«Нужно перестать обременять людей этим огромным количеством нормативов и государственных регуляций». Интервью с Михаилом Световым

ФБ Михаила Светова
ФБ Михаила Светова

Андрей Волков, «Объективист», специально для «Кашина»

2017 год — год активизации политического протеста в России. Во многом этот политический протест связан с фигурой Алексея Навального, но в протесте участвует не только «ФБК» и «Партия прогресса», но и другие политические силы. Мы решили поговорить с представителями политических партий и политических движений, принимающих участие в новой волне протестов, и выяснить, за что выступают эти политические объединения и чем они отличаются от партии Навального. «Кашин» публикует интервью Михаила Светова, члена Федерального комитета Либертарианской партии России (ЛПР) и автора YouTube–канала SVTV.

— Вы являетесь членом ЛПР с ее основания?

— Ну, практически. Я в партии с момента раскола, который произошел в 2010 году. В том виде, в котором партия существует сейчас, я с самого начала.

— Сколько сейчас примерно человек являются членами партии?

— Человек 600.

— Либертарианская партия России является незарегистрированной партией. Почему не удалось добиться регистрации?

— По формальным причинам. Каждый раз возвращали подписи, говоря, что они не те, что не так заполнены документы. Типичная практика для того, чтобы не регистрировать партии и кандидатов в России.

— Насколько, по вашему мнению, распространены идеи либертарианства в России? Что необходимо, чтобы больше людей стали либертарианцами?

— Они пока не очень распространены. Думаю, за пределами больших городов это слово до сих пор неизвестно. Нужно заниматься подвижничеством, мы в большой степени подвижническая партия: мы объясняем, разговариваем, проводим встречи. У ЛПР есть такой проект «Форум Свободных Людей», когда мы едем в какую-нибудь региональную столицу (проехали уже больше 40 городов: мы были в Абакане, в Великом Новгороде, в Нижнем Новгороде, Новосибирске, Владивостоке, Хабаровске) и встречаемся с людьми, рассказываем про нашу партию, про либертарианство и политику.

— Есть ли единство в партии или существуют фракции внутри? Чем различаются программы фракций, если таковые существуют?

— Есть разные крылья, но у нас общая политическая программа. Она носит минархический [минархизм — учение об уменьшении роли государства, чьи функции будут ограничены защитой индивидуальных прав каждого человека] характер, хотя в партии очень много анархо–капиталистов. Сам я тоже анархо–капиталист [анархо–капитализм — политическое учение, выступающее за ликвидацию государства и передачу всех функций государства частным лицам, конкурирующим между собой на свободном рынке].

— Недавно вы проводили стрим на своем YouTube–канале SVTV, в ходе которого вы сказали, что хотели бы изменить программу ЛПР на новом съезде. Можете ли вы рассказать, какие именно изменения вы хотели бы внести?

— Да, на мой взгляд, она сейчас недостаточно конкретна. Я думаю, программа партии должна не только постулировать ценности, но и предлагать определенные реформы. Я для себя сформулировал, какие именно необходимо провести реформы в определенных сферах. Например, в сфере образования я хотел бы точнее расписать либертарианское предложение, отвечающее нашим минархическим целям. Хотел бы про образование добавить, про налогообложение — про те сферы, где у нашей партии есть практические предложения по реформам, которые смогут уменьшить роль государства.

— Вы упомянули идею «минимального государства». Как вы считаете, возможно ли минимальное государство в современной России? И что именно нужно, чтобы достичь минархизма?

— Я считаю, что более чем возможно. И в России, в этом смысле, даже более благоприятная почва для этих идей, чем в Европе или США, потому что в западных странах еще существует иллюзия, что государство помогает и работает, его нужно лишь починить. А в России народ настолько разочарован в государстве, что его будет проще убедить, что оно не нужно и вредно.

— Что нужно будет делать с российским законодательством, нужно ли вводить судебный прецедент и менять Конституцию РФ, если будет изменение в сторону уменьшения роли государства?

— Обязательно все это нужно менять. Конституцию нужно менять в любом случае, хотя бы потому, как она принималась: на этот счет даже не было нормального референдума. Ее написали и сверху спустили. Главный закон страны не должен так приниматься, хотя само его содержание может быть и не настолько отвратительным.

А в целом, реформа законодательства необходима. Практически все страны советского лагеря, у которых сейчас все хорошо, сильно реформировали свое законодательство. Законы РСФСР особо реформированы не были, мы до сих пор, по большому счету, живем по советским законам, и это ужасно.

— Одной из главных политических тем российской политики является отказ Кремля переподписать федеративный договор с Республикой Татарстан. Как вы считаете, что показывает эта ситуация? Какова официальная позиция вашей партии по поводу договоров с регионами?

— Политика Путина была с самого начала направлена на создание унитарного государства. Он систематически лишал регионы автономии. Происходящее сейчас абсолютно входит в логику путинского режима, выстроенного за 17 лет.

Если говорить о разделении полномочий между регионами и федеральным центром, я выступаю за сильный федерализм и считаю, что у регионов должна быть очень большая автономия.

Регионы гораздо лучше Москвы знают, какие законы отвечают их реалиям и какой стиль жизни помогает им процветать.

Я хотел бы видеть конкуренцию между регионами, как в Штатах. Сейчас пространство для этого соревнования зачищено полностью, все решается в Москве, деньги концентрируются в федеральном правительстве. А республики абсолютно бессильны во влиянии и на собственную внутреннюю политику, и на собственную экономическую ситуацию.

— В программе ЛПР написано, что одним из первых этапов избирательной реформы, которую вы предлагаете, будет упразднение должности президента РФ и института губернаторства. Почему вы выступаете за переход к парламентской республике как на федеральном, так и на региональном уровне?

— Мы выступаем за максимальную децентрализацию рычагов власти. Чем больше, тем лучше. Поэтому парламентская республика — это хорошо. Я бы даже ратовал за более прямую демократию [прямая демократия — форма демократии, при которой граждане непосредственно принимают решения, непосредственное волеизъявление народа].

Вообще, задача нашей партии — максимально децентрализовать власть, потому что, в таком случае, она будет иметь меньше влияния на нашу жизнь.

— Одним из примером уменьшения роли государства, за которое выступает ваша партия, является предложение уменьшить соцподдержку граждан. Не создает ли это сложности на выборах? И как вы собираетесь их преодолеть, учитывая то, что обещание «пакетов с гречкой» до сих пор является сильным инструментом предвыборной политической борьбы?

— Пока мы находимся в таком положении [отсутствие регистрации партии], нам вообще не светит участие в выборах, и мы можем иметь в программе все, что угодно. Путинский режим не позволяет каким-либо серьезным оппозиционным партиям участвовать в выборном процессе.

Если говорить о долгосрочной перспективе, абсолютно точно можно людям объяснить, что государство и социальные программы, существующие сегодня, на самом деле, делают жителей беднее, а не богаче. Мы содержим огромный бюрократический аппарат, который обслуживает социальные выплаты. Если рассмотреть траты на социальный пакет, то можно увидеть, что больше половины денег, выделенных на соцобеспечение, уходит на зарплаты людей, обеспечивающих редистрибуцию средств. Это абсолютная профанация. И я хотел бы переписать программу партии, изменить немного ее язык, чтобы она лучше это объясняла.

Чтобы народ разбогател, ему нужно перестать мешать работать. Нужно перестать обременять людей этим огромным количеством нормативов и государственных регуляций.

Например, сейчас очень сложно открыть свой собственный бизнес. Мне, находясь в России, проще открыть бизнес в Сингапуре, чем тут. Чтобы открыть его в РФ, нужно собрать безумное количество бумаг и соответствовать безумному количеству регуляций. Огромное число нормативов делают людей беднее, не позволяя им работать в той сфере, в который бы они хотели. Если все это отменить, мы увидим, что народ перестанет нуждаться в такой большой социальной поддержке.

[Для тех категорий граждан, кто будет продолжать нуждаться в некоторой поддержке] мы можем предложить более эффективную альтернативу социальной поддержке — ваучерную систему как в сфере образования, так и в сфере медицинского обеспечения. Это позволит этим сферам развиваться на рыночной конкурентной основе, а не быть замороженными государством.

— Считаете ли вы наличие большого количество регуляций причиной, из-за которой в России не прижились идеи свободного рынка и не появился класс капиталистов, а вместо них появился класс олигархов, связанных с номенклатурой?

— Нет, не из-за этого. Олигархи появились по другой причине: в 1990х годах была проведена абсолютно нечестная приватизация, когда «красные директора», бывшие члены КПСС и номенклатурные боссы просто прикарманили себе все. У народа в связи с этим возникает совершенно справедливый скепсис по поводу большого капитала. Он в России практически весь был получен преступным путем. Это не критика капитализма, ни в коем случае. Это критика больших денег в России, которые к рынку не имеют никакого отношения.

— Вы лично высказывались в поддержку Алексея Навального как кандидата в президенты Российской Федерации.

— Да.

— Разделяет ли партия вашу позицию, и будет ли ЛПР официально поддерживать Навального на выборах в 2018 году, несмотря на различие в программах?

— Мы это, скорее всего, будем решать на съезде. Думаю, партия не поддержит его именно из-за различий в программах. Но индивидуально почти все члены партии ему симпатизируют, потому что с Навальным можно спорить, и он возвращает политическое пространство в Россию. С Путиным мы спорить не может, нам не дают. Если при Навальном у Либертарианской партии России будущее есть, то при Путине нет никакого вообще.

— Представим, что вы лично или кто-то еще из ЛПР победил на выборах президента России. Какие первые три действия необходимо сделать после победы?

— Люстрации. Это самое главное. (смеется) Нужно, чтобы новые люди заняли должности, на которых принимаются решения. В первую очередь, следует обновить министерский кабинет. А дальше — писать реформы. На самом деле, это очень серьезный вопрос для меня, не уверен, что могу полноценно ответить в формате интервью. Но самое главное — написать программу реформ всех проблемных отраслей.

Если вы хотите именно 3 действия, то первое — люстрации, второе — новый молодой кабинет, состоящий из людей, которые никакого отношения к путинской и советской власти не имели (их можно найти как в Росиии, так и за границей, среди молодежи очень много умных и интересных людей), и третье — набрать нормальных советников. Дональд Трамп, когда он баллотировался в президенты США, на одних из дебатов сказал, что не является экспертом во всех отраслях, но у него будут самые лучшие эксперты советниками, и он будет к ним прислушиваться, так как они лучше знают, что нужно делать. Думаю, будущий президент России, кем бы он ни был, должен поступить именно так. Глупо надеяться, что один человек может дать правильные ответы на абсолютно все вопросы. Он должен окружить себя людьми, которые позволят ему принимать взвешенные и аккуратные решения, двигающие страну в сторону большей свободы и большего благополучия.

«Институт легальной политической оппозиции в России необходим». Интервью с основателем «Протестной Москвы» Романом Рашимасом

Из Твиттера
Из Твиттера

Андрей Волков, «Объективист», специально для «Кашина»

2017 год — год активизации политического протеста в России. Во многом этот политический протест связан с фигурой Алексея Навального, но в протесте участвует не только «ФБК» и «Партия прогресса», но и другие политические силы. Специально для «Кашина» Андрей Волков решил поговорить с представителями политических партий и политических движений, принимающих участие в новой волне протестов, и выяснить, за что выступают эти политические объединения и чем они отличаются от партии Навального. Первое интервью в этом цикле — интервью с основателем крупной политической площадки «Протестная Москва» Романом Рашимасом.

— Кто и когда придумал идею создать такую площадку как «Протестная Москва»? Сколько человек было изначально в команде?

— Все началось в преддверие акции 26 марта, где-то через неделю после того, как было объявлено, что состоится митинг. Я решил, что раз такое дело, нужно собрать людей, привлечь их к какой-то деятельности. Я сразу решил, что пойду туда. Создал чат в телеграме, куда приглашал народ с помощью комментариев во «ВКонтакте», просто чтобы соединялись там вместе, сделали бы плакаты. Через сутки уже нас стало 100 человек, потом через два дня — 200, 300, к 26 марта дошли почти до 1000 человек. Тогда решили создать канал и поняли перед митингом, что такую большую аудиторию стоит удержать и продолжить развиваться. Я выделил определенный актив чата — человек 10, и вместе мы стали придумывать концепцию. Так мы и родились.

