Мировое правительство (радиоспектакль)

freimaurer1

Федор КРАШЕНИННИКОВ, специально для «Кашина»

— Я слушаю, Ангела.

— Добрый день, Барак! Это закрытая линия? Нас никто не слушает?

— Нет, никто. Только ты и я (смеется)

— И еще какие-нибудь русские и китайцы (смеется)

— Надеюсь что нет….Ты говорила с ним?

— Да, только что

— Это был прямой разговор? Без переводчика?

— Да, как мы договаривались. Мы говорили по-немецки

— Он действительно так хорошо говорит по-немецки?

— Действительно хорошо, да. Это давно известно. Лучше чем я по-английски.

— Ангела, ты прекрасно говоришь по-английски.

— Все-таки о главном…

— Да, Ангела, конечно о главном! Итак, ты с ним говорила?

— Да, все как мы обсуждали. Я сказала, что мне нужен прямой и честный разговор, один на один.

— Он сразу согласился?

— Да, на удивление легко. Мне показалось, что он ждал чего-то такого.

— Так, хорошо. И что?

— Когда мы остались вдвоем, я сказала: давай прекратим эту игру, скажи что ты хочешь. Только прямо.

— Так и сказала?

— Да, я решила что уже хватит. В конце-концов, сколько можно нести эту напыщенную дипломатическую чушь? Я решила быть прямолинейной.

— Надеюсь, тебе это не понравилось и ты не будешь всегда такой прямолинейной! (смеется)

— Очень смешно, Барак.

— Прости, это нервное. Что дальше?

— Он сказал, что всегда за прямой и честный разговор. И снова начал говорить мне про Косово, Ирак, Ливию, украинских фашистов.

— Только не пересказывай мне все это, во имя Иисуса!

— Не буду. Мы все это уже выучили. Но я его дослушала и потом снова сказал: зачем мы ходим кругами? Пора договариваться и решать эту проблему. Он помолчал и сказал, что сказал тебе, с кем он готов разговаривать, чтоб решить все проблемы. И ждет ответа.

— Тот разговор…

— Да. Я попыталась уточнить. Я спросила: скажи, с кем конкретно ты бы хотел говорить. Возможно, что-то перевели неправильно и Барак тебя не совсем понял….

— Мой переводчик потом несколько раз давал письменные и устные показания…

— Черт с ним, с твоим переводчиком, Барак. Он занервничал и сказал, что мы сами виноваты в том, что ситуация зашла в тупик. Сказал, что и ты все правильно понял, и переводчик все правильно перевел, что его английского вполне достаточно, чтоб удостовериться, что тебе все правильно перевели.

— Джизас Крайст, я же тебе говорил — он именно это и сказал! А вы с Франсуа придумали какие-то нелепые оправдания! Мы все перепроверили!

— Франсуа и есть Франсуа, черт с ним. Так вот слушай. Тогда я сказала: хорошо, мы с тобой говорим без переводчика, на хорошем немецком. Скажи — с кем ты готов говорить чтоб все это прекратилось.

— И что он?

— Он сказал, что наверное надо было сразу говорить это мне, а не тебе. И сказал мне на очень чистом немецком ровно то, что перевел тебе твой переводчик…

— Буквально?

— Именно.

— «Я буду говорить только с главой тайного мирового правительства».

— Да, именно так.

— И что потом?

— Я сказала ему, что никакого мирового правительства нет. Что это какая-то ошибка.

— Это чушь, а не ошибка!

— Он рассмеялся. А потом сказал, что мы все его дурачим. Что он много лет за нами наблюдает и собирает информацию. Что мы все — марионетки, которые только изображают мировых лидеров.

— Джизас Крайст!

— Да, вот так вот. Что между тобой и английской королевой нет никакой разницы, кроме пола и цвета кожи. Что мы все — фасад, за которым прячутся истинные хозяева мира.

— Чертов расист! Он презирает меня за то, что я — черный! Про фасад надо рассказать это старухе Лиззи, она будет в ярости!

— Барак, прекрати!

— Хорошо, да. И на чем все закончилось?

— Я еше раз сказала, что его дезинформировали и никакого тайного мирового правительства не существует, во всяком случае ни мне, ни тебе, ни Франсуа, ни Джеймсу — никому ничего об этом не известно.

— Сомневаюсь, что он тебе поверил.

— Он мне не поверил. Он разозлился и сказал, что мы все жестоко поплатимся за свое вранье. Что он все про нас знает и выведет нас на чистую воду.

— Ты разозлила русского медведя, Ангела!

— Это еще мягко сказано, Барак. Я сама испугалась. Я сказала: хорошо, скажи, кто конкретно тебе нужен? Назови любую фамилию, любую должность, которая официально существует — этот человек немедленно наберет тебя, как только мы его найдем.

— Хороший ход! И какие фамилии он назвал?

— Никаких. Он снова повторил, что мы поплатимся за свое вранье. Сказал, что мы лучше его знаем фамилии своих хозяев и что не надо его дурачить.

— Даже никаких намеков?

— Нет, он сказал что дает нам еще время, попрощался и закончил разговорю.

— Джизас Крайст, и что нам делать? Что у него вообще в голове?

— Я не знаю, Барак.

— Ангела, я уже собирал несколько кризисных совещаний, наши люди проштудировали всю русскую конспирологию за много лет. Может быть, пусть ему позвонит какой-нибудь Ротшильд? Скажет, что это он глава правительства? Или там какой-нибудь масонский лидер? Или какой-то влиятельный раввин? Наши аналитики не пришли к единому выводу относительно того, кого сейчас в Москве могут считать главой мирового правительства. У меня на столе целый список, я, правда, не очень понимаю, кто все эти люди.

— Это только обозлит его. Если мы не угадаем, он будет в бешенстве. Надо тянуть время и что-то придумывать.

— Да, это правда. Но скажи, какое у тебя впечатление от него? Почему он это говорит? В чем смысл?

— Он потерял связь с реальностью.

Фобии одной большой страны

386182

Егор СЕННИКОВ, специально для «Кашина»

В феврале 2011 года, вскоре после свержения Хосни Мубарака, российский президент Медведев выступил во Владикавказе и сообщил следующее:

«Надо смотреть правде в глаза. Такой сценарий они раньше готовили для нас, а сейчас они тем более будут пытаться его осуществлять. В любом случае этот сценарий не пройдёт. Но всё происходящее там будет оказывать прямое воздействие на нашу ситуацию, причём речь идёт о достаточно длительной перспективе, речь идёт о перспективе десятилетий».

Это очень примечательная фраза, потому что здесь, в краткой форме, выражен самый главный страх российского пост-советского политического класса (если согласиться с тем, что такой политический класс вообще существует) – придут «Они» и всех убьют. Этот страх – именно постсоветского происхождения: сложно себе представить, чтобы Брежнев или Черненко выступили бы с подобными публичными заявлениями (даже если бы они действительно так думали) – сам характер возглавляемого ими государства не подразумевал, что руководство чего-то боится.

Более того, можно даже более-менее точно определить хронологически – 1999 год, бомбардировка Югославии. Там зародился этот страх, причем, по большому счету – на ровном месте. 1999 год – страну еще возглавляет самый прозападный политик за всю историю существования России, нет ничего даже отдаленно напоминающего этнические чистки в Сребренице. И вот уже памятный разворот над Атлантикой и марш-бросок на Приштину. Недолгая любовь к Америке сменилась стойкой неприязнью и разочарованием – дальше эту тему подхватят кремлевские молодежные движения и постепенно она станет менйстримом.

После смерти Милошевича Лужков будет долго просить захоронить его в Москве, но из этой затеи ничего не выйдет. Тем не менее, на похороны отправились депутаты Госдумы, где они чинно стояли рядом с представителями КНДР. Впрочем, нельзя сказать что Милошевич был краеугольным камнем тогдашней российской внешней политики (это было понятно и тогда), но то, что тема была важна – несомненно. Это было заметно и несколько лет назад, после ареста генерала Ратко Младича, вызвавшего целую бурю возмущения в российских СМИ и соцсетях, словно арестовали не убийцу 9 тысяч человек, а лучшего друга.

