю, почему его в девяностые не показывали по Первому каналу наравне с Бриллиантовой рукой. Советских фильмов вообще мало стоящих, а вот такой пожалуй что и один.
Фильм называется ДОРОГА, режиссер Столпер, 1955 год, Мосфильм.

Фильм «Опасность», 1953

Семья — ребенок, папа и Барбара Стэнвик, — едут отдыхать на заброшенный пляж в Мексике.

На пляже — такой длинный полусгнивший деревянный мол, и ребенок по нему бегает. Родители зовут его назад, а у него нога в щели застряла, не может выбраться. Папа полез за ним, вытащил его, идут обратно — ребенок нормально прошел, а под папой мол обвалился. Папа упал, и ему придавило ногу толстым бревном, зажатым между булыжниками.

Как бы ничего серьезного — лежит чувак на пляже, ничего не сломано, все ок, но встать не может, а главное — начинается прилив. Пытаются поднять бревно домкратом — домкрат ломается. Ну и вообще никак, и все тревожно.

Есть идея обвязать бревно веревкой и оттащить машиной, но веревки нет.

Мама садится в машину и едет искать веревку.

Находит пустое ранчо, выбивает лопатой окно в сарае, находит веревку, а у окна ее встречает некий американец. Она ему говорит — о, круто, поехали со мной спасать моего мужа.

А тот американец беглый каторжник, и его все ищут. Она это поняла, когда на выезде из ранчо увидела чей-то труп.

Ну и все, он ей пистолетом угрожает и хочет, чтобы она помогла ему бежать. И она на полицейских постах делает вид, что они супружеская пара, и вообще его слушается.

А на пляже тем временем прилив, папа уже совсем тонет и рассказывает ребенку, как надо будет жить сиротой.

А каторжник и мама, скрываясь от полиции, прячутся в пустом доме, и она предлагает ему сделку. Давай, говорит она, мы поедем спасем моего мужа, а потом заберем его одежду, паспорт и меня и уедем куда хочешь. Ты же, говорит она, у себя в лагере давно бабы не видал — и они целуются. Он соглашается.

Приезжают к папе, папа уже совсем почти утонул, обвязывают бревно веревкой, тянут машиной — не дается.

Но каторжники люди хитрые. Он отламывает от мола большую доску, делает из нее рычаг и спасает папу.

Папа без сознания сушится у костра, а каторжник говорит — ну что, одежду я забрал, паспорт тоже, осталась ты, поехали.

Она говорит — да, конечно, я же обещала, поехали.

И каторжник говорит — вот же ты порядочная женщина, я тебя уважаю и, конечно, не заберу, оставайся с мужем, я же вижу, что ты ради него на все готова пойти. Жмет ей руку и убегает сам.

И потом за кадром голос героини — теперь вы понимаете мои чувства, когда я услышала в новостях, что этого кровавого убийцу застрелили. Конец.

Фильм «Ночь охотника», 1955

Кто помнит, я пересказывал фильм «Окно» про мальчика и говорил, что он особенно жуткий. Но, видимо, это просто такое общее свойство — если нуар про детей, то его прямо страшно смотреть. Вот и сейчас такая же история.

В деревне живут брат и сестра, брату лет семь, сестре три. Мама пошла в магазин. Папа прибежал с пистолетом, весь в крови, в руках $10 тысяч.

Папа берет у дочки куклу, прячет деньги в нее и говорит, что когда вырастете, это вам на жизнь, но поклянитесь никому не рассказывать.

Папа ограбил банк и убил двоих. Его приговорили повесить, но про деньги он так и не рассказал. И это главная интрига — куда он дел деньги. Его сокамерник все пытается об этом узнать, а он ночью перед казнью почти пробалтывается — говорит во сне: Дитя укажет путь. А сокамерник — проповедник, который убивает и грабит вдов, но вообще сидит за что-то мелкое.

И вот папу повесили, проповедника отпустили, и он приезжает в ту деревню. Приходит к маме, а мама совершеннейшая курица. Он ей читает проповедь — у него на одной руке татуировка «Лав», на другой «Хейт», и он как бы борется сам с собой руками и «Лав» побеждает. Мама тает и немедленно выходит за него замуж. А он быстро понимает, что она не знает, где деньги, а дети знают.

Дальше такое «Два капитана» — мальчик отчима ненавидит, а девочка называет его папа, и готова рассказать, но мешает клятва.

И вот так они живут, мальчик проводит дни у старого лодочника, друга папы. Лодочник говорит, что если что, я тебя всегда спасу.

Отчим регулярно допрашивает детей про деньги. Мальчик это рассказывает маме, но отчим опровергает, говорит, что мальчик врет, потому что просто его не любит. Мама верит.

Но однажды мама пришла домой раньше и услышала, как отчим действительно допрашивает детей на тему денег, грозя им при этом ножом. Мама понимает, что это не любовь, а просто проповедник интересуется деньгами, ну и она спрашивает его — как же так?

А он берет ножик и молча режет маму. Потом складывает ее в машину и топит в реке. Соседям говорит, что сбежала с любовником на машине.