— Сейчас в команде «ПМ» тоже работают 10 человек?

— Да, десять.

— Вы все разделяете одни и те же взгляды? Есть ли какая-то партия, членами которой вы все являетесь?

— Нет, наша особенность как раз в том, что взгляды почти у всех разные, [в команде есть] члены разных партий. От националистов до либертарианцев.

И мы пытаемся выступать консолидирующей силой между различными оппозиционными объединениями.

— В 10 пунктах о «Протестной Москве» Михаил Чичков написал, что у «ПМ» нет бюджета, большая часть деятельности осуществляется вами или волонтерами. Делают ли вам ежемесячные пожертвования?

— Ежемесячных нет, мы объявляем фандрайзинг только в случае необходимости. Пишем, что на такие-то цели нужны такие-то деньги, и люди скидывают. В итоге, мы после этого определенную смету присылаем каждому, кто «задонатил» [пожертвовал деньги — прим.]. Постоянного счета, указанного в канале или в чате, у нас нет.

— Вы довольно сильно связаны с ФБК и с кампанией Алексея Навального и часто устраиваете одиночные пикеты в его поддержку. Можно сказать, что именно вы являетесь его ядерным электоратом. Алексей Анатольевич и его команда, в свою очередь вас ретвитят и дают вам интервью. Как получилось, что «ПМ» стала третьей по значимости площадкой для его сторонников?

— Я бы сказал, что насчет ядерного электората — совсем не точно, как я уже говорил выше, у нас не только поддерживающие Навального люди. Тут дело не в том, что мы пытаемся его во всем поддерживать и стремимся быть этой самой «третьей силой». Скорее он нам подсобил, чем мы ему.

В то же время, учитывая нынешнее состояние дел, именно Навальный создает повестку дня, именно он придумывает все политические акции, которые привлекают к себе большое количество людей, поэтому мы не можем его не поддерживать в сложившейся ситуации. Но не секрет, что, в большинстве своем, мы являемся его сторонниками.

— В своем канале вы периодически говорите, что не со всем согласны с Навальным. Не могли бы вы разъяснить, по каким именно вопросам расходятся позиции «Протестной Москвы» и Алексея Навального?

— Наши позиции расходились в том, как осуществлялась правозащита после митингов, как 26 марта, так и 12 июня. Мы уверены, что это можно было сделать лучше и это нужно было сделать лучше. Сами пытались во всем помогать. Это не повод, чтобы полностью отвернуться от него и от его кампании, это скорее объективная критика, которую они воспринимают. У нас прямой диалог, например, с [Николаем] Ляскиным. Все то, что мы им говорим, они воспринимают как дельные советы и используют впоследствии.

Второе замечание касается того, что прочие политические силы, вроде «Открытой России», редко используются и их мнение не учитывается, скорее к ним относятся негативно, а в обратную сторону это не работает. У «ПМ», например, готовится лекция по правозащите, которую мы  готовимся провести вместе с «Открытой Россией» в ближайшее время. И это одна из тех акций, которая у нас никак не связана со штабом Навального. При этом Николай Ляскин лично сказал, что штаб ничего против не имеет, можно звать волонтеров кампании, так как это полезно для всех.

У нас получилось наладить диалог между различными силами и как-то их действия координировать.

— В своем программном тексте вы пишете, что для вас приоритетом является «правовая поддержка тех, кто оказался в проблемной ситуации или рискует там оказаться». После акции 12 июня вам удалось быстро скоординировать желающих помочь задержанным на акции («передачами» или правовой помощью). Почему, по вашему мнению, именно «ПМ» удалось быстро привлечь на помощь волонтеров? Сотрудничаете ли вы с кем-то из адвокатов и/или с другими организациями, кроме «Открытой России»?

— «Открытая Россия», «ОВД-Инфо» и «ФБК». А что касается «передачек» 12 июня, можно посмотреть по статистике, у нас было где-то два или три поста вечером того дня, у каждого из них около 50 тысяч просмотров сейчас. Даже команда Навального репостила именно нас в телеграме. И наши админы разъезжали по ОВД, пытались координировать народ, поэтому считаем, у нас все получилось.

— Михаил Светов, член ФК Либертарианской партии России, считает, что Алексея Навального нужно поддерживать сейчас, так как он — ледокол, который может разрушить нынешнюю систему и установить условия для появления политической конкуренции в стране. Согласна ли «Протестная Москва» с этим мнением?

— Насчет этой позиции Светова, что Навальный является неким ледорубом, пожалуй, мы все согласны. Кроме Навального, нет сейчас ни одной личности, ни одной политической силы, способной в ближайшей перспективе создать открытую политическую систему в России. Здесь дело не в какой-то безусловной поддержке, ему нужна критика, и ему нужно научиться эту критику воспринимать, так как мы видим, что он к ней болезненно относится. Можно и нужно Навального критиковать, но необходимо продолжать его поддерживать.

— Практически через месяц после акции 26 марта в Медиуме «Протестной Москвы» вышло интервью с бойцом ОМОНа, которое сразу стало крупным медиасобытием. Легко ли этот сотрудник согласился на интервью с вами? Планирует ли команда «ПМ» продолжать деятельность в журналистском ключе?

— Помимо интервью с омоновцем, у нас вышло еще несколько интервью и готовится парочка. А что касается именно этого разговора, думаю, лучше поговорить непосредственно с автором Михаилом Чичковым. Остальная команда особо этого не касалась, так как дело необычное, но у нас есть все доказательства: мы видели его удостоверение, есть выписка со счета в «Сбербанке», где указана его низкая зарплата. Здесь неоспорим тот факт, что интервью настоящее.

Важно заметить, что ссылки на этот материал постили многие медиа, и в комментариях были различные позиции: кто-то писал, что это все «постанова», «заказ», и все такое прочее, но люди, которые служили (в армии, в МВД), писали: «В принципе, да. Боюсь, что так и есть».

— В программном манифесте «ПМ» утверждается, что «Протестная Москва» не является «политическим движением, партией или формальным объединением с постоянным членством», но, в то же время, вы ходите на акции протеста под своими флагами и регулярно устраиваете собственные пикеты. Не кажется ли вам, что концепция изменилась? Каким вы видите будущее «Протестной Москвы» после конца политического застоя в России?

— В этом пункте мы скорее говорили не о том, что мы не будем поддерживать какие-то политические акции, а пытались утвердить тот факт, что нет никакого обязательного членства, мы не приемлем никаких взносов — максимальная неформальность. И то, что мы объединяемся под нашими флагами эту неформальность даже подчеркивает, потому что существует независимая организация, в которую может прийти кто угодно, и каким-то образом реализовать свой политический потенциал.

В этом я тоже вижу наше определенное достижение, так как нам удалось мобилизовать народ на активность, которая не связана с конкретной личностью или с конкретными убеждениями.

Насчет того, что мы будет делать в том будущем, когда политический застой, как мы все надеемся, прекратится, лично я как основатель «ПМ», но не лидер, так как мы на равных правах, считаю, что

институт легальной политической оппозиции в России необходим.

Всегда должна быть сила, критикующая действия власти на официальных и легальных правах. Например, как оппозиционное [теневое] правительство в Великобритании. Это должно осуществляться на законных основаниях и быть такой противодействующей силой не ради захвата власти силовым путем, а для того, чтобы власть понимала, что она делает неправильно, что нужно изменить. Вот такая концепция, для меня лично, идеальная.

— Вы сами собираетесь идти в политику и становиться политическим деятелем?

— Нет, пока об этом не думал, если честно, потому что еще учусь. Планирую закончить университет, я учусь на юридическом и собираюсь скорее в этом поле работать.

«Вопрос не в профессиональной деятельности журналиста, вопрос в отношении к человеку, к его правам и свободам». Репортер, фотожурналист, правозащитник и адвокат о задержаниях журналистов на протестных акциях

Белорусская картинка с Грэмом Филипсом, редакция не удержалась
Белорусская картинка с Грэмом Филипсом, редакция не удержалась

Андрей Волков, «Объективист», специально для «Кашина»

Новая волна протестной деятельности, активизировавшаяся пару месяцев назад в России, вскрыла и показала широкой общественности многие проблемы нынешней российской действительности. Одной из таких проблем является задержание журналистов на протестных акциях.

Российским законодательством такие действия по ст. 144 УК РФ квалифицируются как «воспрепятствование законной профессиональной деятельности журналистов». Специально для «Кашина» Андрей Волков поговорил с журналистами, правозащитниками и адвокатами, и выяснил у них, как происходят такие задержания, что нужно делать в этой ситуации, и как, по их мнению, можно решить проблему задержания журналистов на протестных акциях.

Евгений Берг, корреспондент отдела быстрого реагирования «Медузы»

— Вы — корреспондент издания «Медуза» и часто освещаете протестные акции. Вас пару раз задерживали. Как это было? Помогало ли вам наличие пресс-карты?

— Если быть точным, то полтора раза. Ничего особенного не происходило, у меня, на самом деле, не такой большой опыт, как, например, у моего начальника Андрея Козенко. Меня пытались задержать на акции 12 июня на Тверской, полицейские в какой-то момент с двух сторон заблокировали часть людей и просто вели эту «коробочку», пока не вытеснили ее в переулки. До этого начали задерживать внутри. Это происходило следующим образом: в толпу входило несколько полицейских, человек 5-6, был среди них главный, который просто брал и уводил человека, не приглянувшегося ему человека по какой-то причине. Я начал снимать его на камеру своего телефона, он увидел это, некоторое время терпел, после чего сказал: «Ну-ка давай пойдем со мной». Я сразу сказал, что являюсь журналистом, но он завел меня за ограждение. Меня окружило человек десять полицейских, я им показал пресс-карту. Задержавший меня полицейский спросил, где мое редакционное задание, на что получил ответ, что если есть пресс-карта, то редакционное задание не нужно. Он еще чуть поругался, а потом вытолкал меня рукой в спину за ограждение. На самом деле, не самый плохой сценарий.

— Часто ли вы встречаетесь с тем, что на протестных акциях полиция мешает вам осуществлять вашу профессиональную деятельность? Как они реагируют, когда вы апеллируете, например, к ст. 144 УК РФ?

— Апеллировать к чему-либо бесполезно. Если проводится задержание, стоит сразу начать говорить: «Я – журналист». И продолжать, пока не отпустят, даже если увезли в ОВД.

Часто ли они мешают? Да, бывает. Меня не задержали, поэтому, наверное, жаловаться я права не имею. А то, что они не пускают куда-то и оттесняют людей – это обычные события на протестных акциях, которые и надо описывать в своем репортаже.

— Вы ужедовольно продолжительное количество времени освещаете несанкционированные протестные акции. Как вы считаете, стала ли полиция более лояльно относиться к журналистам на акциях? Стало ли проще журналистам заниматься своей профессиональной деятельностью?

— Скажу вам честно, что не большой профи, так как между теми акциями, что я посещал в начале 2014, когда еще работал в Большом Городе, и теми, что я посещал уже как корреспондент «Медузы» прошло не так много времени. По моему скромному опыту, я бы не сказал, что у них прошли какие-то изменения. У них есть некое правило, что если перед ними журналист, то его лучше не винтить. Они стараются ему следовать, но когда начинается давка или вытеснение протестующих, то, естественно, всем не до пресс-карт.

Они просто давят людей.

— После задержаний журналистов на акциях 26 марта и 12 июня такие организации,как Союз журналистов России (СЖР), заявили, что действия полицейских недопустимы. Как вы считаете, смогут ли действия этих организаций что-то поменять, и вообще, возможно ли решить эту проблему, учитывая современную российскую политическую действительность?