Очень важен здесь маленький, почти незаметный мемуар современника – Владимира Сергеенкова, занимавшего тогда пост губернатора Кировской области:

«Когда он вошел в зал, я сразу почувствовал его необычную харизму. А за день до нашей встречи арестовали президента Югославии Слободана Милошевича. Лукашенко был потрясен. Сейчас, говорит, Югославия, потом возьмутся за нас, а следующие, братцы, вы, то есть Россия…»

На дворе, напомню, 2001 год – даже не совсем объективный Freedom House признает еще Россию демократией, пусть и не совсем свободной, премьер-министр Касьянов, «Коммерсантъ» (и много чего еще) принадлежит Березовскому, Лукашенко еще не совсем изгой и недавно встречался с Клинтоном – казалось бы, чего тут бояться? Но нет, страх уже есть, словно войну объявят со дна на день.

А дальше началось то, что все и так помнят – революции роз, тюльпанов, апельсинов и васильков привели к тому, что вкратце позицию властей стало возможным описать так: отступать некуда позади Москва! Постоянная готовность к тому, что придут американцы и всех повесят, приводит к тому что во внешней политике нашими друзьями становится команданте Чавес, батька Лукашенко и непроницаемые китайские товарищи. Причем эта готовность наблюдалась с обеих сторон: власть пугает «злой НАТОй», а демшизовая общественность ожидает входа американских танков в Москву.

Отвлечемся от того, насколько реальна эта угроза, от разговоров о расширении НАТО на Восток и от оборонной концепции России – попробуем понять, что это говорит нам о России в эти годы. Сами такие разговоры и страхи – это мысли слабого, неуверенного в себе и в своей правоте и честности игрока. Который знает, что делает что-то не так, и очень боится разоблачения и избиения канделябрами под столом. Не хочу ничего сказать, но такие страхи почему-то распространены в тех странах, где демократические реформы либо провалились, либо никогда толком и не начинались (отдельным блоком идут страны Латинской Америки). Несмотря на все свои бравурные заявления и публичное отрицание демократических и западных ценностей, диктатуры понимают свою базовую несправедливость и нечестность. Довольно сложно себе представить премьер-министра Великобритании или президента Франции, рассказывающих о том как американцы готовятся их свергать по ливийскому сценарию – это они, те люди, которые кого-то свергают.

Более того, это довольно разоблачительный страх. Когда президент твоей страны на голубом глазу сообщает, что США готовится свергнуть его как египетского тирана с большим стажем – поневоле задумаешься о том, что может быть и твой президент тиран? Очень, очень опасно признаваться в своих страхах – это сразу рассказывает о тебе все.

То, что происходит в политическом и информационном пространстве сейчас – чистая истерика, закономерный итог пары десятилетий боязни, страха и недоверия. Государство и его медиа ревут как раненный медведь, как оторванный от матери младенец, лихорадочно закидывая сюжетами об американском имперском фашизме и европейской разлагающей толерантности. Все это похоже на поведение ученика, не сумевшего освоить предмет и бросившего школу: не больно и надо-то было, вали актив, ломай, круши – наплевать! Об отвращении к Западу пишут и говорят люди, бывшие одними из тех, кто первыми начал смотреть на Запад и сопротивляться умирающей советской системы.

Все забыто и все потеряно: если в 1995 году Дмитрий Киселев брал интервью у Шевчука на ОРТ и говорил о романтизме 1990-х и критиковал «толстых генералов» и «преступную» Чеченскую войну, то сейчас он государственный пропагандист, клеймит неправильно думающую интеллигенцию, а Шевчук существует в каком-то паралелльном телевизионному пространстве. Эта метаморфоза неплохо показывает какой путь прошла Россия за эти 20 лет.

Пора признать: те, кто пытались в Россию построить демократию – искренне или не очень – потерпели поражение. Этот может расстраивать, выводить из себя – но это так. Все придется начинать с начала: может нам, а может тем, кто будет позже

Если и можно что-то посоветовать, то, наверное, избавиться от этой глупой постсоветской фобии. Когда что-то начинают с трусости, то ничего хорошего из этого не выходит. Нет смысла с ужасом смотреть в сторону северной Атлантики.

Из этого ничего хорошего не вырастет – уже проходили.

Геополитика конспирологии

c8b25afa97efa8eadd620dd6818393bc_1358266890

Федор КРАШЕНИННИКОВ, специально для «Кашина»

Можно было бы назвать эту статью и «конспирология геополитики», кстати — ничего бы не изменилось. Хотя бы потому, что в современной России оба этих слова обозначают так много и так мало одновременно, что по сути уже не значат ничего.

Между тем, именно на этих двух словах держится вся современная идеология Российской Федерации. Да что там Российская Федерация, в этих двух словах выражено весь Владимир Владимирович Путин.

Конспирология — это теория, объясняющая события политики и экономики деятельностью тайных сил. В современном виде это учение о том, что во всех событиях в мире можно найти «руку Вашингтона». Любые выступления против любой власти в любой точке Земли — от России до Ливии и от Египта до Украины объясняются только одним: устроили американцы!

Удобство этой теории — в ее неопровержимости. Именно невозможность доказать обратное и убеждает обывателей в ее истинности, в то время как любой просвещенный человек помнит принцип Карла Поппера, утверждающий: научная теория не может быть потенциально неопровержима!

Геополитика — это конгломерат теорий, пытающихся связать историю, географию, экономику и политику в один узел. По сути, никакой геополитики как науки нет (хотя из-за того же принципа Поппера), но в смысле идеологии все вполне удачно складывается. Геополитика — это учение о «правильных» границах и государственном могуществе. В современном российском смысле это учение о необходимости «возродить величие России» путем воссоздания ее максимальных границ и зон влияния для глобального противостояния США — и здесь геополитика пересекается с конспирологией.

По сути, вся современная идеология России сводится к простому тезису: американцы развалили СССР и мы должны его восстановить, чтоб противостоять США, и это противостояние священно и самоценно само по себе, а потому даже не требует обоснований и каких-либо доказательств. За несколько лет люди настолько сжились с этой идеологий, что бывают обескуражены уже самим фактом чьего-то несогласия с ней. Сегодня публично заявить о неверии в американский заговор против России — это как в тотально религиозном обществе объявить себя безбожником: в глазах людей удивление и ужас. Мол, как же так можно-то — отрицать очевидное!

Между тем, любой человек, который успел интеллектуально сформироваться до середины нулевых, помнит (или вспомнит, если слегка напряжется) мир, в котором всего этого не было. То есть, конечно, все эти теории были — но где-то в одном ряду с астрологией, гомеопатией и уфологией. А также — где-то рядом с книжкой некоего Пруссакова «Оккультный мессия и его Рейх», «Последним броском на Юг» В.В.Жириновского, подшивкой «Лимонок», «Бесконечным тупиком» Галковского и ранними брошюрками Дугина. Между прочим, именно Дугин ввел в оборот оба понятия. По сути, он и является главным разработчиком современного российского понимания и геополитики, и конспирологии.

Сразу хочу сказать, что я не приравниваю все упомянутые мною явления и учения друг к другу. Просто тогда они были уравнены своей маргинальностью и аурой интеллектуального чудачества.

Важно отметить, что рассуждать о геополитике и конспирологии в 90-е — это так или иначе требовало некоторых, а иногда и значительных, интеллектуальных усилий. Интернет только начинался, и все знания люди получали из старых добрых книжек. То есть для того, чтоб уверенно и четко рассуждать о всемирном заговоре евреев, масонов, атлантистов, сатанистов или американцев требовалось сначала где-то достать, а потом еще и прочитать некоторое количество текстов, не все их которых, надо сказать, совсем уж бессмысленные. Конспирология — это увлекательная игра и в нее в разное время играли разные люди, в том числе и не самые глупые. К сожалению, чтоб почувствовать подвох и отличить поэзию от правды — нужно иметь определенный интеллектуальный багаж и даже художественное чутье.

Хороший пример — это Сергей Курехин, который в мае 1991 года рассуждал перед камерой о том, что Ленин — гриб. Умным людям понятно, что это тонкий интеллектуальный стеб. Глупые же в такой ситуации или начинают писать объемные сочинения с опровержением того, что В.И. Ленин был грибом, или же наоборот — доводят шутку до маразма, создавая теорию о заговоре грибов против человечества.