И дальше он уже остался один с детьми и совсем уже борзеет — готовит ужин, накрывает стол, ставит детей перед столом, но запрещает есть, пока они не скажут, где лежат деньги.

Однажды они от него в подвал спрятались, причем это так показано мило — он подходит к крыльцу, и тут экран сворачивается в кружочек, как обычно в конце старых фильмов. И в кружочке окно подвала, и даже самый невнимательный зритель заметит, что в подвале сидят дети.

Он вынул их из подвала и опять ножиком угрожает девочке. Мальчик говорит — не режь ее, деньги в подвале под полом.

Он ведет их в подвал, поднимает пол, но денег там нет. Он говорит детям — ах вы мрази! Но мальчик бросает ему в голову банку огурцов, и дети убегают к лодочнику.

А лодочник как раз в тот день ловил рыбу и видел на дне машину с мамой, у которой перерезано горло.

Заявлять лодочник не хочет, потому что боится, что его обвинят. По тому поводу он пьет. Дети пришли, а лодочник в говно.

Тогда они берут лодку и плывут по течению. А отчим, понимая, что одному в деревне ему жить нельзя, ворует у кого-то лошадь и тоже едет вниз. И там еще такой художественный прием — пока они плывут, а он едет, в кадре крупно показывают жаб, зайчиков, черепах и лисиц, красиво.

Они плывут, прячутся от отчима, не спят, голодают, и однажды их прибивает течением к какой-то ферме. Фермерша держит у себя дома троих или четверых сироток. Им лет по десять, а старшей девочке лет 14. То есть у нее что-то типа семейного детдома. Дети работают на ферме и вместе со старушкой носят урожай на рынок.

И это прямо не проговаривается, но там говорят, что у нее непутевый сын, с которым она не видится, и этот сын, очевидно, тот проповедник.

Старшая девочка — у ней пубертат, и она по четвергам говорит фермерше, что идет на уроки шитья, а сама ходит в город «развлекаться с мужчинами». Развлекается так — там есть какие-то гопники, и они ей говорят — «Ну чо?» — А она так кокетливо лицо делает и говорит — «Да ничо».

Но тут появляется тот проповедник и начинает кокетничать с ней по-взлослому — покупает ей журнал, ведет ее в бар и угощает мороженым. Ну и заодно выясняет все про детей, и что кукла с ними — когда они дрались в подвале с огурцами, мальчик про куклу все-таки сказал.

Девочка, у которой пубертат, приходит домой и не выдерживает, рассказывает фермерше, что влюбилась. Та напрягается, но ничего вслух не говорит. А днем у фермы появляется проповедник — Ах, мои детки, вы их нашли, отдайте их мне.

Фермерша говорит мальчику — Ну же, иди к своему папе. Мальчик отвечает — Это не мой папа. Фермерша грозит ему ружьем, он убегает.

И вот ночь, дети спят, а фермерша сидит у окна с ружьем. Подходит проповедник, поет песню про Иисуса. И вот как я сделал вывод, что это фермерши пропавший сын — она слышит песню и начинает подпевать, и лицо у ней грустное.

Девочка, у которой пубертат, думает, что он пришел к ней на свидание. Она создает суету, и в этой суете он проникает в дом.

Но где он — непонятно. Фермерша будит детей, прячет их за своим креслом, а сама водит ружьем туда-сюда. И когда проповедник проникает в комнату, она в него стреляет.

И оказывается, что ружье у нее — с солью. Он не может идти, лежит в коровнике, а она вызывает полицию.

Полиция спрашивает — чего ж вы нас раньше не вызвали? Фермерша говорит — Чтоб вы не натоптали.

И мальчик второй раз за год видит одно и то же — человека, как его отца в начале фильма, хватает и крутит полиция. Мальчика переклинивает, он потрошит куклу и разбрасывает деньги — нате, берите. Дальнейшая судьба денег не прояснена.

И дальше суд, его приговаривают к повешению, и палача просят быть завтра на работе, и он говорит, что это он с удовольствием.

Фильм «Не ее мужчина», 1950

Некая женщина, разыскивая бросившего ее на восьмом месяце бойфренда, на последнюю копейку добирается из Калифорнии до Нью-йорка.

Она приходит к нему домой, а он там уже с другой, и он не открывает дверь.

Она стучится, кричит — открой, мне негде ночевать и не на что доехать домой, — и он просовывает ей под дверь конверт с билетом и 5 долларами.

Она бы еще стояла, но соседи ее выгнали, и ей пришлось ехать на вокзал и садиться в тот поезд. А та другая баба, с которой был бойфренд, говорит ему — попробуй меня так же бросить, убью.

Билет какой-то совсем стремный, без места, и она в поезде сидит на чемодане напротив молодой пары. Жена в той паре тоже беременная.

Жена смотрит на ту женщину, ей ее жалко, и она бьет мужа ногой по ноге — уступи ей место. Муж уступает, беременные женщины садятся вместе и начинают дружить.

У бедной нет с собой никакой косметики, и они вместе идут в туалет краситься. Богатая (а она явно богатая), пока намазывает себе лицо кремом, отдает бедной подержать свое обручальное кольцо. Заодно рассказывает, какое оно клевое — вон смотри, там наши имена внутри выгравированы. Нет, да ты его надень!