— Никогда не слышал, чтобы Союз журналистов России кому-то помог. Мне кажется, что у нас нету никакого профессионального объединения журналистов, которое могло бы помогать своим коллегам в случае нарушения их прав. Немного зная тусовку изнутри, слабо себе представляю, чтобы такая организация появилась в ближайшее время.

Давид Френкель, фотожурналист, фрилансер

— Вы уже несколько лет освещаете протестные акции, сколько примерно раз вас на них задерживали?

— Снимаю я протестную активность с 2011 года, с тех пор меня задерживали в феврале 2014 года на сходе в поддержку Навального, в ноябре 2015 на акции ФБК у «ЛенЭкспо», затем в ноябре 2016 в Сегеже, в декабре с «НОДом», 26 марта и 12 июня 2017 на больших митингах. Получается 6 раз за почти 7 лет. Все 6 раз я был фотожурналистом, никак в самих акциях не участвовал, не имел символики и не выкрикивал лозунгов.

— Задержания на акции 12 июня активно вызвали широкий общественный резонанс. Многие журналисты, например, вы и Ксения Морозова, были задержаны, несмотря на то, что показывали свои пресс-карты. Помогает ли вообще вам их наличие в таких ситуациях? Действия представителей правоохранительных органов по отношению к журналистам на акции 12 июня являются эксцессом или обыденностью?

— Помогает ли пресс-карта очень сильно зависит от настроя полиции, характера акции, приказов, которые полицейское начальство раздает.

На уличных акциях, пикетах, перформансах пресс-карта спасает очень часто.

Обычно там рядовые полицейские действуют на свое усмотрение, поэтому наличие бумажки для них очень важный фактор. Иногда полицейские сами требуют что-то, при этом совершенно не зная законов, поэтому могут попросить аккредитацию на акцию или потребовать к пресс-карте редакционное задание. А вот на акции ФБК у «ЛенЭкспо» в 2015 году было какое-то начальство и приказ был убрать всех, поэтому выкручивали руки, а про пресс-карту говорили «можем такую дома на принтере напечатать».

На митингах долгое время для защиты от случайного задержания было достаточно камеры покрупнее и объектива подлиннее — где-то с 2012 таких не брали. Однако на митинге 26 марта это стало не так. Возможно, обозлились на митингующих — толпа свободно ходила по городу, выкрикивая лозунги, а полиция лишь взирала со стороны. Когда сотрудники полиции получают приказ задерживать, то их уже не очень волнуют законы или бумажки — никто из непосредственно задерживающих не представляется, не называет причины задержания, многие либо снимают жетоны вообще, либо прикрывают их руками, прячут лица за тонированными забралами шлемов. На пресс-карты не смотрят, 26 марта я неоднократно показывал свою карту сначала сотрудникам, стоявшим в оцеплении, в которое один из них меня затолкнул, затем уже непосредственно тащившим меня —

их это только разозлило, так что они ударили меня по ноге, в пах и выкрутили ухо.

После 26 марта была акция «Надоел» 29 апреля у метро Горьковская, немногочисленная акция, закончившаяся более чем сотней совершенно неоправданных задержаний, в том числе журналистов. Так что к 12 июня такое отношение уже стало привычным, я даже получил в редакции «Медиазоны» редзадание, хотя по закону оно не требуется при наличии пресс-карты.

— Не раз под давлением общественности власть вынуждена была принимать какие-то действия, чтобы защитить права журналистов на акциях. (идея с жилетами, например) Как вы думаете, стали ли полицейские относиться лояльнее к журналистам, освещающим акции, по сравнению с протестами 2011-2012?

— После акции 29 апреля была встреча журналистов с полицейским начальством, чтобы «договориться» о том, как защитить журналистов от задержаний.

Фактически на ней полицейское начальство обвинило журналистов в провокациях.

Они также ссылались на требование закона о митингах, в котором говорится о необходимости журналистам иметь опозновательный знак — по их мнению, пресс-карта на шее недостаточно заметна и таким знаком быть не может. А вот как раз жилет — это именно такой опознавательный знак, по их мнению.

С одной стороны, действительно жилет хорошо заметен, а задержаний в жилетах в Петербурге пока не было. Т.е. это в принципе эффективная мера, чтобы бороться с задержаниями.

Самая главная проблема заключается в том, что, однажды согласившись на эти жилеты, наши коллеги обрекли нас на то, что отстутсвие жилета стало упреком в адрес журналиста на акции и даже поводом его задержать («ну и что, что документы есть, жилета-то нет»).

Хотя очевидно, что это мера должна была дать дополнительную защиту и быть добровольной. На встрече с полицейским руководством звучали другие аналогичные предложения: аккредитации при ГУМВД на все акции в течение года (тут вызывает вопрос, как вообще может полиция аккредитовывать на несогласованные акции) или введение вместо жилетов рукавов (такие рукава уже созданы петербургским Союзом журналистов, но порядок их получения пока не определен). Рукава были предложены как более комфортная замена неудобным жилетам. Однако, во-первых, нет никаких гарантий, что отсутствие рукава не станет основанием для задержания, во-вторых, неясно, как эти рукава будут получать фрилансеры, корреспонденты незарегистрированных изданий, а тем более, что будет с теми, кто не связан с редакциями, но на самих акциях выполняет исключительно журналистскую деятельность, пусть даже это их личный блог или канал на ютубе.

Я так же опасаюсь, что введение таких мер позволит полиции осуществлять цензуру, отказывая неугодным журналистам в получении рукава или жилета, а затем задерживая или не допуская на акции.

Есть и более практические недостатки, например, заметность на уличной акции может просто навредить работе или сделать ее невозможной. Знаю от коллег случаи, когда по жилетам в толпе выцепляли и оттесняли от важных событий, например, от задержаний лидеров. Если бы жилеты или рукава были удобными и не мешали работе, то их бы и так носили.

На той же встрече была дана «инструкция», как следует себя вести в случае задержания: не сопротивляться, идти в автобус, в автобусе показывать документы. Давались обещания, что перед «отправкой» каждого автобуса будут проверять, есть ли в нем журналисты. 12 июня, зная об этой инструкции, журналисты (я, например) относительно спокойно шли в автобус, где на глазах у начальника Управления информации и общественных связей ГУМВД по Санкт-Петербургу господина Степченко получали категорический отказ разбираться, журналисты они или нет. Мне было сказано, что меня отвезут в отдел, а там господин Степченко разберется, хотя в этот момент он стоял в метре от меня, а его заместитель фактически санкционировал мое задержание, отдав команду увозить, видя и мои документы, и зная меня лично.

По моему впечатлению, отдельные действия сотрудников полиции 26 марта или 29 апреля свидетельствуют о целенаправленном желании кому-то навредить, применить силу просто так, при этом не разбираясь журналист этот человек или просто участник акции.

26 марта сотрудник полиции ударил дубинкой по камере фотографа Александра Петросяна, сделал это намеренно и нагло, без какой-либо на то причины, просто увидев в толпе вытянутую руку с камерой. 29 апреля несколько фотографов было задержано крайне жестоко, с нанесением ударов и порчей одежды, а вопросы «за что вы так, я просто журналист» вызывали только еще большую агрессию. 12 июня было спокойнее, возможно, как раз под давлением общественности. Что касается протестов 2011-2012 годов, то мне трудно оценивать, я тогда только начинал снимать, но по моим ощущениям такой направленной агрессии не было. Журналистам много прилетало в том числе и потому, что у многих участников акций были документы журналистов, а полиция стала брать всех подряд. С другой стороны, были и сломанные руки, и разбитые головы, пока, к счастью, до такого не дошло. Но, боюсь, это лишь вопрос времени и того, какие приказы и как отдаются.

— Вас задерживали не только в Санкт-Петербурге и Москве. Например, был инцидент в Карелии возле колонии, где содержался Ильдар Дадин. Отличается ли отношение полицейских к журналистам в регионах и в крупных городах?

— В Сегеже задержание для меня было относительно безобидным. Там были сотрудники полиции, которые не понимали вообще, что происходит, акций протеста или пикетов они никогда не видели, законов они не знали, что делать с этим совершенно не понимали. Поэтому в отдел отвезли вообще всех, кого увидели, на всех составили протоколы о доставлении, а потом уже звонили Карельскому руководству разбираться, что со всем этим делать, какие причины задержаний придумывать. Меня в итоге просто отпустили с этим самым протоколом о доставлении. Но, в целом, отношение у полиции там было даже какое-то дружелюбное. Я видел акции в Москве, и там полиция действует гораздо жестче и наглее, чем в Петербурге. Постоянные задержания за одиночные пикеты, постоянные новости о том, что у журналистов на акциях проверили паспорта — все это, конечно, незаконно.

В Петербурге эксцессы пока точечные и связаны с массовыми беспорядочными неоправданными задержаниями, а не систематическим давлением.

— Довольно известна история о врачах, которые связали и душили вас после незаконного задержания на акции «НОДа». СК тогда отказал возбудить дело. А случалось ли хоть раз, чтобы мешавшие вашей профессиональной деятельности представители власти/госструктур несли потом ответственность за свои действия?

— Нет, не случалось. Даже на самые очевидные и доказанные случаи приходят отписки, что нарушений не обнаружено. Буквально вчера пришел ответ, что в действиях полиции 12 июня нарушений не обнаружено. И это при том, что сотни людей задержаны неизвестными сотрудниками без жетонов, без объяснения причин, задержаны журналисты и даже депутат ЗакСа Максим Резник. Сотни фотографий и видеозаписей этих очевидных действий, которые попадают и под превышение полномочий, и под препятствование журналистской деятельности, остались без внимания, нарушений нет. Такие же отписки приходили и после 26 марта, и после 29 апреля. Такие же отписки пришли после моего случая с врачами. В таких случаях проводящими проверку считается, что оснований не доверять словам полицейских нет, хотя, например, в материалах проверки по моему случаю с врачами в показаниях полицейских огромное количество лжи, что подтверждается даже видеозаписью из отдела.

Но покрывать своих будут любой ценой. Если только не убьют кого-то.

— После акции 12 июня была новость, что при СПЧ собираются создать «подкомиссию по защите прав журналистов, освещающих публичные акции». Ее должен возглавить глава Союза журналистов Москвы (СЖМ) Павел Гусев. Как вы считаете, может ли такая подкомиссия или организация, как СЖР или СЖМ, как-то повлиять на ситуацию? Возможно ли в нынешней политической действительности России решить проблему задержания журналистов на протестных акциях?

— Чтобы решить проблему задержания журналистов, нужно сделать одну простую вещь. Нужно задерживать людей за их действия. Сейчас задерживаются все подряд без разбора, зачастую с неадекватной жестокостью. Неудивительно, что в такой ситуации под руку попадают не только любые участники акций, вне зависимости от активности, но и журналисты, прохожие, депутаты, люди, оказывающие задержанным юридическую помощь. Удивительно, как полицейские друг друга не задерживают, хотя наверняка с сотрудниками в штатском, которых множество на массовых акциях, такое случается. Ходит легенда, что если при задержании закричать, что «свой», то отпустят.

Никакая комиссия и никакой совет не заставят полицию действовать адекватно, ведь смысл разгонов не в обеспечении порядка или безопасности (а на всех последний акциях полиция была единственным источником опасности для собравшихся), а в запугивании и устрашении, чтобы больше не пришли.

Комиссия может и должна заступаться за журналистов, и, хотя бы, создать в профессиональном сообществе представление, что такие действия в отношении журналистов недопустимы. Сейчас нормой является сказать, что журналист сам виноват, а надо было подальше стоять, например. Сплочённое профессиональное сообщество могло бы на что-то повлиять, но саму возможность такого сообщества в современной политической действительности я ставлю под сомнение.

Алексей Полихович, правозащитник, ОВД-Инфо

— Как часто к вам на горячую линию ОВД-Инфо обращаются журналисты?

— На самом деле, именно из-за задержаний журналисты к нам обращаются не так часто. Но мы регулярно узнаем о задержаниях представителей СМИ от активистов или как-то еще. Сами журналисты чаще пишут нам, чтобы найти контакты героя новости, либо взять комментарий.