Быть адептом геополитики и конспирологии в 90-е — это была позиция и вызов обществу, по сути эта была оппозиционная деятельность со всеми вытекающими: на федеральные каналы не приглашали, крупные издательства игнорировали, преподавать не звали, в прессе дразнились и издевались. В итоге, влияние этих идей на общества было умеренным и ничто не предвещало иного. Но как выяснилось, конспирология была востребована в некоторых сегментах российской власти уже тогда. Третий и четвертый эшелон российской власти 90-х, ставший в путинское время первым, оказался инфицирован конспирологической теорией почти целиком.
Сегодня конспирологическая логика транслирует государством по всем каналам и ею инфицируются даже совершенно далекие от привычки к геополитическим рассуждениям люди. Некогда маргинальный Дугин обласкан своими державными адептами и возведен в ранг живого классика. Короче говоря, быть конспирологом сегодня — выгодно и почетно, за это хорошо и регулярно платят, ну или хотя бы поощряют, что приводит к появлению целых толп специалистов по разоблачению заговоров — в экономике, в культуре, в литературе, в религии, везде. От выступлений Путина до оккультно-развлекательных программ Рен-ТВ — всюду мы слышим разоблачения заговоров, надо ли удивляться, что те самые «простые люди» почти полностью стали адептами этой теории?

Все-таки это невероятное и страшное чувство: видеть, как нелепые маргинальные теории становятся общим местом, а бред из канализационных таблоидов 90-х не стесняются транслировать первые лица страны. А вдруг они действительно в это верят? И что у них в голове на самом деле, если они в это не верят, но считают полезным шизофренизировать целую нацию? И главное — что мы потом будем делать с целыми поколениями, которые привыкли все и вся объяснять заговорами и геополитикой?

Шведские неонацисты на Украине (осторожно, лексика)

ник1

Павел НИКУЛИН, специально для «Кашина»

Месяц назад, 16 марта, когда весь мир увлеченно следил за ходом предсказуемого референдума в Крыму, я был в небольшом шведском городе Мальмё. Там, радостно размахивая черным флагом, я принимал участие в антифашистской демонстрации. Поводом для нее послужила довольно грустная история. 8 марта неонацисты порезали Шована Шаттака, фаната футбольного клуба «Мальмё.

Нападавшие, близкие к Svenskarnas parti (национал-социалистическая «Партия шведов»), проткнули ему ножами легкие, что вообще ставило под вопрос его дальнейшего пребывания в мире смертных, но он выжил.

Шаттак известен в Мальмё как борец против гомофобии на спортивных трибунах. Я еще очень удивился, когда узнал это, ведь я привык, что на футбольных трибунах борются исключительно с расизмом. Но, как мне объяснили местные, нацизм и расизм в Мальмё давным-давно побеждены, мигрантов в городе больше половины местного населения, а в районе Розенгорд тебе, вместо шведского «хей-хей», скажут: «салам алейкум, хабиби». А вот с гомофобией в Швеции еще, видимо, остались проблемы, которые по мере сил и решал Шован.

Нападение на Шаттака стало самой громкой историей для Швеции. Весь Мальмё был в граффити с лозунгом «Kämpa Showan» (борись, Шован – прим.), а одноменный хештег стал самым популярным за всю историю шведского твиттера.

— Я тебе расскажу, как это было. Шован увидел пьяных бонов, которые перезиговывались друг с другом у бара. Собрал моб и решил на них прыгнуть. Человек тридцать было на четверых, но боны достали ножи, обратили всех в бегство, а Шован бегает хуево, – примерно так мне рассказывали альтернативную и, по понятным причинам, менее популярную версию событий.

В поддержку тяжело раненного антифашиста мы несколько часов маршировали по улицам Мальмё. Нас было 10 тысяч, флаги, дым, файера, граффити и стикеры. Все по-взрослому.

То ли в этот же день, то ли днем ранее еще одна демонстрация левой и антифашистской направленности прошла в Стокгольме. Там участники массовой акции всячески выражали поддержку украинской «Партии регионов» и Коммунистической партии Украины. Эти парни требовали прекратить преследование временным правительством в Украине оппозиционных ПР и КПУ, а также признать власть легитимного президента Виктора Януковича.

— Мы стали свидетелями беспрецедентной антифашисткой операции, – говорили мне левые Швеции о том, что происходило в Крыму.

Говорят, что в формировании подобной точки зрения у шведских левых не обошлось без деятельного участия Алексея Сахнина и многочисленных коммюнике «Боротьбы», ныне оппозиционной правительству Яценюка. Они называют нынешние власти Украины «хунтой», а революцию – «фашистским переворотом».

Но последним доказательством того, что за протестами в Киеве стояли неонацисты, оказался тот факт, что порезавшие Шаттака неонаци из Svenskarnas parti недавно вернулись на Родину с Майдана, где активно тусили с радикалами из «Свободы».

— Майдан научил их убивать, — вздыхали шведы.

В принципе, с ними можно было бы поспорить и рассказать, что события в Киеве не так однородны, как кажется на первый взгляд, что никто не будет резать русских на востоке и так далее, но вот только сторонники Svenskarnas parti продолжают летать в Украину. Очередного шведского неонаци на днях жестоко избили милиционеры в Харькове.

— Теперь отношение к Майдану всех левых Швеции или даже Европы зависит от того, что скажет Шован, когда придет в себя, — говорил мне местный антифашист, выходец из России, — Я надеюсь, он скажет «Слава Украине», но это вряд ли, конечно. Он скажет: «Слава Путину, Крым наш».

Русское «дело Дрейфуса»

Ils-en-ont-parlé…

Федор Крашенинников, специально для «Кашина»

Украинская ситуация уже сейчас перевернула всю русскую политическую жизнь, а ведь конца и края ей так и не видно. Сколько будет длиться этот кризис и чем он закончится — трудно предположить. В тоже время очевидно, что происходящее с нами сейчас определит всю жизнь русского общества на десятилетия вперед.

Тайна всеобщей вовлеченности в этот спор объяснима. Яростно споря об Украине, люди на самом деле спорят совсем о чем-то своем, о наболевшем и давно назревшем.

Именно поэтому мне приходит на ум некогда перевернувшее всю французскую жизнь «дело Дрейфуса». Такие аналогии всегда ведут совсем не туда, куда хотелось бы употребляющему их человеку, но слишком велик соблазн.

«Дело Дрейфуса» — это изученный и многократно описанный прецедент чрезвычайно болезненной общенациональной дискуссии, возникшей по частному поводу, но оказавшейся определяющим для судеб целой европейской нации на несколько десятилетий вперед (и в каком-то смысле звучащей и до сих пор, пусть даже и очень далеким эхом).

Несмотря на то, что «дело Дрейфуса» удалено от нас более чем на век, важно понимать, что важной его особенностью была чрезвычайная медийность, пусть и на технологическом уровне того времени. Социальных сетей тогда еще не было, но французское общество конца 19 века оставалось достаточно традиционным и еще сильны были офлайновые коммуникации: семьи, клубы, церковные общины, партии и так далее, а роль телевидения играли общенациональные газеты. Так или иначе, но этот спор тогда пришел в каждый дом.

Начавшись как запутанное дело об обвинении в государственной измене одного конкретного офицера, «дело Дрейфуса» обернулось бурной дискуссией по всем вопросам, которые накопились у французов друг к другу и своему государству за сто лет революций и войн, что, кстати, более всего сближает ситуацию с российской.

Ведь и наше общество так и не достигло консенсуса по ключевым вопросам, встававшим перед нами за последние сто лет войн и революций.

История России, революция, национально-территориальное деление, Гражданская и Вторая мировая войны, межнациональные отношения, этногенез славянских народов, роль и место России в мировой экономике и политике — столько тем вдруг оказались в поле всеобщего яростного обсуждения.

Дискуссии по всем этим темам шли и раньше и по каждому вопросу линия фронта проходила в разных местах, что оставляло большое пространство для плюрализма мнений. Весьма условные в русских условиях националисты, либералы и левые — все мы неспешно и привычно переругивались в специально отведенных местах, молодое поколение спорило со старшим, а все хором ругали власть. По сути, ругание власти до поры до времени и было общим местом для всех, от православных патриотов до радикальных западников.

Но развитие ситуации в Украине спутало карты, заставив всех и каждого определиться со своей позицией по вопросу, еще недавно бывшему маргинальным.

Старые альянсы и союзы мигом оказались забытыми и разбитыми. Линия фронта прошла через всю страну. Вчерашние друзья и единомышленники оказались по разные стороны баррикад — и еще каких баррикад! Удивительнее того, кто вдруг оказался твоим непримиримым оппонентом — только те, с кем оказались на одной стороне твои вчерашние друзья.

Украинский вопрос для России и русских — это не вопрос о прошлом, настоящем и будущем Украины, это повод наконец обсудить проклятые вопросы русской жизни. Отсюда и невероятное остервенение.