Та говорит — надевать чужие кольца плохая примета, но в итоге все равно надевает, и в этот самый момент кровь, кишки, поезд перевернулся.

Приходит в себя она в больнице. Ей сделали кесарево, ребенок родился хороший, и палата хорошая, явно дорогая, и врач добрый.

И она смотрит, а у ней в карточке написано имя той богатой женщины — Патриция. Она осторожно спрашивает у врача — А вот со мной в туалете была еще женщина, что с ней? — А она погибла. — А что мой муж? — И он погиб.

Она порывается сказать,что это не она, но тут у нее перед глазами всплывают три монетки у нее на ладони, и она говорит — Эх, хороший был муж!

Тут приходит письмо от родителей мужа — Дорогая Патриция, мы тебя никогда не видели, но очень любим и ждем.

И она думает — Эх была не была, не ради себя, а ради ребенка.

Ну и приезжает она к родителям того мужа, они старые, добрые и богатые, в ребенке души не чают, а у мужа остался брат, который явно в нее не спеша влюбляется. И вот так они живут.

Но однажды на Рождество она получает анонимную телеграмму — «Кто ты, откуда ты взялась и что ты здесь делаешь». Я не понял, от кого была телеграмма, но накануне она с тем братом мужа была в магазине ручек, и пробуя ручку, на автомате написала — Хелен. Брат это увидел, и ничего не сказал. Видимо, от него и была телеграмма.

Они с братом идут на вечеринку к каким-то соседям, на вечеринке собрался весь город, и среди гостей она видит того своего давешнего бойфренда.

Он ее вызывает поговорить и объясняет, что он провел расследование, выяснил, что реальная Патриция вышла замуж в Париже, а Хелен именно в этот день была в Сан-Франциско, вот ее квитанция за квартиру с ее подписью. Он просит 500 долларов, она дает, но ему мало.

И он везет ее к коррумпированному судье, который ночью готов их поженить.

Она не хочет замуж, и тогда бойфренд набирает номер ее семьи, трубку берет свекровь — Але, але, — и Патриция соглашается.

Но трубку он так и не повесил, и свекровь слышит, как в телефоне Патриция отчаянным голосом, называя бойфренда по имени, просит его отпустить ее.

Свекровь обо всем рассказывает тому брату, брат выясняет, откуда был звонок, и уезжает искать этого бойфренда.

Пока он его ищет, героиня заезжает домой, берет пистолет, заряжает, вызывает такси и снова уезжает.

Свекровь все понимает и падает с инфарктом. Параллельно брат находит адрес того бойфренда и едет к нему.

Героиня с пистолетом приходит к бойфренду, а он уже лежит мертвый. Ей обидно, и она все равно в него стреляет, и тут заходит брат. Она его спрашивает — Ты убил? Он говорит — Неважно, но давай скорее спрячем труп.

И вот они идут прятать труп, бросают его в поезд с углем, уничтожают все улики, и все хорошо, но пришли домой, а там свекровь мертвая.

Прошло полгода, полиция нашла труп, а в трупе чек за подписью героини. Звонят — Сейчас заедем вас допросить. Служанка слышит, что приедет полиция, и говорит — Вот барыня, умирая, на этот случай письмо оставила.

А в письме написано: Так и так, в ночь на такое-то я убила такого-то, не спрашивайте, почему.

Понятно, что она не убивала, просто понимала, что умрет, и хотела таким образом устроить героине алиби.

Героиня и брат спорят, показывать полиции письмо или нет. Женщина говорит — Нет, брат говорит — Да, ведь я люблю тебя.

Полиция заходит, и женщина не выдерживает — сознается: да, мол, это я его застрелила.

Полиция спрашивает: А калибр у вас какой? Она говорит: 38. Полиция говорит: Ну наконец-то, а то мы думали, откуда в матрасе пуля 38 калибра.

Потому что убили его из 32 калибра. Полиция просит зайти утром подписать протокол, садится в машину, и мы видим в машине ту бабу из начала, с которой был бойфренд. Которая обещала его убить, если он ее бросит.

Дальше героиня говорит, что жизнь прекрасна, и что если мы такое пережили, то вообще все переживем. И конец.

Хороший фильм, советую.

Фильм «За пределами разумного сомнения», 1956

Давайте я вам, что ли, фильм перескажу.

Итак, фильм.

Хозяин газеты выдает дочку замуж за молодого писателя. Одновременно хозяин газеты — известный противник смертной казни.

И вот он предлагает будущему зятю такую авантюру — а давай ты будешь подозреваемым в каком-нибудь убийстве, тебя приговорят, а потом

А потом мы скажем, что пошутили!

И тут как раз в газете написано — нашли задушенную стриптизершу.

Ну и начали тесть с зятем (будущим) работать. Поехали на место убийства, положили там зажигалку зятя.

Намазали сиденье в его машине кремом, которым мажутся стриптизерши, а в бардачок положили колготы.

Все это фотографирует тесть.