— Есть ли у вас какая-то статистика задержаний журналистов на протестных акциях? Например, сколько примерно было задержано за последние 4 месяца?

— Специально мы такие данные не собирали. Но если посмотреть наши новости начиная с марта, то получается, что

всего за 4,5 месяца задержали 35 журналистов, из которых 21 — на публичных акциях.

14 человек задержали 26 марта во время всероссийской антикоррупционной акции “Антидимон”.

— Как вы считаете, лучше ли относятся к журналистам полицейские в автозаке и в ОВД, чем к обычным гражданам? Легче ли вам как правозащитнику «вытащить» журналиста?

— Нередко случается, что задерживают всех скопом — и активистов, и журналистов, но в отделе полиции журналистов просто отпускают, а на активистов составляют протоколы. Шансов избежать неприятных последствий у журналиста, конечно, больше. Насчет отношения — бывает разное. Например, фотографа Давида Френкеля душили в отделе вызванные полицейскими врачи, а в Петрозаводске журналиста Алексея Владимирова сотрудник полиции избил на акции 26 марта.

— По вашему опыту, являются ли журналисты более юридически грамотными, чем большинство задержанных?

— В общем и целом, да, но точного правила нет. Прожженные московские активисты, думаю, более юридически подкованы, чем среднестатистический журналист. Но обычно журналист, который идет на акцию протеста, примерно понимает, что в России происходит с акциями протеста и их участниками — поэтому он чуть более подготовлен, чем школьник, пришедший на митинг Навального впервые.

— Помогает ли наличие журналиста в ОВД задержанным активистам? Начинают ли сотрудники полиции вести себя более правомерно в присутствии журналистов?

— На этот вопрос ответить трудно — для этого нужно влезть в головы полицейских, или хотя бы переговорить с ними, расспросить о переживаниях, которые они испытывают, доставляя человека с пресс-картой в отдел.

— Почему, несмотря на наличие ст. 144 УК РФ, организаций типа Союза журналистов, не получается решить проблему задержания и наказать тех, кто специально мешает осуществлению профессиональной деятельности?

— Статья 144 уголовного кодекса РФ не работает. Можно вспомнить историю с микроавтобусом КПП, сожженным на границе Чечни и Дагестана — там, правда, нападавшие могли быть и не полицейскими, но суть одна. То есть, если 144 статья не работает в серьезных случаях насилия в отношении журналистов, что тут говорить о рядовом задержании и «административке».

Если полицейский никого не убил или не покалечил — значит для системы он точно чист. Неправомерное задержание? Фигня.

Да и если есть серьезное преступление, все равно необходимы усилия правозащитников и опять же СМИ для того, чтобы ситуацию не замяли. Это же фундамент всей исполнительной власти — исключительно по закону она не может работать чисто архитектурно.

— Как вы считаете, достаточно ли российское законодательство защищает права журналистов? Вся проблема в представителях исполнительной власти или и в законодательстве?

— Большая проблема в судах. Справедливые и адекватные решения судов могли бы исправить ситуацию с неправомерными действиями полицейских — и в отношении журналистов, и в отношении активистов.

— Предлагалось ввести опознавательные знаки для журналистов типа специальных жилетов и рукавов. Что вы думаете по поводу данной инициативы? Поможет ли она журналистам или наоборот?

— Не уверен, что подобное новшество что-то сильно изменит.

— После акции 12 июня была новость, что при СПЧ собираются создать «подкомиссию по защите прав журналистов, освещающих публичные акции». Ее должен возглавить глава Союза журналистов Москвы Павел Гусев. Как вы считаете, может ли такая подкомиссия или организация типа СЖР или СЖР как-то повлиять на ситуацию? Возможно ли в нынешней политической действительности России решить проблему задержания журналистов на протестных акциях?

— Наверно, какие-то проблемы организации вроде СЖР решать способны. Могут ли они изменить положение дел в принципе? Вряд ли. Ввяжутся ли они в какую-то экстремальную политическую историю? Тоже вряд ли.

Сергей Бадамшин, адвокат

— Как часто к вам обращаются задержанные журналисты?

— В принципе, журналисты не столь массово задерживаются на протестных акциях, чтобы я мог сказать, что они часто обращаются. Но такие случаи бывали. Как правило, сотрудники полиции действуют следующим образом: люди в форме получают указание по радио, кого задерживать, либо сотрудники в штатском показывают на людей. Иногда бывают такие сбои, когда задерживают представителей средств массовой информации. Журналисты пытаются объяснить, что они не участники и их задерживать не надо, но сотрудники полиции, которым дали команду, задерживают всех, выполняя приказ. Когда доставляют в автозак, там пытаются как-то разбираться. Иногда подходят оперативные сотрудники, руководство бойцов и стараются либо освободить журналистов на месте, либо по доставлению в ОВД.

Один из известных случаев, к которому я имел косвенное отношение — это дело журналиста The Guardian [Алека Луна – прим.], который был задержан. На него были составлены административные материалы, и Тверской районный суд фактически оправдал его. На первоначальном этапе я постарался его проконсультировать, а дальше он обратился к Илье Новикову и вполне успешно получил профессиональную, квалифицированную помощь.

— В нарушении каких статей обычно пытаются обвинить задержанных на протестной акции журналистов? Примерно какой процент журналистов получает обвинительный приговор?

— Примерно все то же самое, что и с обычными гражданами, которые задерживаются [на протестных акциях].Это 20.2 с разными частями (нарушение установленного порядка организации либо проведения собрания, митинга, демонстрации, шествия или пикетирования), либо 19.3 (неповиновение законному распоряжению сотрудника полиции).

Статистику, естественно, я не веду. Не могу сказать, какой процент получает обвинительные постановления. Как правило, стараются решить этот вопрос на месте и материалы не составлять. Если все же доходит дело до суда, то, в большинстве своем,

суды, к сожалению, стали таким органом процессуального контроля, фактически выступая на обвинительной стороне.

Подчищают недочеты и привлекают по этим статьям журналистов к ответственности. Я, по крайней мере, не слышал, чтобы хотя бы одного журналиста отправили «на сутки». Видимо, какой-то есть момент, что судьи видят, человек с редакционным заданием, поэтому назначают наказание исключительно в виде штрафа.

— Было ли хоть раз на вашей практике, чтобы незаконно задержавшие журналистов полицейские несли ответственность за свои действия?

— На моей практике — нет.

— Почему, несмотря на наличие ст. 144 УК РФ, организаций типа Союза журналистов, не получается решить эту проблему и наказать тех, кто специально мешает осуществлению профессиональной деятельности?

— Не могу отвечать за Союз журналистов, не в курсе их деятельности. Но, в принципе, такая статья существует и, наверное, журналистам стоит мотивированно обращаться в Следственный Комитет для проведения доследственной проверки с соответствующими заявлениями и с целью возбуждения уголовного дела. Я рекомендую обращаться за помощью к адвокатам, которые могут, по крайней мере, подсказать, как правильно написать заявление, на что акцентировать внимание при даче объяснений до возбуждения уголовного дела, и т.д.

Не могу сказать, почему, что мешает [решить проблему незаконного задержания журналистов], потому что здесь вопрос в правоприменительной практике, которая не так часто сталкивается именно с этой специальной нормой. Как видим, есть определенная избирательность, в Новосибирске ничто не помешало возбудить и довести дело до обвинительного приговора по 144 статье. Но тут уже в отношении представителя штаба Навального [в августе 2016 года Леонид Волков был признан виновным Центральным районным судом Новосибирска в препятствовании работе журналистов LifeNews во время встречи в предвыборном штабе «ПАРНАСа» с Алексеем Навальным – прим.].

— Как вы считаете, достаточно ли российское законодательство защищает права журналистов? Вся проблема в представителях исполнительной власти или и в законодательстве?

— На первый вопрос, думаю, должен отвечать журналист, не адвокат. Относительно второго вопроса, прежде всего проблема не столько в законодательстве, сколько в правоприменении. Если законодатель принимает довольно большое количество законов, это не значит, что все законы будут исполняться. Нужны законы, которые будет действительно исполняться, будут легко и просто читаемы, и недвусмысленно написаны. Для ограничения каких-либо злоупотреблений нужно обратить внимание законодателей на простоту языка и недвусмысленность формулировок. И, естественно, если вслед за законодателями исполнительная власть и конкретные законоприменители будут следовать духу и букве закона, то проблем не будет никаких.

— Когда журналиста задерживают, у него могут попросить показать пресс-карту, а иногда и редакционное задание. Что вообще по закону должен предоставить освещающий акцию, чтобы подтвердить, что он занимается своей профессиональной деятельностью?

— Нет такого понятия, что он по закону должен предоставить. Журналист на месте событий должен действительно подтвердить свой статус и то, что он находится там по роду своей профессиональной деятельности. Ведь журналисты тоже могут быть участниками массовых мероприятий. Поэтому все эти документы лучше иметь при себе для того, чтобы сразу попробовать избежать проблем с катаниями по ОВД и в суды.

— Предлагалось ввести опознавательные знаки для журналистов типа специальных жилетов и рукавов. Что вы думаете по поводу данной инициативы? Поможет ли она вашим возможным клиентам или наоборот создаст больше проблем?

— Конечно не поможет, ни жилеты, ни опознавательные знаки. Хоть жилет и будет ярким видным пятном, который может обезопасить от необдуманных действий со стороны силовиков. Я боюсь, что все эти опознавательные знаки будут в том числе использованы лицами и с целью провокации, поэтому здесь вопрос, прежде всего, во взаимоотношении журналистов с правоохранительными органами.

Нужно, чтобы у сотрудников полиции было понимание, что сотрудники СМИ занимаются на массовых мероприятиях своей работой. Каждый выполняет свою работу. От этого взаимопонимания и зависит зашита прав журналистов.

Если журналист будет находится в этом слюнявчике, а сотруднику полиции по барабану, то он будет задерживать всех.

— Как вы считаете, возможно ли, учитывая нынешнюю политическую действительность России, решить эту проблему? Или для этого нужны судебная реформа и реформа полиции?

— Я уже несколько раз говорил, что без изменения мышления правоприменителя, без реформы в головах у нас ничего не произойдет. Любая реформа сверху, по инициативе, проваливается, как например, реформа полиции. Пока каждый полицейский, какого чина бы он не был, не поймет, что права человека незыблемы и являются основой для государства, пока он не вобьет себе в голову ст. 2 Конституции РФ, ни одна реформа не поможет.

Вопрос не в профессиональной деятельности журналиста, вопрос в отношении к человеку, к его правам и свободам. Необходимо, чтобы государственный аппарат начал жить по закону.

Выбранные места из переписки с друзьями: Егор Просвирнин о духовности

Патриарх Кирилл, 70-ые годы, Швейцария. Удивительную организацию РПЦ возглавляют люди с еще более удивительными биографиями
Патриарх Кирилл, 70-ые годы, Швейцария. Удивительную организацию РПЦ возглавляют люди с еще более удивительными биографиями

Меня зовут Егор Просвирнин и я имею некоторое отношение к некоторым событиям настоящего, прошлого и будущего. Никаких движений я не представляю, но периодически публично выступаю за русский национализм исключительно светского характера, раз за разом подчеркивая, что вообще-то национализм и религия всю европейскую историю друг другу противостояли. Например, для создания немецкой национальной идентичности пришлось сломить неприязнь католиков и протестантов, французская национальная идентичность с самого начала проявилась воинствующе-антиклерикальной, во время же объединения Италии одним из прямых и явных врагов формирующейся итальянской нации стал Папа Римский (в итоге в какой-то момент Муссолини всерьез готовился штурмовать Ватикан). Вообще, во времена Великой Французской Революции была сформулирована концепция нации как «светской религии» (французы дошли до строительства Храмов Нации для нового культа), и в этом смысле религия нации всегда и везде противостояла религии собственно религиозной. Более того, нация всегда и везде является феноменом модерна и потому национализм имманентно враждебен традиционным религиям, представляющим собой домодерновую структуру и пытающимся сохранить особые феодальные права в унифицирующемся национальном государстве. Наконец, если брать Россию, то именно упор на религиозную идентичность замедлил формирование русской нации, и обер-прокурор святейшего синода Победоносцев, как раз и сделавший ставку на православие в качестве массовой идеологии, в 1905 году с горечью признавал свою неправоту (25 лет он воспитывал православную молодежь.. воспитал!). По сути, именно замедленное развитие русской нации из-за ставки имперского правительства на православную идентичность и стало одной из причин трагедии 1917 года, когда все институты рухнули, а нации, необходимой в момент хаоса, не оказалось, потому что вместо национальной идентичности русским вдалбливали в голову Закон Божий. Причем последствия долбежки были следующими: когда в армии отменили обязательность причастие, 90% солдат и офицеров перестали на него ходить. Святое православное воинство.

