В декабре 89 года во время союзного Съезда по телевизору шел узбекский боевик «На темной стороне луны» (надо будет тоже его посмотреть).

А в декабре 90 года тоже был съезд и тоже узбекский боевик — как раз «С любовью и болью».

И уже президент Ислам Каримов с трибуны Съезда возмущался — почему что ни съезд, так по телеку кино про убекскую коррупцию?

Кино такое драматическое. Преуспевающий ташкентский журналист Мурад Юсупов возвращается из отпуска.

В редакции его ждет какой-то мужик. Спрашивает имя, и когда Мурад говорит — да, я Мурад, — дает ему пощечину. Уходя говорит: Я Нуриев.

Нуриев — фамилию Мурад вспомнил, перед отпуском он писал про него фельетон «Портрет клеветника».

В фельетоне шла речь о том, что этот Нуриев на всех пишет жалобы, а они не подтверждаются.

Но пощечина заставляет его задуматься.

На свадьбе дочери главного редактора его просят произнести тост, а он говорит: » Жизнь прекрасна, даже если иногда бьет по морде».

И он едет в этот райцентр, где живет Нуриев, чтобы выяснить, нет ли ошибки в том фельетоне.

Нуриев работает учителем в техникуме. Директор техникума его ненавидит, но дает Мураду домашний адрес.

По домашнему адресу живет его жена, которая говорит, что Нуриев здесь больше не живет.

Мурад спрашивает у почтальонши, где его найти. Она говорит, что Нуриев пошел в интернат к сыну.

Мурад идет в интернат, и сначала видит, как сына Нуриева избивают другие дети за то, что его папа клеветник, а потом сам сын прогоняет Нуриева и гвоорит, что знать его не хочет.

Нуриев грустный уходит, и тут его догоняет Мурад. Нуриев говорит, что сожалеет о той пощечине, но не считает Мурада журналистом, потому что журналист должен писать правду о коррупции, экологии и нравственности.

Мурад задумывается — черт, а ведь действительно в Узбекистане коррупция и полная жопа с нравственностью и экологией.

Мурада отправляют на симпозиум реставраторов в город Бишкент (!), и он уже на все смотрит новыми глазами.

По дороге в Бишкент он один мужчина в самолете, все остальные русские манекенщицы. Это директор хлопкового комбината празднует юбилей, и на юбилей он себе выписал телок.

Непосредственно на симпозиуме всеми командует секретарь обкома. Какая-то телка ему нравится, и он ей дарит блюдо 18 века.

А на жене секретаря обкома — серебряное ожерелье 16 века из каталога Юнеско.

Англоязычный археолог спрашивает, как оно на ней оказалось, а она смеется ему в лицо и говорит, что муж подарил. Археолог ругается: импосибл.

Та же телка, которой подарили блюдо, хочет пострелять в тире, и секретарь обкома приказывает ментам привезти из парка тир с тирщиком.

Они стреляют на интерес, и секретарь обкома проигрывает честному русскому археологу, который за выигрыш требует вернуть блюдо.

Секретарь отказывается, тогда археолог наставляет на него винтовку и обещает выбить ему дробью глаз. Телка отдает блюдо.

Дальше Мурад снова едет в тот райцентр на попутном грузовике. По дороге подвозит выгнанную из дома молодую женщину — она только что вышла замуж, но родители жениха увидели, что на простыне нет крови. Они кричат, что она шлюха, и выгоняют ее.

Мурад привозит ее к ее родителям, отец предлагает ей, поскольку она шлюха, жить в хлеву, и она сжигает себя на глазах Мурада.

Забегая вперед, скажу, что невинности ее лишил тот секретарь обкома. Жених потом попытается убить его серпом, но жениха сдадут в психушку.

Мурад снова приезжает к Нуриеву, Нуриев ему подробно рассказывает, как работал секретарем райкома и противостоял хлопковой мафии.

За это его исключили из партии, но он сам провел следствие и собрал досье на секретаря обкома.

Досье он спрятал у сестры, а сам поехал в Москву рассказывать обо всех ужасах.