Убитую стриптизершу видели с мужчиной в коричневой шляпе и пальто, писатель тоже купил такое пальто и ходит вокруг стриптиз-клуба.

Но его все равно никто не подозревает. Тогда он начал подозрительно ухаживать за другой стриптизершей, и та его сдала в полицию.

И прокурор мочит его косвенными уликами — зажигалка, крем, пальто, колготы, — а он и рад, все по плану.

И вот его приговаривают к смертной казни, и хозяин газеты достает из сейфа пачку фотографий и едет в суд — сейчас он все докажет!

Но вот досада — по дороге в суд он врезается в бензовоз, погибает, машина сгорает, и фотографии в ней тоже сгорают.

И получается, что уже никто не докажет, что он не убивал, и все это было понарошку.

Тут в дело вступает невеста, дочка покойного. Она через газету разворачивает кампанию в зашиту, и губернатор согласен помиловать, но только

Но только если будут доказательства.

И когда все уже смирились, что доказательств нет, адвокат покойного находит в его бумагах нотариально заверенное письмо.

И в письме написано, что да, мы это все придумали, чтобы показать, что судебные ошибки возможны.

Ну и все, в 9 утра губернатор подпишет помилование, и невеста едет к писателю в тюрьму с этой новостью.

Но он ей признаётся, что та стриптизерша — его законная жена, она не давала ему развода, и он ее, к сожалению, задушил.

Невеста в шоке, она звонит губернатору и просит его не миловать.

Его уводят на электрический стул, конец фильма!

Фильм «Когда мне будет 54 года», 1989

В моем детстве на каком-то этапе по телевизору чуть ли не каждые полгода показывали фильм «Когда мне будет 54 года».

То есть я его натурально раз десять смотрел, и каждый раз, с одной стороны думал, ну и мутота, с другой — ну вот двадцать лет название помню

Более того, я даже помнил, что это фильм про то, как постаревшим шестидесятникам тоскливо живется в восьмидесятые.

И вот недавно я нашел его в контакте и стал пересматривать, и сейчас перескажу.

Живет женщина, ей 45 лет, живет одна с дочкой, дочке лет десять.

У женщины соседка спаривает собак каких-то элитных по объявлениям. Или не соседка, я не разобрался. Фильм начинается с того, что из Курска приехал какой-то мужик спаривать своего пса.

У женщины бывший муж — отец дочки — женат третьим браком, и жена ему, видимо, изменяет, он просит героиню за этой женой следить иногда.

В начале фильма он ее вызванивает — а вот зайди в ресторан, с кем там моя жена. Женщина оставляет дочку у соседки и едет.

Сама женщина при этом работает секретаршей в Дэзе. Начальницу Дэза вот-вот выгонят, потому что она застой.

Коллектив собирает подписи против начальницы, и наша женщина отказывается это письмо подписать. Ее спрашивают — Почему, ты же ее всегда ругала! А она говорит: Когда я ее ругала, вы для нее за колготками бегали, а сейчас неинтересно ругать с толпой.

Еще у женщины есть младший брат, который давно женился на француженке и уехал. Раньше они жили вместе, и женщина заперла его комнату, и оставила в комнате все как было, чтобы брату там далеко было приятно.

А у дочки в школе проблемы, учительница на нее орет и ставит ей двойки. Однажды учительница говорит, что вечером придет к ним домой.

Женщина вызванивает своего бывшего мужа, чтобы вместе с ним принять учительницу, типа вот у нас благополучная семья.

Тут мы узнаем, что с мужем женщина познакомилась в альпинистском походе.
И вот приходит учительница, они долго изображают благополучную семью, а потом муж говорит — Извините, я вам запрещаю на моего ребенка орать.

Учительница такая: Да как вы смеете, я заслуженный педагог, меня другие родители на руках носят. Тогда он берет ее на руки и выносит из дом

А тем временем начальницу Дэза действительно сняли, прислали нового начальника. Он у нашей женщины спрашивает: А чего вы секретарша-то с высшим образованием? А она говорит: В годы застоя порядочный человек должен по минимуму участвовать в любых делах.

И начальник ее назначает главным инженером, и у них начинается роман. Потом начальник приходит к ней жить.

Живет, и как-то дочка мешает, и надо бы ее в пионерлагерь. Ок, отправили в пионерлагерь. Сами тем временем женятся.

Женятся, и он говорит — А при застое я таких, как ты боялся! Она такая: О, я обязана своим счастьем перестройке и лично Горбачеву.

Потом к ней на работу приходит супружеская пара — сын какого-то покойного барда и жена этого сына.

Они говорят — У нас есть любительский фильм про грушинский фестиваль, там вы с нашим папой, пойдемте покажем.

Показывают — там реально она. Они спрашивают — А у вас не осталось его рукописей, а то наш папа умер, а мама сожгла все.

Она такая — не, не осталось. Сын барда: Вот же курица моя мама!

А жена говорит — Сам ты курица, когда папу КПСС прессовала, ты даже фамилию поменял, а сейчас стало можно, и ты ищешь рукописи, фу.

Ну, наша женщина уходит. Потом ее встречает на улице жена ее бывшего мужа — А чего вы за мной шпионите? Муж попросил?