Само собой, что когда я говорю об этом, сторонники «русский — значит православный» начинают рычать от бешенства. Еще больше они начинают рычать, когда я добавляю, что если говорить о наших реальных традициях, то Россия — страна потомственных, в трех поколениях, атеистов, и вся их новая религиозность а-ля Польша — чистой воды фейковый новодел и «изобретение традиции» по Хобсбауму. И уж совсем православные сограждане впадают в ярость от моей любимой темы: роли Русской Православной Церкви в 17-18 годах, поскольку тогда РПЦ предала Государя, поддержала Временное Правительство (вплоть до замены «Боже, Царя храни!» на «Боже, Временное правительство храни!»), а затем разбежалась, не оказав большевикам сопротивления. Основой сопротивления стали армейские кадры, и, например, Алексеевский «студенческий» полк (поскольку в нем была масса студентов) вошел в историю, а какой-нибудь Гундяевский «поповский» или там «семинаристский» полк науке неизвестен. Более того, в «Штурме небес» Валентинова красочно описаны свидетельства, как православный русский народ курочил церкви и священников не дожидаясь большевиков, из одной лишь застоялой злобы. Крестьянские, офицерские, рабочие восстания против советской власти нам известны, восстания религиозные, «за веру православную», нам неизвестны. Потому что даже тогда, в первой трети XX века, русский народ не был религиозным народом (тогда как у поляков, например, масса восстаний-выступлений с подачи католического клира). И русская культура не религиозна — назовите хоть одного главного героя-священника у русских классиков? Ага. Вот, Достоевский, говорят, религиозный православный писатель — угу, у него «Карамазовы» начинаются с того, что семейство едет в монастырь решать при святом старце деликатные вопросы, и в итоге устраивает страшный скандал, наплевав и на старца, и на его святость — вот реальное отношение в Исторической России к православию. Или «Преступление и наказание» — любой западный европеец в текст с таким названием вставил бы важную религиозную фигуру, а у Достоевского ее нет. Про отношения Пушкина или Толстого с верой православной я промолчу.

Та же часть РПЦ, которая после революции осталась в России, затем поддержала декларацию митрополита Сергия, в которой он объявил абсолютную лояльность атеистической советской власти. Насколько я знаю, эта декларация никак не осуждена РПЦ до сих пор, а Сергий не предан анафеме за подчинение властям людским в час страшного террора против православного люда. Наконец, про то, что современная РПЦ в буквальном смысле слова создана Сталиным (который на 1941 год стоял в шаге от окончательного уничтожения религии, во многом поворот к православию был вызван действиями нацистов, которые начали открывать церкви на оккупированных территориях, «пришли освободители — закрыли опять церковь» выглядело реально странно), и к дореволюционной и даже раннесоветской РПЦ не имеет никакого отношения, я просто молчу.

Но это все дела давно минувших дней, сейчас не менее интересна откровенно предательская позиция РПЦ по Украине, когда УПЦ МП в буквальном смысле слова собирает деньги на АТО, а в самой УПЦ МП среди клира и прихожан множество откровенных украинских националистов. Или молчание РПЦ по поводу роста влияния ислама в стране — исламизация России не настолько важная проблема, как фильм «Матильда». Или перманентные «голубые» скандалы с оттенком педофилии, заканчивающиеся перманентным же заметанием мусора под ковер. Морально-нравственное основание, с которого пытается выступать РПЦ, крайне сомнительно, и даже мученичество при советской власти не особо помогает — в том числе потому, что тот же патриарх Кирилл, выступая на Бутовском полигоне, политкорректно промолчал про террор против духовенства, чтобы не портить отношения с высокопоставленными чекистами. Ну ладно при Сталине страшно было выступать — но уж при Путине-то устроить кампанию против культа Войкова, Дзержинского и того же Сталина можно было, не?

Не менее интересно наличие среди православных 30% граждан, которые не верят в Бога. Это парадокс, но только на первый взгляд: очевидно, что православие здесь выступает не как религиозная, а как национально-культурная идентичность, суррогат русской нации (ибо нация предполагает еще и права), что возвращает нас к вопросу противостояния нации и религии. Конечно, бывали и случаи взаимной помощи нации и религии — как, например, в Испанскую гражданскую, когда местный испанский католический епископ официально, по всем правилам, объявил крестовый поход против большевизма — но с «Боже, Временное правительство храни!» и сборами на АТО у РПЦ явно другой случай.

Так вот, когда это все объясняешь православным согражданам, что нет у них никакой реальной традиции, что они пытаются насаждать религию в стране атеистов, что они мешают русскому национализму (в том числе из-за социальной концепции РПЦ, переполненной многонациональностью), а их деятельность на Украине за гранью государственной измены, то обычно православные граждане начинают ругаться и возмущаться. Причем возмущаться намного сильнее, чем от либеральных нападок про часы патриарха, роскошь и т.п. потому что либеральные нападки на самом деле вещь техническая, а вот мои вопросы — это вопросы концептуальные, «Господа, а вы вообще кто, извините, такие и какое отношение ваше советское православие имеет к Русской церкви? От авторитета, приобретенного за время советского мученичества, вы сами отказались, приняв без покаяния тех, кто вас мучил, а никакого другого авторитета вы не заработали».

Про часы еще можно сослаться на «иосифлян», выкрутиться как-то, а на мои претензии, основанные на реальной русской культуре (Толстой) и реальной русской истории (Петр Великий) отвечать им реально нечего.

И да, последнего законного русского правителя — Николая II — я очень уважаю и считаю очень талантливым политиком (без его талантов Россия бы рухнула в 1905 году). Уважаю и помню, что Государь умер в окружении слуг и семьи, тогда как десятки миллионов «православного люда» выбирали себе патриарха, увлеченно обличали «цезарепапизм» и занимались чем угодно еще, кроме спасения Помазанника Божьего.

И никакой летающий цирк с «Матильдой» этого факта предательства РПЦ (чьи иерархи торжественно, чуть ли не под аплодисменты, вынесли трон Государя из зала заседаний Синода) не отменит.

Такие дела.

Свободу Александру Соколову!

Фото радио Свобода
Фото радио Свобода

Привет, это Профсоюз журналистов и работников СМИ. Сейчас мы занимаемся кампанией по помощи журналисту РБК Александру Соколову. В Тверском суде Москвы его судят за якобы участие в ИГПР «ЗОВ», которое следствие считает продолжением деятельности запрещенной «Армии воли народа». Обвинение требует для него 4 года лишения свободы. Два он уже пробыл в СИЗО. Приговор огласят 10 августа. Его и его товарищей – Юрия Мухина, Валерия Парфенова и Кирилла Барабаша – судят по 282.2 статье УК РФ («Организация деятельности экстремистской организации»). В глазах репрессивной системы экстремизм этого странноватого движения мечтателей-народников заключается в их идее «делократии», создании в России механизма прямой демократии через легальные референдумы о доверии граждан политикам всех уровней. Экстремизм Александра же, по мнению все той же системы, – в том, что он был администратором сайта этого движения.

Но Соколов не столько бывший админ сайта народников, сколько один из лучших в стране журналистов-расследователей коррупции в крупнейших российских госкорпорациях, таких как Роснано, Роснефть, Роскосмос, «Сколково» и многих других. Более того – он ученый-экономист, защищавший по тем же вопросам научную диссертацию. Именно Соколов первый вскрыл многомиллиардные хищения при строительстве космодрома «Восточный», и после его расследования головы самых разных уровней в Роскосмосе и других аффилированных структурах летели на протяжении почти трех лет, а погоны в других структурах обрастали звездочками за успешно раскрытые коррупционные дела. И он, и мы в Профсоюзе журналистов уверены, что находится в СИЗО он вовсе не из-за своего админства сайта ИГПР «ЗОВ». Сомнения в этом высказывал и Владимир Путин: когда коллеги Соколова в 2015 году попросили его обратить внимание на это дело, он пообещал помочь журналисту, если его преследование действительно связано с его антикоррупционными расследованиями. А за вскрытие воровства на «Восточном» он даже отдельно поблагодарил Александра, на тот момент уже несколько месяцев находившегося за решеткой. Но положение нашего коллеги не изменилось.

Теперь мы пытаемся изменить это положение нашими силами. Мы организовали общественную кампанию в поддержку Александра, пока что ограниченную нашим цехом. Открытое письмо с требованием освободить журналиста и проверить возможную связь его работы с его заключением подписало за сутки 282 журналиста: от Познера до Романа Баданина и Максима Ковальского, от работников «Дождя» и «Медиазоны» до сотрудников Russia Today и РИА Новостей – и, конечно, почти всех журналистов РБК. Сбор подписей продолжается, и сейчас их уже более 320. Это письмо мы направили президенту, в СК, в прокуратуру; мы разослали официальные запросы с просьбой обратить внимание на ситуацию депутатам Госдумы. Делом Соколова занялись в президентском совете по правам человека, как сообщил нам глава Союза журналистов России Леонид Никитинский. Наконец, журналисты напрямую пишут письма Александру, в надежде поднять его боевой дух, – даже в российском детерминистском суде такие вещи имеют значение.

У нас мало опыта проведения таких кампаний, и еще меньше — опыта успешных кампаний. Наши усилия могут быть разбиты мощным противодействием. Возможно, вселенная просто проигнорирует их. Но мы должны множить их – тогда против них потребуется и большее противодействие, и опыт придет быстрее.

Так что присоединяйтесь к ней! Приходите в суд в день приговора, 10 августа в 12:00, и поддержите Александра. Даже если его отправят еще на два года в неволю, он увидит, что мы пытались и будем пытаться дальше.

В конце-концов, это просто несправедливо, что Вудворд и Берстайн, вскрывшие Уотергейт, стали героями, а Соколов, вскрывший вполне сопоставимую высшую коррупцию, стал заключенным.

«Попытки Терезы Мэй зафиксировать статус-кво этими выборами подтолкнули страну к еще большей нестабильности»

9 июня прошли внеочередные выборы в британский парламент, на которых правящая Консервативная партия неожиданно для всех потеряла 13 мест. Специально для «Кашина» Андрей Волков обсудил результаты этих выборов и другие события, влияющие на политическое поле Великобритании, с экспертом по британской политике и автором телеграм-канала @britishpolitics Василием Егоровым.

Часть 1

— Недавно произошли выборы в британский парламент. Как вы думаете, для кого они в итоге оказались выгодными?

— Если рассуждать со спортивной точки зрения, наилучшие результаты показали лейбористы, потому что изначально и опросы общественного мнения, и настрой избирателей показывали, что это будут катастрофические выборы для них. Им угрожал политический раскол на несколько партий. В партийной структуре было много скандалов, и ожидалось, что выборы будут означать конец и крах. Было возможно получение 120–130 мест, что делало бы партию второстепенной силой. Тот факт, что они получили 262 мандата, — это стопроцентный успех для них, успех для Джереми Корбина [лидер Лейбористской партии — прим.], который показал себя за эти 3–4 недели кампании сильным лидером, способным объединить всех. Но партия с 2010 года не находится у власти, поэтому с электоральной точки зрения победителей нет.

— Что стало причиной такого успеха лейбористов: популярность Корбина, высокая явка среди студентов, популярность новой платформы партии или недовольство платформой консерваторов?