Споря о деле офицера Дрейфуса, французы по сути спорили о том, какой должна быть Франция — светской республикой свободы, равенства и братства или все-таки иерархическим традиционным авторитарным обществом. Как мы знаем, в итоге Франция все-таки оправдала Дрейфуса и выбрала путь, по которому идет с тех пор.

О чем спорим мы, споря об Украине?

По сути, примерно о том же, с поправкой на нашу ситуацию: надо ли жертвовать возможностью реванша ради жизни в семье европейских народов или ради этого самого реванша, а точнее ради его видимости, убежать под крыло Китая, замкнуться в авторитарном иерархическом прошлом, прокляв и отбросив всю прозападную часть нашей истории и культуры, наше европейскую душу.

Конечно же, нюансов в этом споре множество. За считанные месяцы и даже недели Россия изменилась сильнее, чем за много предыдущих лет. Общество расколото и этот раскол не окончательный, на каждой стадии кризиса раскол будет только увеличиваться.

Чем все это кончится — предсказать невозможно.

Но одно несомненно: последствие этих споров и этого раскола будут определять жизнь России еще очень долго, а вопрос, кто какую позицию занимал по «украинскому вопросу» останется важнейшим маркером и спустя многие годы.

Что случилось семь лет назад

10157173_756592254362844_4235968611230090743_n

Павел НИКУЛИН, специально для «Кашина»

— Я родился между Питером и Москвой. Я здесь чужой, я там чужой, — пел потрепанный тридцатилетний мужчина, который почему-то сидел в кресле у моего компьютера. Он подыгрывал себе на гитаре моего соседа Андрея. Мужчина этот, насколько я помню, только что вышел из тюрьмы. Он приехал к своей подруге — хозяйке квартиры, у который мы снимали комнату.

Это было прекрасное время безденежья. Все деньги я тратил на алкоголь, траву и книжки, работал курьером, клянчил мелочь на Арбате, пока сосед играл на гитаре и падал в голодные обмороки. Наша комната была такой территорией независимости с дешевыми томиками экзистенциалистов, водкой и песнями питерских панков, но почему-то 14 апреля 2007 года нашу независимость нарушил пьяный мужчина. Он приехал к хозяйке, молниеносно напился и пошел к нам знакомиться.

— Э-нер-ги-я, — пел он умирающим голосом.

Энергией от его придыханий в комнате и не пахло, зато пахло дешевым пивом из полторашки, которую зек принес с собой. Еще пахло весенней сыростью из окна и собачьим говном из комнаты нашей хозяйки. Она держала таких маленьких комнатных собачек, которых почему-то не выгуливала. Короче, было понятно, что из комнаты сегодня надо валить.

Тем более, что было понятно куда: на Пушкинской площади должен был пройти Марш несогласных. Я тогда не очень понимал, с чем именно были не согласны протестующие, но посмотреть на запрещенное шествие было интересней, чем слышать песни Константина Кинчева в исполнении только что откинувшегося зека. Так что мы с соседом поехали в центр.

На Пушкинской мы сразу как-то потерялись. Пока я искал соседа, меня задержал омоновец и отвёл в автозак. Не какой-то там милицейский автобус, а именно автозак — такой грузовичок без окон, в котором обычно перевозят зеков. Передо мной у входа в отсек для задержанных стоял хорошо одетый мужчина, возмущавшийся с сильным немецким акцентом.

— Найн! Найн! У меня есть дипломатик паспорт! — кричал он на милиционера.

Милиционер послушал его крики минут пять, а потом просто несколько раз ударил головой о железную дверь. Немец слегка растерялся, и, пока он приходил в себя, его тут же заперли в отсек размером с холодильник. Позже я узнал что в таких одиночках обычно перевозят особо опасных преступников, а называются отсеки «стаканами». Немец в стакане сразу затих.

Меня же засунули в отсек с другими задержанными. Сидячих мест там не было, поэтому меня просто усадили кому-то на колени. В соседнем таком же отсеке нашелся мой сосед, его задержали за то, что он спросил у ментов в оцеплении, не видели ли они человека похожего на меня. Они не видели.

— Ладно, повезли их расстреливать, — скомандовал мент в грузовике водителю.

Сейчас я понимаю, что он пошутил, но тогда не понимал и очень сильно испугался: меня ведь никогда раньше не расстреливали.

Нас несколько часов возили по Москве, привезли в ОВД «Марьина роща», долго держали на первом этаже, а потом водили пачками допрашивать. Все это было очень нудно, вдобавок нам не разрешали ходить в туалет, что сами понимаете, доставляло ряд неудобств.

В какой-то момент повели допрашивать и меня с соседом. Оперативник сидел в тесном прокуренном кабинете и играл в Heroes III.

— Три два один шесть семь, — посоветовал я ему код от Heroes II, который дает игроку пять черных драконов и который, конечно же, не подошел, но зато помог нам установить доверительные отношения. Доверительные в том смысле, что оперативник поверил мне и моему соседу, что мы были на Марше несогласных случайно, и порвал наши протоколы.

— Значит так, — устало сказал он, — Вы идете сейчас в ларек через дорогу, покупаете банку «Казановы» и пачку «Парламента», а потом возвращаетесь назад.

Мы почти так и сделали. Вышли из ОВД, перешли дорогу, купили в ларьке один на двоих билет на автобус и уехали к «Рижской». Мы очень торопились: 14 апреля 2007 года мне исполнялось 19 лет, дома ждали гости и на счету была каждая минута.

В конце 2007-го я познакомился с оппозиционными активистами. В 2008-м вступил в «Свободные радикалы» и «Оборону». Потом вышел отовсюду и стал заниматься журналистикой. С бывшим соседом я поссорился и даже как-то подрался. Он долго сторонился политики, но все-таки вступил в движение «Русские», провел начало 2014-го года на Майдане, строил баррикады и переживал за территориальную целостность Украины. Недавно он написал мне, что собирается переезжать то ли в Одессу, то ли в Киев, то ли во Львов.

Про Марию Коледу

Павел НИКУЛИН, специально для «Кашина»

С Машей Коледой я познакомился в декабре 2007 года у здания Краснопресненского районного суда. Там за участие в каком-то митинге арестовывали активиста «Свободных радикалов» Сержа Константинова. Коледа пришла его поддержать. Она носила куртку-бомбер на размер больше, берцы и черный берет. Ей было 15 или 16 лет.

Тогда она то ли была нацболкой, то ли тусовалась с нацболами, но, в общем, говорила про себя, что она член запрещенной НБП. Маша всегда нежно и порой слишком навязчиво общалась с окружающими и называла всех «солнце».

Она была очень некрасивой и толстой. Волосы собирала в неаккуратный хвост. Коледе много раз ломали руку. Перелом не успевал толком зажить после одного «Марша несогласных», как на другом кость снова ломали омоновцы. Страшно было смотреть на эту руку — толстую, в буграх на месте неправильно сросшихся переломов и в шрамах от лезвия. На каждом задержании Коледа вскрывала вены.

«Я опять вскрылась», — махала она из «скорой» замотанной в бинт рукой правозащитникам, которые приехали проверить нацболов в ОВД после очередного «Марша несогласных». Это было уже в 2008, она тогда еще под поезд попала, когда рисовала нацбольские граффити.

Вены Маша вскрывала, чтобы не ехать в центр временной изоляции несовершеннолетних, так как ее родители жили в Питере. Там, кстати, Коледа и начинала свою политическую карьеру. Но ее отписали от всех движей якобы за сотрудничество с милицией во время проведения в городе саммита G8 и контр-саммита. В СПб она гоняла постоянно автостопом, у нее там был какой-то условный срок, надо было отмечаться.

Сам я тогда состоял в «Обороне», наш штаб выселяли из «однушки» на Фрунзенской и Коледа частенько оставалась там на ночь. К ней приходили другие нацболы, которые приносили с собой много водки. Хорошие были деньки.

Коледа аккуратно вела тонкую тетрадку в клетку, куда записвала имена активистов оппозиционных организаций. Именно из этой тетрадки я узнал, что существует РКСМ(б). Откуда она знала столько людей? Все очень просто. Маша сама сменила десяток организаций — левых, правых и провластных. Ходила на «Русские марши», разгоняла гей-парады. С прокремлевской «Россией молодой» Коледа боролась с наркоторговлей в вузах. Писала в своем ЖЖ iskra1905, что в «Румоле» отличные парни, которые готовы постоять за свои убеждения кулаками.