А вы знаете, что я мужа два месяца как выгнала? — Ого, не знала, и где он теперь живет? — А не знаю!

И женщина ищет мужа, находит его на какой-то стройке, и у него там запой. Она говорит, что в горах-то он в запой не уходил.

И едет к дочке в пионерлагерь, который почему-то находится в Царицыно. Идут гулять по лесу. Там еще не отстроенный дворец. Заходят.

Посреди дворца в кучу свалены рюкзаки. Дочка говорит — Мама, мы тут не одни! Смотрят — А там экстремальщики по стенам лазят.

И женщина плюет на ладошки и тоже залезает на стену. КОНЕЦ.

Сценарист, видимо, писал сценарий и думал — вот я его сейчас Герману отдам, и он ух какое кино снимет.

А в итоге кино сняло творческое объединение Экран, и там вообще никакого кино нету, и вообще непонятно, что это такое было.

С вами был Олег Кашин.

Ой, забыл еще сюжетную линию.

Там еще брат вдруг из Франции приехал везапно.

Приехал с деловым партнером таким бородатым (и почему-то англоязычным) и пришел в гости на полчасика.

А дольше нельзя — им надо в гостиницу ждать важного звонка из фирмы, а утром уезжают. И партнер такой: Йес! И кока-колу пьют из банки.

Женщина такая: Ой, ну останься. А брат такой: Прости, не могу, давай ты ко мне, у меня там бассейн, я дом купил.

И уже уходя говорит — А комнату мою ты зря запертой держишь, отдай ее дочке, мне-то это барахло зачем. И женщине грустно.

Вот теперь точно конец.

Это не сериал, если что, это час двадцать идет.

Фильм «Рейс 222», 1985

В позднем совке прямо четко видно, какие фильмы консультировало МВД, а какие КГБ. И если среди ментовского кино что ни фильм, то шедевр, то гэбэшное — почти сплошь кал. Даже взять Юлиана Семенова. Противостояние — шедевр и классика, Тасс уполномочен заявить — говнище полное. А Следствие ведут знатоки — ну это я не знаю, это сериал Шерлок, наверное, если бы я его смотрел.
Фильм, о котором пойдет речь — он гэбэшный. В детстве сто раз видел рисованную афишу со стюардессой, но фильм был детям до 16, и правильно. Я бы все равно ничего не понял, там экшна вообще нет, только диалоги, и грудь голая в кадре.

Итак. Начало 80-х, в Мэдисон сквер гарден выступает советское ледовое шоу такое адское. Женщины в кокошниках, мужчины в костюмах медведей, водят хороводы под Калинку-малинку, и их на льду человек сто. И имеют грандиозный успех, вся Америка рукоплещет. После шоу фигуристы расходятся, и только одна девушка остается в паркинге. Она ждет мужа. Он спортсмен (вид спорта не указан), и тоже сейчас в США. Но он почему-то опаздывает. И руководитель шоу говорит — одну я тебя в этом паркинге не оставлю, пошли в отель. В отеле трогательная сцена — номер на четверых, и фигуристки хвастаются покупками. Одна показывает платье, ее спрашивают — Хау мяу? Она отвечает — 60 долларов, остальные такие — ничего себе, 60 долларов! А она такая — да я понимаю, что дорого, но продавщица так меня уговаривала, неудобно было отказать. А другая купила купальник всего за 6 долларов — продавец его прятал, но она уговорила отдать и купила. «Ткань супер модерн». Потом она в этом купальнике пойдет в душ, и он станет прозрачным — это купальник из магазина приколов. И вот они сидят так и веселятся, и тут стук в дверь. Пришли советские дипломаты и спрашивают ту девушку, давно ли она видела мужа. Муж сбежал с тренировочной базы и, по некоторым сведениям, хочет попросить политического убежища. Очевидно, он и ее за собой попробует потащить, поэтому советские дипломаты ей помогут. И они везут ее на свою конспиративную квартиру, а назавтра срочно отправляют в Москву рейсом Аэрофлота.

И чтобы не было провокаций, ее тайно зарегистрируют, ее багаж отдадут другому пассажиру, а саму ее на борт за 5 минут до вылета заведет целая толпа советских консулов. И не зря это все было — американцы (неназванная спецслужба, которая жалуется, что ФБР их ни во что не ставит) дежурят в аэропорту и ждут ее. И когда, казалось бы, все обошлось, эта спецслужба заходит на борт — Где Ирина? Вы ее силой увозите! Причем с ними переводчица такая с Брайтон-бич, и она такая: Я ваш друг! А Ирина ей: Отойди от меня, шмондифёрка! И уходят американцы ни с чем. Казалось бы — Ирина сказала им, что улетаает добровольно. Но они ей не верят и задерживают рейс. Они требуют, чтобы она пришла в офис иммиграционной службы и повторила бы это еще раз.

Но советская сторона боится провокаций и не идет на такое условие. Американцы настаивают на своем и говорят, что самолет они не выпустят. Американцы разделяют пассажиров на тех, кто из капстран и тех, кто из соцстран. Первых отправляют другими компаниями, а вторые заложники. Потому что иностранцы, если что, будут судиться, а советские не будут.