— Я думаю, что несколько факторов наложились друг на друга. Во-первых, у них профессионально и грамотно была проведена кампания. Действительно, многих заинтересовала программа, которая была слита в интернет, думаю, кем-то из соратников Корбина. Разгорелся интерес, все начали смотреть и читать. Программа абсолютно популистская, нереальная, если смотреть с финансовой точки зрения. Но там дается хоть какая-то идея, вдохновившая и молодежь, и людей не очень обеспеченных. О лучшем будущем, о тех вопросах, которые беспокоили разные классы, разные возрастные категории. Студентов привлекла идея бесплатного образования; людей, ежедневно сталкивающихся со системой здравоохранения, привело в восторг предложение, что снова будут направлены миллионы фунтов на реформирование этого сектора. Во-вторых, это провальная кампания консерваторов. Думаю, политическая история Великобритании не помнит, когда была настолько ужасная кампания. Я сегодня [10 июня — прим.], например, посмотрел небольшой отрывок интервью одного из кандидатов от Консервативной партии, который победил в своем округе. Его спрашивают: «Вот ваша предвыборная программа. Считаете ли вы, что вы себе по сути выстрелили в ногу, опубликовав ее?» Он сказал: «Нет, не в ногу, а в голову». Люди прекрасно понимают, что так предвыборные кампании не ведутся.

Партия, по сути, сделала все, чтобы проиграть.

— Сегодня [10 июня — прим.] произошла отставка двух главных советников Мэй и на их место был назначен новый человек. Что это значит? Стоит ли ждать изменений в политике правительства?

— Надо посмотреть, какие будут изменения в кабинете. Консерваторы считаются партией, которая не цепляется за лидеров.

Если ты не показываешь результата, который партия планировала, она может спокойно избавиться от тебя. 

Помимо партии существует еще и правая пресса, правые таблоиды: Daily Mail, The Sun. Все эти люди сейчас в шоке от результатов. Они понимают, что с Терезой Мэй больше не о чем разговаривать. Те же Daily Mail все 4 недели кампании были главными фанатами Мэй и возносили ее до небес. Как только она показала плохой результат — все, это списанный материал, идем дальше. Похожая ситуация была после референдума о выходе из Евросоюза. Дэвид Кэмерон понимал, что так называемые backbenchers — депутаты, которые не находятся на главных ролях, но без чьих голосов невозможно функционирование парламента, будут диктовать правительству свои условия, когда происходят такие моменты. Если Мэй хочет хотя бы полгода продержаться, ей придется сильно менять все свое окружение. Например, два главных советника, Фиона Хилл и Ник Тимоти, условные Володины [когда тот занимал должность первого зам. главы Администрации Президента РФ — прим.] в российских реалиях, которые диктовали свои идеи, ушли сегодня.

В своем телеграм–канале @britishpolitics вы написали, что судьба нынешнего премьер-министра «лежит полностью на плечах кабинета министров», а также упомянули слухи о возможном новом посте в правительстве — заместитель премьер-министра [deputy prime minister]. Кто сейчас является лидером оппозиции Терезе Мэй среди консерваторов? Кого могла бы поддержать партия на пост заместителя?

— Я думаю, что там идет множество переговоров. Очевидно, что все депутаты от Консервативной партии сейчас пытаются осознать случившееся и думают над новой стратегией. Менять третьего лидера за год — это абсолютный бардак. Наверное, они попытались бы отложить этот момент в идеале на 6–8 месяцев, чтобы прийти к единому мнению. Поэтому идея этого нового поста в правительстве у них популярна, так как это подготовит назначенного человека к посту премьера. В принципе, круг не такой большой. После отставки Кэмерона так была очень ожесточенная междоусобная война кандидатов в лидеры партии.

Победила Мэй, но она выиграла из-за того, что все остальные поубивали друг друга.

Я думаю, что выбор будет между нынешним министром иностранных дел Борисом Джонсоном, который очень популярен среди избирателей за счет своей харизмы и авторитета, и Дэвидом Дэвисом, нынешним министром по переговорам с ЕС по Брекзиту. Он тоже популярен, идеологически он правее Джонсона, ближе к либертарианцам. Дэвис — опытный игрок, еще в 2005г. баллотировался в лидеры Консерваторов и был главным соперником Дэвида Кэмерона. Думаю, он с радостью снова бы попытался.

— Какие у Джонсона и Дэвиса отношения между собой? 

— Они оба агитировали за выход страны из Евросоюза,  так что, думаю, у них довольно дружественные отношения. Хотя бы просто коллеги. Повторения того, что случилось с Борисом Джонсоном во время прошлой лидерской гонки, когда ему в спину воткнул нож его ближайший соратник Майкл Гов, не должно произойти. Да и партия этого не допустит, второй раз какую-то мыльную оперу с большим количеством интриг никто не выдержит.

— Если ли возможность у Терезы Мэй исправить ситуацию? За счет, например, компромисса с партией? Что для этого нужно? 

— История такая смешная штука. Все говорили о том, что лейбористы готовы рассыпаться на части: радикальное крыло уйдет с Джереми Корбином, умеренные члены партии, когда-то игравшие важную роль у Тони Блэра, сформируют свою центристскую политическую партию вместе с либеральными демократами.

Оказалось, огромные проблемы сейчас у консерваторов, потому что у Терезы Мэй нет решающего большинства, ей придется опираться на Юнионистскую партию Северной Ирландии. При этом, у самих юнионистов не самый приятный имидж среди консерваторов. Так же сейчас будет очень важно мнение консервативных депутатов от Шотландии, которые были единственным светлым пятном этой кампании партии. Их возглавляет Руд Дэвидсон — очень яркая и харизматичная личность. Она уже сказала Терезе Мэй, что если она хочет входить в коалицию с DUP [Юнионистская партия — прим.], то ей нужно убедить их, что они не будут влиять на социальные вопросы (аборты, права ЛГБТ-сообщества, и т.д.). Нельзя, по ее мнению, формировать с ними единый кабинет. Поддерживают голосами и пусть продолжают. Думаю, все зависит от того, какие будут переговоры с ЕС. Процесс переговоров о выходе уже запустился и будет длиться 2 года. Если будут опять какие-то пертурбации и продолжение политической неразберихи, то, очевидно, двух лет не хватит на это.

Все будет зависеть от того, кто и как будет вести эти обсуждения. 

В том числе и будущее Терезы Мэй.

— Есть ли возможность у партий, увеличивших свое представительство в Парламенте, поменять и изменить позицию правительства по поводу Брекзита? Смягчить ее? 

— Думаю, что даже не у лейбористов или либерал-демократов, находящихся в оппозиции. Теперь, учитывая, что каждый голос от консерваторов супер важен, очень большое влияние будет вообще у любого консервативного депутата. Сама партия не однородная: есть люди абсолютно правых взглядов, которые всей душой за выход из ЕС, а есть часть депутатов, настроенная про-европейски. Терезе Мэй придется корректировать свою политику о выходе, чтобы сгладить конфликты между этими сторонами. Скорее всего, им точно придется как можно скорее гарантировать права граждан Евросоюза, проживающих в Великобритании.

Как вы думаете, что произойдет с политикой в отношении единого рынка Евросоюза?

— Да, и здесь потребуется серьезная коррекция при таком небольшом преимуществе в Парламенте, да и не стоит забывать, что британский парламент состоит из двух частей: Палаты общин и Палаты лордов. Даже если есть небольшое преимущество у Мэй в Палате общин, то среди лордов у нее нет большинства. Думаю, почувствовав шаткое положение Консервативной партии, лорды, многие из которых являются независимыми, начнут сильно давить. Они и до этого пытались, заворачивали различные проекты по выходу из Евросоюза. Теперь это будет еще сложнее принят какой-то законопроект.

В течение последнего года ходили постоянные слухи о возможной отставке Джереми Корбина с поста лидера лейбористов. До этих выборов у него был высокий антирейтинг. Стал ли он сейчас популярнее? И какую политику будет пытаться продвигать Лейбористская партия, учитывая увеличившееся представительство в Палате общин?

— Вопрос раскола, думаю, надолго закрыт. Ровно как и вопрос о создании новой центристской силы по образу и подобию нынешней партии Эммануэля Макрона. Джереми Корбин на долгие годы зацементировал свое место в партии. Все его сторонники абсолютно уверены, что это полная победа. Победа идей левого популизма: идей перераспределения, национализации. Но 262 места — это довольно далеко от 326 [решающее большинство — прим.]. Думаю, они теперь будут надеятся на серьезные изменения в Консервативной партии, которые могут повлечь за собой продолжение политического кризиса.

 Если будут действительно серьезные проблемы в переговорах о Брекзите, то нельзя исключать, что на следующих выборах Корбин может получить большинство и стать новым премьером.

Была информация, что либерал-демократы и шотландские националисты собираются поддержать Джереми Корбина. Не будут ли они выстраивать свою коалицию в теневом правительстве?

— Думаю, что нет. Арифметически им все равно не хватает мест, чтобы иметь решающее большинство в палате. Ну и либеральные демократы заявили, что они не поддержат Корбина. В первую очередь по вопросу Евросоюза. Стоит обратить внимание, что и консерваторы, и лейбористы признали итоги референдума [о выходе из Евросоюза — прим.]. Джереми Корбин точно также говорил о необходимости покинуть единый рынок. Это привлекло большое количество электората на сторону его партии. Часть голосов UKIP однозначно ушла к Корбину. Никакой прогрессивный альянс не состоится, они просто будут ждать еще более серьезного ослабления правящей партии.

— Почему часть третьих партий провалились на этих выборах? UKIP потеряла единственное место, которое у них было, Шотландская националистическая партия лишилась 22 мест, либерал-демократы увеличили свое представительство лишь на 4 места. Все это связано с позициями по Брекзиту? 

— Нет, думаю, не все связано с позицией по Брекзиту. Во-первых, СМИ массовой информации освещали эти выборы, как будто это выборы между Мэй и Корбиным. Сужалось пространство для остальных партий. Казалось, что это президентская гонка между двумя кандидатами. Во-вторых, стоит рассмотреть каждую партию отдельно. UKIP лишились своего бессменного лидера Найджела Фараджа. Лидеры после него были абсолютно не харизматичны и ничего нового не принесли для партии. И, конечно, партия просела из-за того, что выполнила свою главную задачу — выход страны из Евросоюза. Либерал-демократы в начале кампании, казалось, могли восстановить свои позиции и получить около 30 мандатов. Но они провели ужасную кампанию, хуже них были только консерваторы. Лидер либерал-демократов Тим Фэррон попал в огромное количество скандалов. Например, в ответ на вопрос, как он относится к геям, Фэррон, являющийся религиозным человеком, ответил: «Мы все не без греха». Конечно, английские газеты и английское телевидение раздули эту тему до невероятных масштабов. Фигура и так не харизматичного Фэррона была скомкана. А шотландские националисты, думаю, провалились, так как люди элементарно устали. 10 лет SNP [Партия шотландских националистов — прим.]  находится у власти. Многих, возможно, напугала возможность второго повторного референдума о независимости Шотландии. Видно, что их электорат устал от экспериментов партии. Также важную роль сыграли успешные кампании лейбористов и консерваторов в этом регионе, им удалось привлечь значительное количество избирателей на свою сторону.

Еще две партии увеличили свое представительство: Юнионисты и Шейн Фейн. Не могли бы вы кратко рассказать о данных партиях и о их роли в новом парламенте?

— Думаю, что роль обеих партий серьезно возрастёт. Надо помнить, что Шейн Фейн исторически не занимает свои парламентские места. Они вновь отказались, сославшись на традицию, которую они не хотят нарушать. А Юнионисты будут играть ключевую роль в поддержке правительства, и на них будет оказываться серьезное давление. Со стороны консерваторов они могут получить бонусы в виде дотаций для Северной Ирландии или особого статуса региона. Нужно помнить, что только Северная Ирландия граничит с членом ЕС Республикой Ирландией, и пока не очень понятен статус границы: останется ли она открытой, как между странами ЕС, или будут шлагбаумы и пограничники. Это тоже очень важный вопрос. Вообще, эта часть Великобритании остается довольно смешанным регионом. Исторические раны там еще не зажили, остается разделение на протестантов и католиков. DUP и Шейн Фейн — просто более радикальные силы: юнионист в прошлом участвовали в деятельности парамилитаристских организацияй, а Шейн Фейн — вообще известные ирландские националисты, не раз поддерживавшие Ирландскую республиканскую армию.