«Ты была в НБП, ты должна хорошо помнить их кулаки», — справедливо отвечал ей оператор оппозиционного сайта «Грани.ру» Дима Зыков.

Помню как Коледа начала дружить с Алексеем Худяковым по кличке «Паровоз» — членом «России Молодой», фанатом «Локомотива» и неонацистом. Она, говорят, даже влюблена в него была.

«Здравствуй, Паровозик!», — нежно говорила она в трубку, когда он звонил ей, чтобы узнать имена задержаных за какую-то акцию оппозиционеров.

Сам Паровоз недавно был в Донецке, куда приехал чуть ли не из СИЗО. Благодаря амнистии он соскочил со статьи за хулиганство. После «России Молодой» Худяков основал движение «Щит Москвы». Осенью 2013 года члены «Щита» выселяли нелегалов из жилых домов. Одно из выселений закончилось стрельбой и арестами активистов. Коледа очень помогла мне в написании материала про это выселение и дальнейший суд.

Помню, что я как-то встретил Коледу на Арбате в 2009 году. Она показывала мне на ноутбуке снятые в лесу фотографии каких-то парней в масках с ножами и пистолетами, флаги со свастиками, толпы людей со вскинутыми в нацистком приветствии руками.

«Я слева», — показывала она на групповую фотографию людей в балаклавах. Это были члены ультраправой организации «Белый Сокол».

В лесах они учились стрелять, драться и захватывать заложников. Клипы «Сокола» были очень смешными. Коледа шепотом говорила мне, что с «Соколом» общается из-за того, что ведет собственное расследования убийства Станислава Маркелова и Анастасии Бабуровой. Убитых она вроде бы знала лично.

«Сокол» к убийству Маркелова и Бабуровой оказался вроде бы не причастен, да и вообще просуществовал недолго. Основавший его Ваня Асташин, близкий какое-то время к нацболам, выйдет из колонии строгого режима только в 2020 году — его осудили за серию террористических актов. Терактами следствие посчитало поджоги палаток и ОВД, к которым Асташин лично отношения не имел. Пока он был в бегах, Коледа хранила у себя его вещи. В деле АБТО (так якобы называлась новая организация Асташина) Маша проходила свидетелем.

Потом Коледа стала учиться на несколко курсов младше меня в РГСУ. В 2011 или 2012 у меня на факультете появилось объявлении о том, что желающие покончить с собой могут позвонить по вышеуказанному телефонному номеру и поговорить по душам. Это был номер Маши Коледы. Пресс-секретарь РГСУ (в прошлом — бывший пресс-секретарь «России Молодой») Евгений Насонов всегда очень сильно смеялся, когда вспоминал про нее.

Не считая последнего «Русского марша», последний раз я видел Коледу в здании Общественной палаты Российской Федерации году в 2011. Депутат Госдумы и член Общественной палаты Максим Мищенко был ее тогдашним начальником.

А сегодня я увидел такую новость: 22-лeтняя житeльницa Mocквы Mapия Koлeдa пpинимaлa yчacтиe в пoпыткax зaxвaтa здaния Hикoлaeвcкoй oблacтнoй гocyдapcтвeннoй aдминиcтpaции. Надеюсь, что новость вам понравилась также, как и мне.

Легальная оппозиция как оруэлловский туалет

pic3

Федор КРАШЕНИННИКОВ, специально для «Кашина»

Путинская Россия меняется гораздо быстрее, чем мы это осознаем или готовы себе признаваться.

Мы называем знакомые вещи и явления привычными словами, не замечая, что их суть подменили, иногда попросту вывернув наизнанку.

Сразу вспоминается классический отрывок из Оруэлла: «Слово «свободный» в новоязе осталось, но его можно было использовать лишь в таких высказываниях, как «свободные сапоги», «туалет свободен». Оно не употреблялось в старом значении «политически свободный», «интеллектуально свободный», поскольку свобода мысли и политическая свобода не существовали даже как понятия, а следовательно, не требовали обозначений».

Взять, например, слово  «оппозиция» и все от него производные.
Любой российской оппозиционный политик на выборах в 2014 году – это политик, оппозиционный другому политику и не более того. Естественно, оба политика (особенно, если они оба еще и депутаты Государственной Думы) горячо и  полностью одобряют и поддерживают политику Владимира Путина. Никаких других вариантов не предусмотрено.

Продолжая эту логику: допущенная к выборам оппозиционная партия – это партия, которая оппозиционна другим партиям, но ни в коем случае не системе и уж точно не лично Путину. На выборах партии  конкурируют между собой исключительно за количество депутатов, которые во вновь сформированных органах будут одобрять и поддерживать любые спущенные сверху идеи и предложения.
Те, кто не согласен играть по этим правилам – к игре не допускаются.

Антипутинская оппозиция (по сути, оппозиция как таковая, в нормальном смысле слова) вообще выведена за скобки, о ней принято говорить в другой терминологии – «национал-предатели», «пятая колонна» и так далее.

Путин явно и очевидно шагнул за рамки символа и лидера одной только партии. Сегодня он – символ и лидер всей политической системы Российской Федерации, а все несогласные с этим силы и персоналии нейтрализованы и блокированы.

По сути, «Единая Россия» сегодня  — не средоточие зла, а просто одна из фракций «партии Путина». Более того, это даже не самая одиозная фракция – все-таки Мизулина избиралась по спискам «Справедливой России», если кто еще помнит.

Идея голосовать за любую другую партию, кроме Партии Жуликов и Воров, чтоб так продемонстрировать власти что-то – умерла. Власть серьезно поработала с этой проблемой – и она ее решила, надо это признать.

Ловушка захлопнулась: голосуя за КПРФ, а не за ЕР, избиратель фактически голосует лишь за то, чтобы от его имени Путина будет поддерживать товарищ Зюганов, а не господин Васильев.

Ситуация выглядит ровно так, как она выглядела на советских выборах: даже голосуя за беспартийного кандидата, ты в любом случае поддерживаешь «нерушимый блок коммунистов и беспартийных», тем более что все эти советские органы власти были фикцией и ничего не решали, только утверждая принятые «сверху» решения.

Естественно, местные интересы и разборки – отдельная тема. И для каких-то местных ситуаций победа коммуниста-путиниста  Л.  чем-то лучше, чем победа единороса-путиниста З., так что я вовсе не призываю к игнорированию местных выборов. Исходя из практического интереса, в любом случае надо выбирать лучшее из того, что есть. Тут главное – не обманывать себя  и не обманывать других, путая внутриэлитные разборки с принципиальной политической оппозиционностью. Помните пример про «свободный туалет»: туалет свободен в том смысле, что не занят, но незанятый туалет – это  никак не территория свободы.

Случай на допросе (осторожно, лексика)

sHzlPJMmFcU

Павел НИКУЛИН, специально для «Кашина»

Случай на допросе

— Пиши, — скомандовал сорокалетний эфэсбэшник, протягивая листок и ручку, — Иванов Иван Иванович. Так меня зовут. А если ты за десять минут не начнешь отвечать на мои вопросы, то я сомну этот кусочек бумаги и заставлю тебя его сожрать. Понял?!

Я, конечно же, его не понял. Поэтому он долго на меня орал, перегнувшись через стол так, что капли его слюны попали мне на щетину и веки. Удивительно, но изо рта капитана ФСБ Иващенко (после 50 минут ругани он все-таки показал удостоверение) не воняло. Обычно в книжках пишут про смрадное дыхание злодеев, а у него оно было совсем не смрадное, что меня расстроило, конечно же.

— Четырнадцатое апреля восемьдесят восьмого года. А хорошие цифры: 14 и 88, — гоготнул один из юных помощников Иващенко. Я тяжело вздохнул и сжал ладонью свое лицо.

На этот допрос я попал 11 марта в 5 утра. Я возвращался из своей первой крымской командировки на автобусе Севастополь-Краснодар через паромную переправу. Меня еще очень удивило тогда, что паспортный контроль со стороны Украины еще работал. Выпустили меня из Крыма без проблем, а вот с российским паспортным контролем возникли трудности.

Хотя, признаться, с первого января у меня вообще проблемы с российскими границами — задерживают, запирают в кабинетах и допрашивают. Задержали и в этот раз.