Американцы рассчитывают, что советские пассажиры взбунтуются. Но главный совдипломат спрашивает — Товарищи, потерпим? И все отвечают да.

И в самолете нет воды, еды и кондиционера, но советские люди терпят и не идут на уступки. Под окнами самолета каждый день пикеты «Долой советы!»,» Фридом фор Ирина!», и советский ребенок показывает им в окно жопу. И тем временем переговоры между СССР и США. Американцы предлагают ей не идти в офис иммиграционной службы, а встретиться в аэропорту. Она не выйдет из самолета! — отвечают им советские. Ок, самолет стоит, переговоры продолжаются. А давайте она встретится с нами в телескопическом трапе, — говорят американцы. — ОНА НЕ ВЫЙДЕТ ИЗ САМОЛЕТА! — отвечают советские.
Не хотите по-хорошему? — говорят американцы и запускают в самолет полицию. Но Ирина обсажена самыми накачанными пассажирами, они не пускают. Параллельно либеральная пассажирка, работающая в ВААПе, спрашивает соседа по креслу — Ну а что такого? В других странах же можно переезжать из страны в страну, и ничего, почему у нас так болезненно? А сосед ей отвечает: Наша страна особая, и вы этого не поймёте, пока не ощутите себя частицей народных масс истории. А молодая стюардесса, у которой это первый рейс, волнуется, что родители ее ждут дома, и тогда второй пилот устраивает ей сеанс как бы связи, и ам разговаривает с ней, как будто он ее папа, а она верит.
Потом приходит начальник аэропорта американец и говорит, что так и быть, на время переговоров пассажиры могут идти в отель. Но пассажиры хором отвечают ему — Нет, мы не хотим в отель, хотим улететь вместе с Ириной. И про пассажиров выходит статья в «Правде», ее доставляют консулу диппочтой, он ее ксерит, раздает всем, и все берут у Ирины автографы.

Наконец, компромисс — переговоры в фургоне для еды, который пришвартуется к борту, а водитель из него выйдет. Советские согласны. Она стоит между советской и американской делегациями. Ее просят отвечать откровенно и искренне. Я могу быть откровенна? — спрашивает она американцев. Да, отвечают они. Иван Иванович, я могу быть откровенна? — спрашивает она советских — каждого. — Петр Петрович, могу? Сергей Сергеич, могу быть откровенна? То есть у нее истерика, и даже я занервничал — вдруг она скажет, что остается в США. А на советских лица нет — баба же, они же понимают. Тем более что незадолго до этого она вспоминала мужа — какой он беззащитный и ранимый, и как ему без нее будет плохо.

— Я могу быть откровенна? Тогда слушайте, американцы! Как я вас ненавижу, совести у вас нет! Сосите! — говорит она американцам (не дословно).

Советские в восторге. На американцах лица нет, но у них есть козырь. Миссис, в аэропорту ваш муж, можно он придет к нам в фургон? Советские опять возмущены — эй, мы так не договаривались! Но Ирина отвечает — пускай он придет. И советские снова грызут ногти. Приходит муж — такой весь на моде и с веселым лицом. Идет ей навстречу. Советские срут.

А она первая начинает разговор — Любимый, поехали со мной в СССР! Там наша родина и наш дом. И он отшатывается от нее, плачет и выбегает из фургона. Обосрались американцы.

Самолет выпускают. Пассажиры переговоариваются — Зря он остался, там единицы добиваются успеха, а остальные умирают на мостовой.

Конец фильма. И я, конечно, выключаю его с чувством «что за кал» и иду читать Википедию. И в статье про танцора Годунова читаю, что все так и было на самом деле, ну или примерно так.

И это делает меня еще сильнее впечатленным.

Фильм «Вид на жительство», 1972

«Вид на жительство» с молодым Филозовым — оказался очень неожиданный фильм, практически повесть Леонова «Евгения Ивановна».

Филозов — молодой психоаналитик из Ленинграда, психоаналитиков в совке не любят, а тут еще в Ленинград приехала внучка эмигрантской аристократической бабушки, которая раньше жила в Петербурге, а теперь живет где-то в Европе, и вот Филозов в нее влюбляется и едет в эту европейскую страну туристом, приходит в полицию и просит — не политического убежища, потому что он от политики далек, а вот просто хочет жить в этой стране, потому что психоанализ в СССР — это не круто, ну и вообще свободная личность должна жить где хочет.

Ему дают вид на жительство, та внучка знакомит его со всеми знакомыми русскими, среди них есть статусный психоаналитик, который берет Филозова помощником, но у него не получается работать — он не понимает, как устроено западное общество (одной женщине, которая не любит мужа, но боится разводиться, потому что это будет бедность, Филозов советует найти работу и содержать себя самой; с ней истерика, Филозова выгоняют), и вообще классический фрейдизм на Западе давно не в моде, а модернистских течений, которые в моде, Филозов не знает.