Сейчас идет процесс поляризации политики Северной Ирландии.

А какая платформа и программа у Юнионистов?

— DUP находится правее Консервативной партии. Они известны тем, что до сих пор поддерживают гей-браки, являются главными противниками легализации абортов. В экономической сфере они обещали рост пенсий быстрее роста инфляции. Именно это как раз не пообещали Консерваторы, что, думаю, стоило им всех выборов.

Перед выборами активизировался Тони Блэр, бывший премьер-министр от Лейбористской партии. Будут ли какие-то активные действия с его стороны? Мог ли он объединить вокруг себя центристские силы? Пошатнулись ли его позиции после выборов?

— Действительно, перед выборами фигура Блэра появилась в газетах и на телеэкранах. И тогда многие заговорили о формировании центристской партии. Сам он, конечно, из-за своего огромного антирейтинга не занимал бы там высокие посты, но по слухам именно его институт должен был отвечать за создание идеологической программы новой партии. После триумфа Корбина и лейбористов эти планы, скорее всего, рассыпались. Но Блэр остается очень важном игроком в том плане, что он является ярым критиком Брекзита и проводит большое конференций и дает множество интервью, в которых говорит об опасности этого решения.

Можно ли сейчас сказать, что вопрос о выходе Британии из Евросоюза полностью решен и не будет пересмотра итогов референдума? Что Брекзит в каком-то виде точно состоится?

— Думаю, что да.

Главное понять, в каком виде. 

Существует разные пути развития, и эти выборы снова подняли этот вопрос. Абсолютно непонятно, как именно будет проходить выход, кто будет проводить переговоры. Ведь неопределенность есть не только со стороны Великобритании, но и со стороны Европы, которая лишь кажется стабильной. Впереди множество различных политических событий, имеющих возможность перемешать карты единой Европы как переговорщика: референдум в Каталонии, немецкие выборы, внеочередные итальянские выборы, и т.д. Сейчас Европа выглядит единым механизмом, который готовится принимать жесткие санкции против Великобритании. Но надолго я бы тоже не загадывал.

Удивила ли вас реакция мировых лидеров на результаты выборов? Выгодна ли для Европы данная политическая нестабильность в Великобритании? 

— Довольно стандартные были поздравления, ничего особенного. Хотя, безусловно, европейские лидеры были уверены, что Тереза Мэй получит какое-то серьезное преимущество.

Думаю, что для них не так значимо какое именно преимущество у Консерваторов, а важно, кто премьер. Евросоюзу важно понимать, с кем именно он ведет переговоры. 

Хотя шаблон, вероятно, был бы один и тот же для переговоров с Мэй или с Корбиным. Другое дело, что Корбину пришлось бы идти на уступки с шотландскими националистами и либерал-демократами, у которых абсолютно иная позиция в отношении Брекзита. Консерваторы и лейбористы не сильно отличаются в этом вопросе, но поддерживающие лейбористов “третие” партии сильно бы повлияли на принимаемые решения. Думаю, будь либерал-демократы чуть более тактически настроены, они бы предложили Мэй сделать свою коалицию на каких-нибудь серьезных уступках в плане переговоров по Брекзиту. Уверен, премьер-министр не приняла бы это предложение, но этот шаг мог бы серьезно повлиять на переговоры и последующие политические события.

Какая сейчас атмосфера внутри самой Великобритании? Что является основными темами для обсуждения?

— Если говорить об обычных людях, конечно, студенты абсолютно счастливы. Я говорил с людьми, составлявшими экзит-полл при университетском кампусе и занимающимися выборами 10–15 лет. Они говорят, что не такой большой явки студентов давно не было. Это еще раз говорит о том, что молодежь была настроена на стороне Джереми Корбина. Другой вопрос, что консерваторы сначала не занимались молодежью, когда это было нужно. А потом еще разозлили базовый электорат пенсионеров заявлением, что не будут повышать пенсии быстрее, чем будет расти инфляция. Люди понимают, что в Великобритании еще одна затянувшаяся политическая неразбериха. С момента объявления результатов референдума политическое поле, да и вся политика в Великобритании проходит серьезную трансформацию. И попытки Терезы Мэй зафиксировать статус-кво этими выборами подтолкнули страну к еще большей нестабильности.

Часть 2

— За время, прошедшее с момента нашего первого разговора, произошло множество событий в Великобритании. Одним из основных является пожар в Лондоне. Почему сгоревший дом стал главной политической темой и сильно повлиял на рейтинг Терезы Мэй?

Думаю, политические страсти после выборов не до конца улеглись. К сожалению, этот пожар был использован в политической борьбе. Это, безусловно, страшная трагедия. В Великобритании, по-моему, если не считать терактов, то последней сравнимой по масштабу трагедией было Хиллсборо [Во время матча Кубка Англии по футболу между командами «Ноттингем Форест» и «Ливерпуль» произошла давка, в результате которой 96 человек погибли — прим.]. Тогда все было очень политизировано, говорили, что Маргарет Тэтчер и Консервативная партия пытаются сокрыть свою вину в этой трагедии и покрыть полицию. Также и в случае с недавних пожаром в Лондоне: консерваторов обвиняют в том, что они не до конца соблюдали законы о пожарной безопасности.

Стоит признать, что Тереза Мэй сначала не очень сильно отреагировала на этот трагический инцидент и не сразу встретилась с жертвами пожара, что возмутило общественность. Это накалило ситуацию и посыпались обвинения, что она равнодушна и закрывает глаза на людей.

— Еще одной важной новостью является начало переговоров между Великобританией и ЕС. Что уже можно сказать о начале этого процесса? Смягчилась ли политика британского правительства по отношению к Брекзиту? 

— Нет, думаю, не сильно изменилось отношение к тому, как страна должна выходить из структуры ЕС. Возможный коалиционный партнер консерваторов, Юнионистская партия, имеет те же представления о Брекзите. Но очевидно, что на какие-то небольшие уступки Мэй придется пойти, чтобы хотя бы наладить диалог со странами ЕС. Сегодня [23 июня — прим.] главной новостью является обещание премьер-министра предоставить права европейским гражданам. Им будет гарантированно проживание и медицинские услуги. По сути, они станут полноправными гражданами Великобритании. Другое дело, что на эту уступку можно было уже давным-давно пойти. Я считаю, что если бы Мэй сделала этот ход в начала апреля или в начале мая, то часть людей, проголосовавших в итоге за лейбористов, могли бы отдать свой голос консерваторам.

Еще одной важной задачей для премьер-министра на переговорах является обеспечение прав граждан Великобритании, проживающих в странах ЕС. Довольно много британцев живет в Испании и во Франции. Так что переговоры, скорее всего, будут продвигаться на более консенсусной основе.

Насчет формата, я бы не очень думал о том, будет он мягким или жестким.

Даже несмотря на не самые лучшие результаты на выборах, главная задача у них прописана — снизить приток мигрантов.

Для этого нужна своя миграционная политика, что означает выход из пространства для свободного передвижения Евросоюза и выход из единого рынка товарооборота.

— Эта новость о предоставлении прав гражданам ЕС разделила общественность, многие критикуют этот план Терезы Мэй. Как вы считаете, является ли данная критика объективной или просто часть политической борьбы?

Понятно, что яростные сторонники Евросоюза будут вечно недовольны, пока не объявят, что страна не покидает ЕС. Есть такие люди, и их немало. Они будут требовать больших уступок Брюсселю, вопреки, возможно, интересам собственной страны. Другое дело, что эта новость, по сути, еще никак не отражена на бумаге.

Действительно, консервативное правительство подтвердило эти планы, но сам документ, объясняющий по пунктам статус этих граждан ЕС, будет опубликован только в понедельник. 

Думаю, что в документе все будет более четко подчеркнуто и объяснено. И после этого можно будет говорить, что там хорошо, а что плохо.

— Недавно королевой был представлен другой документ, который она зачитала во время открытия Парламента. Что является самым главным в этой речи королевы? И какие поправки собираются внести оппозиционные партии?

— Я думаю, эта речь королевы особенная, так как уже заявлено, что это будет единственная речь за 2 года (традиционно королева открывает Парламент раз в год, зачитывая речь, подготовленную правящей партией).

Для консерваторов сжато пространство для маневра. Обычно в речи предлагаются около 50 законов, в этот раз их было 27.  Это показывает, что для них главной темой является выход страны из Евросоюза. Многие законы придется переработать, так как страна вышла из этой организации.

Довольно интересно, что многое из представленного в предвыборном манифесте партии не появилось в королевской речи. Очевидно, консерваторы выкинули эти идеи.

Думаю, сильным изменениям подвергнутся предложенные во время выборов социальные реформы, которые обозлили людей пенсионного возраста. В речи, в принципе, сказано, что необходим консенсус. Насчет оппозиционных партий, конечно, они все будут голосовать против, но им арифметически не хватает голосов. Соответственно, они надеются на то, что нынешние переговоры между консерваторами и юнионистами не увенчаются успехом, но я лично не вижу ситуации, при которой DUP проголосует против консерваторов и фактически выкатит красную дорожку Джереми Корбину. Он все же считается человеком, который ратует за то, чтобы Ирландия была единой страной.

— Почему у Консервативной партии никак не получается окончательно договориться с DUP? Что ждет страну, если этой договоренности не будет?

— Думаю, что тут нужно разделять две ситуации. Понятно, что юнионисты в каких-то ключевых моментах в любом случае проголосуют вместе с консерваторами, даже если переговоры абсолютно провалятся.

Но DUP потребовала довольно много взамен на свои голоса. Известно, что они поддерживают позицию консерваторов по поводу переговоров с ЕС, но выступают против их экономической политики. Они являются противниками сокращения расходов и сокращения дефицита, ведь вообще Северная Ирландия считается самым бедным регионом Великобритании, поэтому эти меры могут сильно ударить по избирателям юнионистов. Ну и именно эта часть страны больше всего зависит от дотаций из Брюсселя, поэтому они требуют от правящей партии увеличения финансирования и грантов взамен на поддержку в Парламенте. Речь, вроде, идет о 2 миллиардах фунтов, что является очень большой суммой (консерваторы им предлагали значительно меньше). Как я понимаю, они просто не сходятся на цифрах. В четверг будет голосование [по поводу речи Королевы и планов Парламент на год  — прим.], к этому моменту, думаю, все будет уже готово. Та же Тереза Мэй активно говорит, что в четверг юнионисты проголосуют вместе с консерваторами, чем сжигает все возможные пути отступления для DUP.

— Все данные политические явления происходят на фоне увеличившегося количества терактов в стране. Почему, несмотря на объявленный критический уровень угрозы и принятые меры, у правительства не получается обеспечить безопасность и предотвратить теракты? Как это влияет на события на политической арене?

— Да, сейчас невероятно высокий уровень террористической угрозы и большое количество атак. Но я бы все же не сказал, что правительство не борется с терроризмом. Если помните, в марте произошла атака недалеко от Парламента (человек на машине сбил прохожих, а потом выскочил из нее и ударил ножом полицейского). Официально было опубликовано сообщение секретными службами MI5 и MI6, что с этого момента до страшного взрыва на концерте в Манчестере в конце мая было раскрыто 5 терактов. Конечно же они работают и стараются. Другое дело, что большое количество воевавших на Ближнем Востоке на стороне террористической группировки, называющей себя «Исламское государство», возвращаются домой. По последним данным их около 300 человек, а людей, которые проповедуют и поддерживают какие-то радикальные веяния — около 5000. Понятно, что нужны более серьезные законы. Думаю, что если бы Консервативная партия получила бы значительно больше голосов, то какие-то законопроекты уже были бы предложены. Перед выборами консерваторы говорили какие-то сумасшедшие вещи на уровне Роскомнадзора, предлагали значительно усилить мониторинг интернета. Кроме того, они хотели увеличить срок возможного задержания по подозрению в теракте без предъявления обвинений с 24 часов до 72, чтобы можно было собрать больше информации. Сейчас же им придется вести переговоры с другими партиями и находить консенсус. Я уверен, что антитеррористическое законодательство будет точно дополняться, это просто дело времени.