Приветливые сотрудники хотели скопировать все фотографии с планшета, файлы с нетбука и досмотреть рюкзак. Я был против и требовал протокола, чекисты матерились. Короче, дружбы у нас с ними не вышло. Я на прощанье пригрозил Иващенко служебной проверкой, а он обозвал меня наркоманом и пидором. На том и разошлись.

В следующий раз в это же кабинет для допросов я попал 27 марта. На этот раз без Иващенко, к слову. Я очень торопился на краснодарский автобус и решил, что не буду требовать удостоверений от сотрудников , понадеявшись, что так дело пойдет явно быстрее и пообещав себе не рассказывать на допросе больше того, что написано мной в моих репортажах.

— Не, а вот где можно почитать репортажи твои? — спрашивал одетый в куртку с капюшоном один из эфэсбэшников, самый смешливый и разговорчивый.

Всего же их было человек пять, кажется. И пока я спорил с этой великолепной пятеркой о судьбе Крыма, пересказывал свои заметки и даже показывал, где их можно посмотреть в интернете, он все время шутил, причем очень глупо.

— Слушай, запиши мой телефон, если поедешь в Крым писать про «Хизб-ут Тахрир», мы тебе охрану обеспечим, — заботливо пообещал самый старший из сотрудников по имени Александр. Я тут же в красках представил что именно произойдет с членами этой легальной до референдума в Крыму организации после встречи с «охраной» из ФСБ, но все-таки записал телефон.

Вся эта беседа походила скорее на встречу одноклассников, чем на допрос, и я надеялся, что меня вот-вот отпустят или предложат чаю, пока мне, наконец, не задали по-настоящему серьезный вопрос: «Слышь, а кто такой этот Гаскаров?» Дело в том, что я был в балахоне с надписью «Свободу Алексею Гаскарову».

— Да это московский политик, ментов на площади в Москве избил, — с готовностью ответил вместо меня весельчак.
— Ну не избил… — осторожно поправил я.
— Да зачем он туда поперся? — спросил меня другой эфэсбэшник.
— Он против Путина что ли?
— А ты тоже, наверное, против Путина?
— Наверное, Навального читаешь?

Я растерялся. Этотведь был первый в моей жизни перекрестный допрос.

И пока я молча хлопал глазами, меня спросили читаю ли я «Спутник и погром». У меня поинтересовались как я отношусь к Егору Просвирнирну. Они посмотрели на мой «Свободу Алексею Гаскарову» и спросили, придерживаюсь ли я националистических взглядов. Это были коллеги тех эфэсбэшников, которые шутили про 14/88.

Все оживились. Пришлось объяснять им, почему я именно не читаю «Спутник и погром» и как отношусь к Просвирнину. Потом еще сказал что-то про смертную казнь. В том смысле, что если ее введут, то не будет у нас больше виз в Европу. Меня не просили об этом говорить, но я разволновался.

— То есть ты гуманист, хочешь, чтобы было у нас как в Европе? — спросил весельчак.
— А ты знаешь, что там все пидоры и в жопу ебутся? — тут же огорошил меня сотрудник, интересовавшийся Просвирниным.
— Я бы вообще мэра Рейкьявика бы обоссал, — подал голос еще один из чекистов.
— А сам ты под хвост не балуешься? — спросил весельчак.
— Нет… — растерянно ответил я. Мне вдруг очень стало тревожно, что если я буду не убедителен, то меня тут же обоссут вместо мэра Рейкьявика. Поэтому я добавил, что у меня и невеста есть.

Больше про анальный секс меня не спрашивали, а спросили почему-то про Михаила Горбачева. Считаю ли я его предателем и как отношусь к развалу Советского Союза.

— Так что же, воевать надо было со всеми? — спросил я
— Ну с Чечней же воевали! Это наша земля, русская! — ответил мне эфэсбэшник, интересовавшийся Просвирниным.
— Не думал, что встречу ублюдка, который будет против СССР. Вон отсюда! — скомандовал еще один чекист.

Я подчинился и вышел. На автобус я все-таки опоздал, до Краснодара меня подбросили ребята из Адыгеи. Они расспрашивали меня про Крым, а когда им надоело, спросили где я еще путешествовал,

— Вот недавно был в Швеции, — сказал им я, приготовившись рассказывать про кроликов, которые бегают по газонам Мальме, про маленькие квартирки, про ветряки и мост в Данию. Но они спросили меня совсем про другое.

— Слушай, а правда, что там одни пидоры? — спросили меня они. За окном машины было море, лиманы и какие-то домики для отдыхающих. Я притворился спящим.

Случай в Крыму (осторожно, лексика)

sHzlPJMmFcU

Павел НИКУЛИН, специально для «Кашина»

«Бля, останавливай! Пиздилка!», – бодро скомандовал Айвазян водителю. Таксист послушно нажал на тормоз. Мы остановились недалеко от перекрестка на какой-то ночной пустынной симферопольской улице. Через дорогу на маленьком мостике над мелкой речкой или обычной канавой два гопника в кожанках били ногами какого-то несчастного мужика. Сделав максимально опасные лица и встав в боксерские стойки, мы с Айвазяном подошли к агрессорам. 
Тут стоит, наверное, рассказать, кто такой, собственно, Айвазян и что я делаю в Крыму.

Айвазян — антифашист и веган. Ему около 20, он молод, зол и собирается уезжать во Львов. Жить в стране, где орудует центр «Э», парню, который слышал о судьбе российских антифа, имевших по несколько ходок за плечами, не хотелось. Вообще-то он русский, и мне совсем не ясно, почему у него такое армянское прозвище.


Айвазян смешно пародирует Сашко Билого из «Правого сектора» и не расстается с баллоном со слезоточивым газом «ТЕРЕН-4». Такими радикалы во время революции в Киеве любили заливать милицию. Я название специально запоминал, чтобы парочку себе купить. Возможно, именно благодаря баллону Айвазяна я сейчас пишу эти строки, а не лежу в больнице Симферополя, потому что, кроме страшных лиц и боксерских стоек, я делать ничего не умею, дерусь плохо, а если и достигаю каких-то побед, то очень нервничаю, а также мучаюсь тошнотой и чувством вины.

Я приехал в Крым писать про проблемы русскоязычного населения.

— Пацаны, мы разберемся, пиздуйте, — небрежно скомандовал нам один из гопников пьяным голосом.


Ему было лет сорок, бухой и борзый, он направился в нашу сторону, приговаривая, что имеет полное право избивать «парнишку» со своего района, потому что он его давно знает. Он его знает, потому и может бить, так он говорил — знакомого можно бить ногами, даже если жертва лежит в пыли, слезах и слюнях.


– Вы что, самооборона? — резко спросил второй агрессор, не прекращая пинать свою жертву. – Идите нахуй отсюда и самообороняйтесь где-то в другом месте!


Не знаю, чем закончился бы этот разговор, но, как я уже говорил, у Айвазяна был баллончик, поэтому он просто вытянул руку, молча нажал на кнопку. Белое облако окутало голову стоявшего к нам поближе мужика. Он упал, оборвав свой пьяный наезд на полуслове.


Пока он беззвучно ерзал, Айвазян залил газом второго гопника. Тот выставил руки перед собой, но все равно глубоко вдохнул едкое облако, прошедшее сквозь пальцы, и сделал шаг вперед.

— Мужик, лучше бы ты не двигался, — постарался как можно более устрашающе сказать я.

— Я не понял? – удивленно обратился то ли ко мне, то ли к Айвазяну оставшийся стоять гопник и потер глаза.

Этого делать было совсем не нужно. Едкий газ, скондесировавшийся на пальцах непонятливого мужика, заставил его забыть родной язык. Мужик взвыл и упал на бок.

— Вставай, отец, — скомандовал я скулящей, видимо по инерции, жертве.

Видок у избитого был тот еще — сопли, слюни, слезы, дорожная пыль, а еще, кажется, он обоссался. Между ног было мокрое такое пятно. Поэтому трогать его не хотелось совершенно, но хотелось уже завершить начатое, поэтому мы с Айвазяном хором требовали от него: «Вставай, мужик! Иди домой! Ты свободен!». Наконец он сфокусировал на нас взгляд, приподнялся на руки и начал что-то зло бормотать.

— Иди домой! – еще раз скомандовал Айвазян.

— Кто «Тереном» пшикает? – выговорил с трудом избитый.

— Иди домой, а? – попытался успокоить встающую жертву я.