И прямо у Спасской башни его схватили узбекские менты и увезли в Ташкент судить по политической статье.

Папку ищут, но никто не знает, что она у сестры (макгаффин!).

Нуриев обещает отдать Мураду папку утром, но утром Нуриев исчезает. Он снова арестован.

Мурад идет в ментовку, там ему не рады, он грубит дежурному, и на него составлюят протокол.

Пока он ждет протокола, к ментовке привозят какого-то мажора с тремя телками на «Волге». Мажор пьяный за рулем.

Одна из телок просит ментов позвонить. Ей разрешают, а она звонит министру МВД Узбекистана.

И министр звонит ментовскому капитану — Ты понимаешь, чьего сына ты задержал? Почему ты вообще остановил эту машину?

Машина была грязная, товарищ генерал! — Грязная? Ну вот бери ведро и сам ее мой, я прослежу, — говорит министр.

Униженный капитан моет машину, а мажор и телки пляшут вокруг и поют «Капитан, капитан, улыбнитесь».

Мурад не выдерживает, заламывает мажору руку и заставляет извиниться перед капитаном.

А, еще пропустил — Мурад еще видел Нуриева в магазине, тот хотел купить мяса, а мясник ему не продал, потому что он враг народа.

И дальше уже в Ташкенте начинается персональное дело Мурада, его исключают из партии и хотят уволить.

Коллеги шумно его поддерживают, ходят с ним по улицам и кричат «Свободу Мурату Якубову», но на собрании единогласно голосуют за исключение.

Жена Мурада идет к тому мажору договариваться, чтобы тот отозвал свое заявление. Мажор согласен, но только если она с ним искупается в реке.

Делать нечего, она идет с ним купаться. Мажор дает ей купальник. В какой-то момент купальник желается прозрачным, она голая, а мажор ее фотографирует и глумливо хохочет.

А, еще было круто — на собрании, когда обсуждали, как Мурад избил мажора, кто-то сказал: Избивать детей у нас не позволено, мы не в Техасе.

И вот они понимают, что в Ташкенте им не жить, и собираются переезжать в Воркуту, Сидят уже на чемоданах, и тут звонок от сестры Нуриева.

Она говорит, что брат велел ей отдать Мураду ту папку. И Мурад едет в райцентр.

Она ему отдает папку и просит еще разыскать шофера, который фотографировал, как мафия сжигает вагоны с хлопком.

И он ищет этого водителя, тут его замечает мафия. Ты кто? — Я журналист из Ташкента. — О, приехал про нашего секретаря писать? — Да.

И его встречает секретарь, возит по области — нормальный губернатор, во всем разбирается, всеми правильно руководит.

Говорит — закон нарушать приходится, но иначе никак. Мурад (и мы) проникается к нему даже симпатией.

Тут происходит та сцена с серпом, и Мурад признается, что знает, что секретарь лишает девушек невинности. Признается, что бумаги Нуриева у него. И дальше не хочет с ним ехать, уходит куда-то пешком.

Ночует в кишлаке, а утром едет в райцентр на попутке, и тут их останавливает ГАИ. Оказывается, Мурада разыскивает милиция. Но гаишник — лейтенант, бывший капитан, которого Мурад щащитил от мажора.

И он помогает Мураду бежать, но неудачно, все дороги оцеплены.

И тогда Мурад отдает ему бумаги, чтобы мент отвез их в Москву, а сам сдается.

Его доставляют к секретарю обкома. Они обмениваются пафосными монологами, и секретарь говорит, что ему очень жаль, и уезжает.

Мурада убивают охранники секретаря обкома.

Но тот мент уже отвез бумаги в Москву, дальше подразумевается Гдлян, и почти всю мафию арестовывают.

И Нуриев стоит перед телевизором, где тот же секретарь обкома обличает коррупцию и говорит о перестройке.

То есть, в общем, хоть и трэш, но фильм даже хороший, и главное ощущение — РСФСР восьмидесятых на Узбекистан похожа не была, а сейчас пожалуй что похожа.