Ему говорят, что надо ехать куда-нибудь в Африку, там проще найти работу врачу, он зовет с собой ту внучку, с которой они, кстати, с самого начала фильма прямо спят, но внучка смеется ему в лицо. Он идет на биржу труда, там ему могут предложить только работу опрыскивателя свалок в санитарной службе, он пробует, но на свалке живут хиппи, которые курят марихуану, они отбирают у него опрыскиватель, ну и вообще унизительная работа. Параллельно он начинает звонить по какому-то церковому телефону доверия, спасающему людей от самоубийства, потом начинает ходить в эту службу доверия сам и влюбляется в телефонистку.

Находит работу — снова идет унижаться перед эмигрантской тусовкой, и его устраивают в эмигрантскую газету редактировать частные объявления. Платят какие-то деньги, он уже может снять квартиру, приглашает в гости ту девушку из телефона доверия, долго оправдывается перед ней в духе наших с Ортегой дискуссий о говноедстве — да, мол, работаю в антисоветской газете, но ведь только объявления правлю, ничем не вредительствую родине. Долго говорит, что людям вообще главное не приносить вреда, а потом зачем-то насилует девушку из телефона доверия, и она, судя по всему (на работе ее нет, и ему говорят — Уехала, никогда не вернется), вешается или что-то в этом роде. Он напивается с коллегой по эмигрантской газете, потом тот его подставляет, и его отдают под суд за дебош, и теперь у него два пути — либо обратно в совок и в лагеря, либо, как ему уже предлагали раньше, работать по ЦРУ-шной линии в школе «для журналистов». Он звонит маме в Ленинград и говорит, что у него все хорошо.

То есть совсем не трэш, никакого особенного ада (голливудский фильм на ту же тему того же времени был бы гораздо более клюквенным), и что особенно впечатляет — все это дело по сценарию Сергея Михалкова.

Один из двух режиссеров-постановщиков — Александр Стефанович, который потом снимет еще несколько фильмов по пьесам Сергея Михалкова, в том числе и совсем чудовищным (типа «Пена») — вот уверен, что в этом творческом альянсе кроется какая-то тайна, объясняющая феномен будущей жены Стефановича Аллы Пугачевой (типа — Пугачева — тайный член семьи Михалковых).

В Википедии написано, что в главных ролях должны были быть Высоцкий и Влади, но это уж я не знаю.

Фильм «С любовью и болью» (1989)

В декабре 89 года во время союзного Съезда по телевизору шел узбекский боевик «На темной стороне луны» (надо будет тоже его посмотреть).

А в декабре 90 года тоже был съезд и тоже узбекский боевик — как раз «С любовью и болью».

И уже президент Ислам Каримов с трибуны Съезда возмущался — почему что ни съезд, так по телеку кино про убекскую коррупцию?

Кино такое драматическое. Преуспевающий ташкентский журналист Мурад Юсупов возвращается из отпуска.

В редакции его ждет какой-то мужик. Спрашивает имя, и когда Мурад говорит — да, я Мурад, — дает ему пощечину. Уходя говорит: Я Нуриев.

Нуриев — фамилию Мурад вспомнил, перед отпуском он писал про него фельетон «Портрет клеветника».

В фельетоне шла речь о том, что этот Нуриев на всех пишет жалобы, а они не подтверждаются.

Но пощечина заставляет его задуматься.

На свадьбе дочери главного редактора его просят произнести тост, а он говорит: » Жизнь прекрасна, даже если иногда бьет по морде».

И он едет в этот райцентр, где живет Нуриев, чтобы выяснить, нет ли ошибки в том фельетоне.

Нуриев работает учителем в техникуме. Директор техникума его ненавидит, но дает Мураду домашний адрес.

По домашнему адресу живет его жена, которая говорит, что Нуриев здесь больше не живет.

Мурад спрашивает у почтальонши, где его найти. Она говорит, что Нуриев пошел в интернат к сыну.

Мурад идет в интернат, и сначала видит, как сына Нуриева избивают другие дети за то, что его папа клеветник, а потом сам сын прогоняет Нуриева и гвоорит, что знать его не хочет.

Нуриев грустный уходит, и тут его догоняет Мурад. Нуриев говорит, что сожалеет о той пощечине, но не считает Мурада журналистом, потому что журналист должен писать правду о коррупции, экологии и нравственности.

Мурад задумывается — черт, а ведь действительно в Узбекистане коррупция и полная жопа с нравственностью и экологией.

Мурада отправляют на симпозиум реставраторов в город Бишкент (!), и он уже на все смотрит новыми глазами.

По дороге в Бишкент он один мужчина в самолете, все остальные русские манекенщицы. Это директор хлопкового комбината празднует юбилей, и на юбилей он себе выписал телок.

Непосредственно на симпозиуме всеми командует секретарь обкома. Какая-то телка ему нравится, и он ей дарит блюдо 18 века.

А на жене секретаря обкома — серебряное ожерелье 16 века из каталога Юнеско.

Англоязычный археолог спрашивает, как оно на ней оказалось, а она смеется ему в лицо и говорит, что муж подарил. Археолог ругается: импосибл.

Та же телка, которой подарили блюдо, хочет пострелять в тире, и секретарь обкома приказывает ментам привезти из парка тир с тирщиком.