— Кто, бля, «Тереном» моих братушек положил? – начал подниматься явно недовольный чудесным спасением мужик. Братушки, на славу создателям баллона, еще скулили. Я приготовился, если что, бить встающего обоссыша по голове ногами.

– Лучше не вставай, – грозно сказал я и крепко сжал кулаки, а Айвазян просто пожал плечами и снова нажал на кнопку баллона. Жертва свернулась клубком

– Ебантяи, – расстроенно бросил он по пути к машине.

На следующий день мы узнали, что не просто напали на троих местных жителей, а обидели трех уважаемых старых фанатов симферопольской «Таврии». Наш друг-антифашист так и сказал: «древние таврические хулиганы». У этих таврийцев (мы, конечно же, прозвали их тут же «истинными таврийцами») была традиция — выпивать по выходным и бить друг друга до слез и соплей.

Вот в такую забавную историю превратилась наша с Айвазяном искренняя попытка встать на защиту русскоговорящего населения Крыма. Морали в ней нет никакой, кроме очевидной — всегда носите с собой баллон.

На что могут рассчитывать крымские татары

Федор КРАШЕНИННИКОВ, специально для «Кашина»

Между прочим, главным бонусополучателем всем истории с Крымом в конечном итоге может оказаться крымскотатарский народ, во всяком случае, в лицо какой-то его части. Причем — при любом развитии событий, как в случае жесткого противостояния Москве, так и в случае союза с ней.

Сценарий  №1: «Суверенный Крым как государство крымских татар».

Этот сценарий самый долгий, кровавый и мучительный — и для крымских татар и для всех остальных.
Если крымские татары будут последовательно оставаться в жесткой оппозиции к Путину и РФ, то на них неизбежно будут делать ставку все, кто недоволен сложившейся ситуацией с анексией Крыма. Моральная и материальная помощь борющемуся народу — это одно (хотя в условиях теоретически возможной партизанско-террористической войны эта помощь может быть вполне значимым фактором).
Но кроме нее возможна и юридическая, вот в каком виде.

Предположим, прошло несколько лет, в Киеве элиты более-менее поняли, что Крым в состав Украины не вернуть. Естественно, признать публично это никак нельзя.

И тут очередной крымскотатарский меджелис провозглашает суверенитет Крымскотатарской республики (предположим, даже сидя где-то в глубоком подополье или даже вообще в Киеве). А Киев (и не только Киев) признает такое решение: раз де-юре это территория Украины, то Украина вполне може признать и отделение от нее свободного и независимого крымскотатарского государства со всеми юридическими интересностями.

Украина юридически соблюдает приличия, но умывает руки, а все недоброжелатели РФ получают возможность дальше поддерживать самопровозглашенную «суверенную и независимую Крымскотатарскую республику».

Чем этот сценарий чреват для России — понятно, проходили в Чечне. Только в той ситуации никто не признавал суверенитета Ичкерии. Естественно, что любое ослабление России неминуемо приводит к отделению Крыма и реализации там столь любимого многими в России косовского сценария.

Но это довольно фантазийный сценарий.
Гораздо реалистичнее и драматичнее для Украины, Крыма и живущих к Крыму людей другой сценарий.

Сценарий №2: Крымскотатарская Республика в составе РФ

Я вполе допускаю, что нынешние лидеры крымских татар настроены решительно.

Но лидеры — это только лидеры. Хуже того, за спиной каждого потенциального Басаева стоит потенциальный Кадыров.

У Путина есть очень вкусное предложение для той части крымскотатарской верхушки, которая не так принципиальна, как диссидент с советской закалкой Джемилев.

Национальный вопрос всегда можно решить отлично работающим в современной РФ сталинско-путинским способом.

Сталинским — через создание очередной национальной автономии. Учитывая, как быстро РФ приросла двум новыми субъектами федерации, ничего не мешает признать еще одну и провести стремительное разделение Республики Крым на собственно Крымскотатарскую республику и Крымскую область.

Почему — область? Да потому что русским и прочим русскоязычным еще со сталинских времен в РФ никаких республик по чину не полагается. Впрочем, для нынешнего руководства Крыма ничего не изменится — ведь область имеет право иметь и сенаторов, и губернатора, и депутатов, и прокуроров, так что всем хватит постов и денег из бюджета.

Тут мы переходим от сталинского способа решения вопросов с усмирением народностей к путинскому.
Путинский способ — это решение всех вопросов через фактический подкуп части крымскотатарской элиты перспективами бесконтрольного обогащения за счет трансферов из федерального бюджета. В благодарность за сытую и веселую жизнь в стиле Рамзана Кадырова с них попросят только одного — стопроцентной лояльности в виде нужных процентов на всех выборах.

Теперь посмотрим на ситуацию цинично.

Крымскотатарская верхушка получает сотни статусных и хорошо оплачиваемых постов (члены СФ и депутаты Госдумы, президент и премьер-министр республики, министры, сотрудники аппарата, депутаты, главы местных администраций — ну и так далее) вместе с мигалками и всевозможными привилегиями. А главное — изрядный кусок территории Крыма в свое полное пользование. То есть на занчительной части Крыма они и только они будут решать, кто там должен жить и что там надо строить.

Крымскотатарский народ получает школы, вузы, театры, газеты, телекомпании и все что угодно — и все это за счет бюджета РФ.

Понятно, что останется часть непримиримых — но, положа руку на сердце, много ли их будет?

А самое главное — не пригодятся ли непримиримые все тем же присягнувшим Путину землякам в качестве постоянно пугала для Москвы? «Шлите больше денег, а то подполье опять активизировалось!»

Проигравшие

Самое печальное, что проигравшими и в первом, и во втором сценарии окажутся прежде всего живущие в Крыму русские и украинцы.

Если в Крыму будет идти непрекращающаяся борьба с «бандеровцами» и «исламистами», то хорошо точно никому не будет, а про щедрых туристов придется забыть на много лет.

Украинцы и так уже оказались в глупом положении, а в случае создания на части земель крымскотатарской автономии методичным ущемлением их прав займутся еще и элиты нового субъекта РФ, которые теперь уже будут кровно не заинтересованы в возвращения Крыма Украине.

Русских же в Крыму ничего особенно оригинального не ждет. В Севастополе, понятное дело, будет заповедник силовиков всех мастей, а всем этим господам в погонах на интересы местного наседения в РФ традционно плевать. Естественно, что всем генералам всех силовых ведомств срочно понадобятся дачи в Крыму и все такое прочее. Как решаются вопросы с изъятием земли — об этом крымчанам могут рассказать жители Сочи. Протестовать и надеяться на выборы их быстро отучат — в РФ к выборам допускаются только нужные власти люди, а если кто недоволен, то всегда есть специальные организации, которые в отличии от украинских коллег выжигают любое недовольство сразу и очень решительно.

Но в Севастополе, скорее всего, ничего особо не изменится. А вот сколько земли себе выторгуют крымские татары под автономию и сколько останется всем остальным — это отдельный вопрос и над ним лучше поразмышлять знакомым с ситуацией на месте людям. Одно несомненно: ради обретения еще одного лояльного национального образования Путин готов на многое — смотрите пример Чечни. Скорее всего, отдадут по максимуму и самые лучшие земли. Тем более что, возвращаясь к вопросу о землях на побережье, для резиденций любимого лидера вожди новой автономии явно с готовностью отдадут самое лучшее. Просто за право построить свои дворцы где-то рядом.

То, что крымских татар не так много — это в РФ вовсе не аргумент. В большинстве национальных автономий России титульная нация отнюдь не составляет большинства, но это не мешает именно представителям титульной национальности занимать все важные посты. Так что в случае реализации этого сценария «украинское иго» многим русским активистам может показаться вполне себе счастливым временем.

При реализации этого сценария, русским и украинцам после всей «русской весны» останутся огрызки в виде условной «Крымской области РФ». По сути, это будет еще одна южная приморская российская область со всеми вытекающими прелестями — кавказской мафией, гастарбайтерами и все тем же «огораживанием» особо ценной земли под нужды «элиты». Элит, как мы поним, будет много — областная, окружная, федеральная.

И да, никаких больше партий «Русское единство» и вольных рассуждения на тему «а может быть, взять и вернуться в состав другого государства?» не будет — в РФ все это запрещено.

Как начнется война на Украине

1527101_10152427286660809_484014043_n

Федор КРАШЕНИННИКОВ, специально для «Кашина»

Этот сценарий не является для автора ни желательным, ни привлекательным. Это попытка увидеть возможный вариант развития ситуации, крайне негативный для всех.

