1311022567_1

В начале XXI века на свет появилась русская нация.

О том, что на Украине идет процесс нацибилдинга, регулярно повторяют публицисты самых различных направлений и эти рассуждения стали общим местом. Но то же самое происходит и в России, потому что никакой русской нации до последнего времени не существовало. А когда она все-таки появилась, то многие не захотели ее признавать.
Толстой и Достоевский, березки, Александровская колонна и Кремль – это еще не нация, как, например, Лопе де Вега не был представителем испанской нации, потому что никаких наций в XVII веке еще и не было.

Конструктивистский подход к формированию национальных идентичностей исходит из того, что гражданские нации — это порождение XVIII-XIX веков. В условиях промышленной революции, революций и отступления абсолютизма, государствам требовалась унификация и национальное единство, подкрепленное чем-то более убедительным, чем вера в божественное предназначение монарха. В этом с ними были солидарны интеллектуалы, которые создавали литературные, языковые и культурные нормы. Благодаря этим нормам одни языки признавалась диалектами, а на других исполняется государственный гимн.

Эта унификация была лишь основой для гражданского национализма. А его суть – это политический консенсус. Двадцать лет назад было принято смеяться над американцами из-за их показного патриотизма и флагов на лужайке. Сатирик Задорнов, который сейчас «реконструирует» праславянские языки, сделал на этом имя: «Ну, тупые!». А это у них политический консенсус такой, флаг на лужайке вешать. Американский гражданский национализм трепетно относится к государственному флагу, как и многие другие национализмы.

Гражданская нация – это политическая позиция, основанием для которой является национальная принадлежность. Общество, в котором существует такая идентичность, как гражданская нация, легко мобилизовать, оно солидарно, ведь каждый его участник разделяет определенный набор убеждений. Например, один представитель русской нации голосует за «Единую Россию» и регулярно ходит в церковь, а другой не верит в выборы, хотя раньше голосовал за КПРФ и в бога тоже не верит. Зато они совершенно солидарны в том, что Крым наш, а подвиг народа-победителя забвению не подлежит. Это и есть консенсус гражданского национализма. А лучший способ достичь этого консенсуса – пролить побольше крови, вот почему все националисты так любят «освободительные войны». Нации нужна война, иначе нации не будет.

Когда Европа занималась национальным строительством, то Россия опоздала, как часто это делала в истории. Сословной монархии гражданская нация не очень требовалась, хватало других скреп, которые сформулировал граф Уваров.

В начале ХХ века со скрепами начались серьезные проблемы, ни одна из них уже не могла удержать в узде зашевелившуюся страну. Спасением могла стать нация, а ее родит война. Война ставит общую политическую цель, а нация это и есть политические цели, обязательные или хотя бы приемлемые для тех, из кого ей состоять. У немцев от Бисмарка и до Гитлера была ненавистная Франция, у немцев была нация. У американцев было примирение Севера и Юга (кстати одним из оснований которого стал повальный расизм американского общества до 60-х годов ХХ века), была доктрина Монро, у всех что-то было. Русские в этом смысле могли опереться только на православие, самодержавие и народность, которые с каждым годом все больше обесценивались.

Начали воевать, воевать по-новому. Не за братушек болгар, не против хивинской азиатчины. За «национальные интересы» начали воевать, которых на самом деле не было, поэтому с Японией вышло только хуже, вместо единства получили революцию. Она скрепы почти добила, а единства не создала.

Шансом стала Первая Мировая. Эта война и должна была родить русскую нацию: взрыв патриотизма, милитаризм во всех слоях общества, немецкие погромы, проливы, торжество русского оружия в Галиции. Но нации не вышло, октябрь поставил точку в деле ее созидания. Большевиков национальный вопрос сильно интересовал, а Сталин даже написал о нем целую книгу, но их мало заботил вопрос создания русского национального консенсуса. Когда члены общества «Память» в конце 80-х годов начали увлекательные рассказы про антирусскую власть советов, то они были правы.

Советская власть то играла в коренизацию с нерусскими народами, то закручивала им гайки, но никогда не забывала, что в СССР живут разные национальности и в их отношении следует проводить какую-то политику. Но главной и официальной мечтой советских властей было создание новой невиданной нации – советского народа. Причем русским в этом великом строительстве отводилась особая роль. Русские должны были стать цементом советского. Для этого дополнительная субъектность для русских оказывалась даже лишней. «Сплотила навеки», тост за русский народ, «я б русский выучил только за то». Но все-таки советский не был русским, несмотря на схожесть. Не все это понимали. Когда в ленинградской парторганизации решили, что имеет смысл создать компартию РСФСР («даже у маленькой Молдавии есть своя компартия, а мы чем хуже?»), то ленинградскую парторганизацию перестреляли с такой скоростью, что не все успели перекреститься.

В итоге за семьдесят лет советской власти советской сверхнации не создали, а русской вырасти не давали.
Зато в эти годы была Война. Настолько масштабная, что равной ей страна не знала никогда со времен монголо-татар, Война победой в которой можно гордиться. У новой постсоветской России никаких целей не было, ей нужно было удержаться и укрепиться, но на основании чего? Советский проект закончился, логично, что естественной заменой ему стал проект нации, самый популярный проект в мире. Тем более война уже была, самая лучшая, самая справедливая. Идеальная война, а не какой-нибудь Афганистан или Чечня. Вторая Мировая стала в процессе русского национального проекта «войной за независимость», той самой важной войной из которой вырастает единство, идеей которую нельзя ставить под сомнение.

Победа в Великой Отечественной и ее культ – это основа новорожденной русской идентичности, основа консенсуса русской нации, которая появилась только сейчас. Русские – это люди с георгиевской ленточкой, у которых воевали деды и еще у них нечестным способом отобрали пол-страны. Точно также, как немцами раньше назывались люди, униженные Версалем, а теперь называются люди, которые в Яд-Вашем разговаривают на родном языке шепотом. У русских не было общих политических маркеров (у советских были, но советские – это не совсем русские). Теперь русским такие маркеры дали, да еще в нагрузку добавили целый Крым, как тем же немцам в нагрузку давали Эльзас-Лотарингию, а потом Судеты. Сегодня, на фоне Донбасса, отдельные русские националисты говорят о «русской ирреденте». Ирреденту, собирание этнических территорий, большинство европейских государств пережили еще в XIX веке. Но русская нация появилась лишь сейчас, значит и ирредента в России тоже запоздалая.

Военное вмешательство на Украину стало закреплением образа нации, который активно создавался последние годы (причем достаточно бессознательно). Риторика российских СМИ и представителей самопровозглашенных республик активно оперирует образами той войны, которая положена в основание новой русской идентичности, поэтому война идет не с Украиной или даже «хунтой», а с «фашизмом». Сейчас политическая позиция в этой войне – это тот случай, когда политическая позиция совпадает с национальной. Человек с другой позицией не имеет права быть русским с точки зрения национального большинства, в ходу термин «национальные предатели», русскую нацию уже стало можно предать.

За пределами георгиевской ленточки и «Крымнаш» русских уже не существует, хотя некоторая часть таких людей пытается говорить об образе «других русских». Сформировавшееся национальное самосознание – это надолго, на десятилетия, это не лечится «правильным телевизором», тем более что телевизор еще годами будет «неправильным». Русские теперь и надолго – именно такие. С георгиевскими ленточками.

Как и любую другую нацию, этих русских кто-то придумал, кто-то создал все эти маркеры национальной идентичности и базу для национального консенсуса. И мы даже знаем имена этих людей, хотя может быть не всем они приятны.

Но родителей не выбирают.