Они стреляют на интерес, и секретарь обкома проигрывает честному русскому археологу, который за выигрыш требует вернуть блюдо.

Секретарь отказывается, тогда археолог наставляет на него винтовку и обещает выбить ему дробью глаз. Телка отдает блюдо.

Дальше Мурад снова едет в тот райцентр на попутном грузовике. По дороге подвозит выгнанную из дома молодую женщину — она только что вышла замуж, но родители жениха увидели, что на простыне нет крови. Они кричат, что она шлюха, и выгоняют ее.

Мурад привозит ее к ее родителям, отец предлагает ей, поскольку она шлюха, жить в хлеву, и она сжигает себя на глазах Мурада.

Забегая вперед, скажу, что невинности ее лишил тот секретарь обкома. Жених потом попытается убить его серпом, но жениха сдадут в психушку.

Мурад снова приезжает к Нуриеву, Нуриев ему подробно рассказывает, как работал секретарем райкома и противостоял хлопковой мафии.

За это его исключили из партии, но он сам провел следствие и собрал досье на секретаря обкома.

Досье он спрятал у сестры, а сам поехал в Москву рассказывать обо всех ужасах.

И прямо у Спасской башни его схватили узбекские менты и увезли в Ташкент судить по политической статье.

Папку ищут, но никто не знает, что она у сестры (макгаффин!).

Нуриев обещает отдать Мураду папку утром, но утром Нуриев исчезает. Он снова арестован.

Мурад идет в ментовку, там ему не рады, он грубит дежурному, и на него составлюят протокол.

Пока он ждет протокола, к ментовке привозят какого-то мажора с тремя телками на «Волге». Мажор пьяный за рулем.

Одна из телок просит ментов позвонить. Ей разрешают, а она звонит министру МВД Узбекистана.

И министр звонит ментовскому капитану — Ты понимаешь, чьего сына ты задержал? Почему ты вообще остановил эту машину?

Машина была грязная, товарищ генерал! — Грязная? Ну вот бери ведро и сам ее мой, я прослежу, — говорит министр.

Униженный капитан моет машину, а мажор и телки пляшут вокруг и поют «Капитан, капитан, улыбнитесь».

Мурад не выдерживает, заламывает мажору руку и заставляет извиниться перед капитаном.

А, еще пропустил — Мурад еще видел Нуриева в магазине, тот хотел купить мяса, а мясник ему не продал, потому что он враг народа.

И дальше уже в Ташкенте начинается персональное дело Мурада, его исключают из партии и хотят уволить.

Коллеги шумно его поддерживают, ходят с ним по улицам и кричат «Свободу Мурату Якубову», но на собрании единогласно голосуют за исключение.

Жена Мурада идет к тому мажору договариваться, чтобы тот отозвал свое заявление. Мажор согласен, но только если она с ним искупается в реке.

Делать нечего, она идет с ним купаться. Мажор дает ей купальник. В какой-то момент купальник желается прозрачным, она голая, а мажор ее фотографирует и глумливо хохочет.

А, еще было круто — на собрании, когда обсуждали, как Мурад избил мажора, кто-то сказал: Избивать детей у нас не позволено, мы не в Техасе.

И вот они понимают, что в Ташкенте им не жить, и собираются переезжать в Воркуту, Сидят уже на чемоданах, и тут звонок от сестры Нуриева.

Она говорит, что брат велел ей отдать Мураду ту папку. И Мурад едет в райцентр.

Она ему отдает папку и просит еще разыскать шофера, который фотографировал, как мафия сжигает вагоны с хлопком.

И он ищет этого водителя, тут его замечает мафия. Ты кто? — Я журналист из Ташкента. — О, приехал про нашего секретаря писать? — Да.

И его встречает секретарь, возит по области — нормальный губернатор, во всем разбирается, всеми правильно руководит.

Говорит — закон нарушать приходится, но иначе никак. Мурад (и мы) проникается к нему даже симпатией.

Тут происходит та сцена с серпом, и Мурад признается, что знает, что секретарь лишает девушек невинности. Признается, что бумаги Нуриева у него. И дальше не хочет с ним ехать, уходит куда-то пешком.

Ночует в кишлаке, а утром едет в райцентр на попутке, и тут их останавливает ГАИ. Оказывается, Мурада разыскивает милиция. Но гаишник — лейтенант, бывший капитан, которого Мурад щащитил от мажора.

И он помогает Мураду бежать, но неудачно, все дороги оцеплены.

И тогда Мурад отдает ему бумаги, чтобы мент отвез их в Москву, а сам сдается.

Его доставляют к секретарю обкома. Они обмениваются пафосными монологами, и секретарь говорит, что ему очень жаль, и уезжает.

Мурада убивают охранники секретаря обкома.

Но тот мент уже отвез бумаги в Москву, дальше подразумевается Гдлян, и почти всю мафию арестовывают.

И Нуриев стоит перед телевизором, где тот же секретарь обкома обличает коррупцию и говорит о перестройке.

То есть, в общем, хоть и трэш, но фильм даже хороший, и главное ощущение — РСФСР восьмидесятых на Узбекистан похожа не была, а сейчас пожалуй что похожа.