Естественно, говоря о Януковиче, его правительстве и его армии надо понимать, что речь в любом случае идет о РФ: очевидно, что  внутри Украины никаких мощных пророссийских движений нет, а все что мы видели в последние недели явно организовано извне.

Итак, как может развиваться ситуация начиная с завтрашнего дня (хотя это может быть любой другой день, в зависимости от обстоятельств)?

1. В.Ф. Янукович заявляет, что пришло время освободить Украину от бандитов. Возможно, картинно показывает пачки писем и ссылается на звонки и личные обращения. «Украина стонет!» — говорит он.

2. Выясняется, что в ростовском изгнании Виктор Федорович готовился к возвращению — возможно, вместе со своим министром обороны, Павлом Лебедевым («А вот кстати и он!»).

3. Выясняется, что силы для вторжения у него тоже есть — и это не войска России, и даже не сомнительная «самооборона», нет. Это те самые солдаты и офицеры Украины, которые в Крыму «присягнули на верность народу Крыма» (Здесь на сцену выходит потенциальный украинский «генерал Власов» — адмирал Березовский, например).

4. Формальная роль России в данной ситуации — просто предоставление базы и техническая помощь. Ее участие может быть оформлено каким-то договором, в котором прописано, что помощь законному правительству Украины оказывается по его просьбе и будет компенсирована после «наведения порядка».

5. Вполне возможно и появление «отрядов добровольцев», в том числе опять-таки из Крыма (Крым создает богатые возможности для легализации чего угодно — люди из Крыма, оружие из Крыма, танки из Крыма, корабли из Крыма — даже если таких моделей техники там отродясь и не было). Наличие «добровольцев» в регионах восточной Украины уже анонсировалось. РФ и здесь выступает не организатором, а как бы просто не мешает «законным властям Украины» формировать добровольческие бригады на своей территории.

Естественно, после объявления всего этого времени на раскачку не будет, и «армия Януковича» очень быстро перейдет границу Украины и начнет продвижение.

Очевидно, что на территории Украины уже проведена большая подготовительная работа и в критической ситуации на сторону «армии Януковича» могут переходить посланные им на перехват соединения верных Киеву войск (не хочу никого обидеть, но среди бывших советских офицеров советская ностальгия есть, и на ней можно умело сыграть, совмещая ее с материальными посулами).

Мировой опыт проведения подобный акций учит, что стратегически важно занять какой-то крупный город и объявить его временной столицей «законного правительства». Назовем его для романтичности «Сайгоном» (хотя, при определенном развитии событий, Сайгоном может оказаться Киев, например). Это может быть Харьков, Донецк или Луганск.

В «Сайгоне» всплывают все недовольные киевской властью персонажи — включая какую-то часть депутатов Рады. Так что, кроме «законного президента» и «законного правительства» (Арбузов ведь жив и здоров?), вполне может возникнуть и «законный парламент», ну или хотя бы полупарламент.

Развилок тут несколько.

Первая — насколько быстро и далеко удастся продвинуться силам вторжения. При самом негативном для Киева сценарии все может быть кончено очень быстро, раньше чем придет какая-либо помощь. Таким образом, может быть освобождена/оккупирована или вся Украина, или ее большая часть.

Вторая — есть ли вообще у РФ цель захватить всю Украину. Если такой цели нет, как нет и желания возиться с непокорным западом Украины, то после захвата Одессы (если ее в первые же часы не захватит десант «из Крыма», состоящий, конечно же «из верных законному президенту морских десантников Украины») дальнейшего продвижения не будет.

Третья — на что на самом деле готовы ЕС, НАТО и США при таком развитии событий.

После фазы оккупации (или «освобождения» — с какой стороны смотреть) наступает фаза стабилизации.

Янукович и его «правительство» осваиваются на подконтрольных территориях, подписывают с РФ все предложенные договоры. Предпринимаются все меры по консервации новой власти и ее закреплению на местах. Если решения захватывать Киев и всю Украину нет (или становится понятным, что этого сделать уже не получится), очень быстро проводятся выборы. Россия признает новую власть и требует предоставить именно «сайгонскому» правительству право представлять Украину в ООН.

Зачем РФ «Восточная Украина»? Собственно говоря, ровно для того, зачем вообще создавались все буферные государства и марионеточные правительства.

Во-первых, РФ, полностью контролируя всю ситуацию, де-юре остается в стороне. Это позволяет оспаривать правомерность всех санкций и требований киевского правительства. Это же оставляет лазейку для Запада: мол, мы никогда не признаем этой вот Украины, но с Россией будем работать, это же отдельная страна.

Во-вторых, вести любые боевые действия можно руками «законного правительства», то есть представляя войну гражданским внутриукраинским столкновением.

В-третьих, существование «Восточной Украины» меняет всю расстановку сил в центральной Европе и Европе вообще, на много лет оставляет всю Украину в зоне нестабильности и влияния России.

В-четвертых, «Восточная Украина» становится отличным поводом для бесконечного торга с ЕС и США — о ее демилитаризации, о ее соединении с Западной Украины в рамках демилитаризованной и нейтральной (то есть не-НАТОвской, а де-факто пророссйиской) конфедерации, о чем угодно. Понятно, что на фоне таких глобальных торгов о Крыме уже никто и не будет вспоминать — как-то уже совсем не до него будет.

Все описанное выше — это положительный для властей РФ сценарий. Есть ли в нем слабые места? Несомненно, это достаточно опасный и слабый план.

Во-первых, любая военная активность в таком масштабе неизбежно приведет к человеческим жертвам — это самое печальное. И если жертв окажется много, то отношение к войне внутри РФ может быстро поменяться.
Во-вторых, любая потеря темпа может привести к затягиванию противостояния на многие месяцы и даже годы. А любая долгая война работает против агрессора, тем более что РФ в данной ситуации будет одна, и рассчитывать на чью-то помощь не приходится.

В-третьих, на территории Украины спрятать очевидную вовлеченность в конфликт РФ гораздо сложнее, чем это было в Крыму. То есть доказательств фактической агрессии со стороны РФ будет множество — от свидетельств, съемок, трофеев до пленных и (как это ни печально) убитых с солдатскими книжками, письмами и всем прочим.

В-третьих, РФ может получить обратно свою же хитрость — на стороне киевского правительства тоже могут воевать «добровольцы» из других стран и войска других стран, прибывшие в страну по просьбе киевского правительства. И обвинить третьи страны в агрессии против РФ будет сложно — все происходит на территории Украины и на любой вопрос в стиле «а что там делают ваши солдаты и почему они убивают наших?» последует встречный вопрос: «а что там делают ваши солдаты?».

В-четвертых, развитие такого сценария неизбежно приведет к полномасштабным санкциям и эмбарго против РФ. Естественно, если вся операция пройдет быстро и большинство территории Украины окажется под контролем «армии Януковича», то Запад, скорее всего, не станет особенно сильно «зарубаться» — в конце концов, все уже потеряно. Но вот в случае затягивания всей ситуации экономическая блокада и всестороннее давление очень быстро истощат силы РФ. А если придется содержать еще и «Восточную Украину» — нагрузка на экономику России неизбежно становится чрезмерной и приводит к ее быстрому коллапсу.

Захватив часть Украины и завязнув в конфликте, Россия скорее всего обречет себя на быстрый или медленный крах — и не только экономический.

Если поход на Украину так или иначе кончится поражением — это будет конец России в том виде, в котором она существует сегодня.

В каком-то смысле, темп уже потерян. Едва ли в этот раз стоит рассчитывать на фактор неожиданности, так помогший РФ в крымской ситуации — и у киевского правительства, и у других заинтересованных сторон было время собраться с мыслями и хоть как-то подготовиться к агрессии. Крым был маргинальным регионом Украины, а вот Восток Украины — это экономически развитый регион и там есть местные элиты со своими интересами. Трудно судить, насколько им выгодно оказаться под властью Москвы, но надо понимать, что если условному Коломойскому есть что терять, то он вполне может и организовать какое-то реальное сопротивление на региональном уровне.

Но главный фактор — это все-таки готовность ЕС и НАТО так или иначе помочь киевскому правительству в данной ситуации. Если Украина в ее нынешнем виде будет оставлена с Россией один на один — это надо расценивать как ее сдачу.

Конечно, можно продолжить фантазировать и порассуждать о том, к чему все это может привести в более далекой перспективе — но при  реализации этого сценария у нас для этого будет время.