Егор Просвирнин: Как я убил Вороненкова

В феврале 2017 я стал работать над романом, который начинается со сцены убийства Вороненкова. Убитый Вороненков попадает в Ад, присягает Сатане и возвращается обратно к жизни, в февраль 2014 года, чтобы, вступив в противостояние с Хранителями Российской Государственности, предотвратить возвращение Крыма. Потому что в Крыму, в сакральной для всякого русского человека Корсуни (с) Путин) хранится копье Лонгина (или любой другой христианский артефакт, это не столь важно). Базовая идея была простой: что если взять весь современный российский треш-патриотизм и полностью, абсолютно, до конца, без малейшей рефлексии в него поверить. Поверить в сатанинских агентов Запада (буквально), в Святую Корсунь и Сакральные Скрепы, поверить в то, что все жулики и воры, которых мы прекрасно знаем, на самом деле герои мощнейшего религиозного мифа про Катехон. После чего столкнуть все это православно-путинское воинство с антигероем, который в курсе, что представляют из себя эти существа?

Ну вот простой пример: кто такой Иосиф Фармазон (пишу так во избежание судебных исков) «по документам»? Столп РФ, заслуженный мастер культуры, трижды лауреат всего и сразу. А реально? А реально человек плотно с чеченскими боевиками знался и наркотраффик из Афганистана курировал, про что демон-Вороненков не может не знать. При такой постановке вопроса творческой задачей становится не «абличать» режим (кому в 2017-ом эти «абличения» нужны), а, наоборот, искренне попытаться написать, как наркоторговец и террорист может быть добром («Вовочка, какое же это лето? Снег, гололед, люди в шубах ходят! — Значит, такое хреновое лето»). И это я еще молчу про фразу Фармазона про «моя пуповина похоронена в Донецке», тут сразу такая мощнейшая оккультная сцена рисуется, что ой. Или другой Хранитель — госпожа Мизулина, которую, конечно же, должна сопровождать госпожа Бергсет, у которой в Норвегии, как вы помните, переодевали ребенка в костюм Путина и насиловали — это сразу сюжет уровня раннего Сорокина («Месяц в Дахау»). С той лишь разницей, что Сорокин сидел и выдумал, а тут текст базируется на любимых героях федерального телеэфира. Я уж молчу про кульминацию романа — встречу Вороненкова-демона из будущего с Вороненковым-депутатом/коммунистом из прошлого, с понятным сражением между двумя абсолютно беспринципными людьми, которые не верят ни в Ад, ни в Рай, но все равно вынуждены играть свои роли.

Собственно, главным ходом в романе должны были стать обширные комментарии после завершения основной части текста, когда читатель дочитывает, тихонько посмеивается «Ну и понапридумывают же, фантазеры!». После чего видит еще 50 страниц подробных комментариев, в которых рассказывается, где сцены или прямо описывают реальные события, или плотно на реальных событиях основаны — и тихо охреневает от того, что только что законченная им книжка с чертями и чудовищами на 75% документальна. Есть ли лучший способ показать безумие эпохи, в которую мы живем, чем дать прочесть сначала политическое сатан-фентези, а затем объяснить, что это вообще не фентези ни разу? И да, пока я писал это предисловие, пришла очередная новость: детей из элитной гимназии Екатеринбурга свозили в монастырь, которым руководит духовник Поклонской, где они стали свидетелями обряда экзорцизма, когда из людей бесов изгоняют. Люди на глазах детей ползали по полу, выли, лаяли и т.п. дети до сих пор в шоке. Как видите, при правильной концепции художественное произведение начинает писать само себя, только успевай ревущую со всех сторон реальность в буквы оформлять.

К сожалению, Вороненкова убили, и дальнейшая работа над романом выглядела бы как танцы на его могиле, что, естественно, не являлось моей задачей, Вороненков мне нужен был живым (я даже втайне надеялся, что, может, в итоге роман до него дойдет, он его прочтет и о чем-нибудь задумается). Предложение заменить Вороненкова на, например, Пономарева мне не понравилось, поскольку Вороненков идеальный герой-авантюрист, а Пономарев — такой классический маменькин сынок, скучный, как манная каша. Для Кашин.гуру я решил предоставить первую, вводную главу романа, прервав работу над остальными. Может быть, если читателям эта глава понравится, я плюну на этические соображения и допишу текст (уж больно центральная романообразующая идея оказалась мощной). А может быть, и нет. Текст ниже никак не редактировался и не вычитывался, это самый сырой, самый первый вариант. Итак…

Влажные от недавнего дождя улицы Киева переливались отражениями, манили, тянули, завлекали, обещая все земные и неземные удовольствия.

— Денис Николаевич?

— Да — Вороненков не успел полностью обернуться, как в лицо ему ударила вспышка света, и одновременно с ней голову прожгла волна невероятной, невыносимой, нестерпимой боли.

— Привет от Михаил Ивановича! — еще успел услышать он, падая на асфальт. Торопливый топот двух мужчин, звук открывающихся дверей и рев заводящегося двигателя Вороненков уже не слышал, рухнув затылком прямо в жирно-неоновую лужу и уперев бессмысленно-остекленевший взгляд в бессмысленно-низкое февральское небо.

Стемнело.

— А! Что! Где я?! — прохрипел Вороненков, ощутив страшный холод в неподвижных руках. Глаза никак не открывались, руки никак не двигались, и Вороненков мотал головой во тьме. Ему удалось еле-еле разлепить один глаз, но мир вокруг никак не фокусировался, как будто Вороненков находился глубоко под водой.

— Ты в Аду, Денис Николаевич — сказал странно знакомый голос, после чего его правая рука хрустнула и Вороненков задергался от боли, наконец разлепив глаза и сфокусировав взгляд. Вороненков лежал на животе, его руки были частично вмурованы в лед, и собеседник со знакомым голосом расхаживал по правой кисти, наслаждаясь сухими щелками ломающихся пальцев.

— Константин Петрович, это вы? — Вороненков судорожно рассматривал свои ледяные руки, но никак не мог поднять голову, чтобы рассмотреть собеседника — Это та самая новая база на Шпицбергене? Я… я все могу объяснить, я не имею никакого отношения к делу «Трех китов», и в Киев меня послал…

ХРУСТЬ! — Вороненков закричал от боли на этот раз в левой руке, но она, как и правая, была вмурована в лед, и Вороненкову оставалось лишь шипеть и извиваться на пузе, словно змея-переросток.

— Товарищ Феоктистов, я все могу объяснить, я не предатель, я выполнял важное государственное задание Владислава Юрье…

— Ты в Аду, Дениска. В Аду, понимаешь? — на этот раз прилетело в челюсть, и голова бедного Вороненкова бешено задергалась, словно у китайской фарфоровой собачки. Разглядеть своего мучителя он по-прежнему не мог.

— Я понял, что я в Аду, товарищ Феоктистов, я все понял, все понял. Прошу, как офицер офицера — убейте сразу. Не трогайте жену и детей.

— Ты не офицер, Дениска, потому что нигде никогда не служил.

— Да, конечно, товарищ Феоктистов, простите, я…

— И убить тебя невозможно, потому что ты уже мертв.

Мутный, измазанный кровью лед перед лицом Вороненкова внезапно очистился, прояснился и засиял, словно зеркало с подсветкой. Вновь сфокусировав взгляд, Вороненков заорал, увидев свое лицо в ледяном зеркале. Прямо во лбу у него зияла чудовищная дыра от пулевого ранения. На шею бывшего депутата Федерального Собрания Государственной Думы Российской Федерации опустилась когтистая рука и легко вырвала его изломанную тушку изо льда, подняв на высоту в несколько метров. Зажмурившийся от ужаса Вороненков вновь огромным усилием воли разлепил глаза — прямо в лицо ему смотрело что-то вроде выбеленного коровьего черепа с тремя рогами и чернильной пустотой вместо глаз. Нижняя челюсть существа сама-собой задвигалась в пустоте:

— А я — Вельзевул. Я — твой новый друг, Дениска.

— ААА! АААА!! ААААА!!!! — завизжал что есть мочи Денис Николаевич — Матерь Божья, иже еси на небеси, даждь нам днесь, как мы даем должникам нашим, и прости во имя вовеки веков, да пребудет царствие твое, ААА! АААА!! ААААА!!!

Державшая Вороненкова рука разжалась и он шлепнулся на лед, разбрызгивая во все стороны кровь из смертельной раны в голове.

— Ты в Девятом круге, Дениска. На небесах отсюда ничего не слышно. Ты мой, Дениска. На веки вечные. Я могу развлекаться с тобой час — существо вновь наступило на правую руку Дениса Николаевича, которая успела зажить, и вновь хрустнуло с той же невыносимой болью, что и в первый раз — могу — день, неделю, месяц, год, вечность до самого Страшного Суда. Но и после Страшного Суда — существо шагнуло на левую руку депутата — ты останешься в моей власти. Потому что в тебе нет ничего хорошего. Вообще ничего. Ты — тьма.

Вновь прилетело в голову, и вновь она начала дергаться, как у китайской фарфоровой собачки.

— Лжец. Вор. Взяточник. Прелюбодей. Убийца. Предатель. Предатель родных. Предатель родины и единомышленников.Предатель друзей и сотрапезников. Предатель благодетелей, величества божеского и человеческого.

Вороненков заметил, что его правая рука зажила, и инстинктивно втянул голову, ожидая нового хруста и новой боли. ХРУСТЬ!

— Поэтому ты мой, мой и только мой до Страшного Суда, во время Страшного Суда и после Страшного Суда. Твои молитвы никто не услышит. Твое раскаяние никому не нужно. Спасение к тебе не придет, даже если сам Господь Бог решит спуститься сюда и вызволить тебя, Вороненков, настолько велики твои грехи. Ты мой. Навсегда.

Денис Николаевич успел отметить чудесное заживление левой руки, и закрыл глаза, ожидая неизбежного.

— ААААААА!!!!

Привыкнуть к неизбежному никак не удавалось.

— И это лишь начало нашего разговора, Дениска. Знаешь, куда я здесь засовываю грешникам раскаленную кочергу? — чернильная пустота у трехрогого черепа вспыхнула, и когтистая рука существа выхватила раскаленный до белого каления огромный железный лом. Существо двинулось вперед, к распластанному, вновь вмерзшему в лед Вороненкову, мягко покачивая светящимся ломом, словно негр из варьете — тросточкой.

— НЕТ! НЕТ!!! НЕТ!!!!!!

— Если, конечно, ты не захочешь мне помочь, Дениска.

— ЧТО УГОДНО! ЧТО УГОДНО! Я СДЕЛАЮ ЧТО УГОДНО, ТОВАРИЩ ФЕОКТИСТОВ, В СМЫСЛЕ ВЕЛЬЗЕВУЛ, В СМЫСЛЕ…

— Хорошо — существо опустило лом и чуть-чуть его вдвинуло.

— АААААААААА!!!!!!! Я же… я же согласился… я же…

— И еще раз, два закрепления пройденного материала — существо вновь опустило раскаленный лом, и крик Вороненкова был столь страшен, что его, кажется, услышали даже на Небесах, несмотря на звукоизоляцию Девятого круга.

— Нет… всё… хватит… нет…

— Как там у вас говорят? Бог троицу любит? — Вороненков вжал голову в лед и обреченно завыл — Шучу, я же не Бог. Я — Дьявол — существо выкинуло горящий лом прочь, и он просто исчез в пустоте. Как ни вслушивался Денис, он так и не услышал звука удара железа о лед.

— Так вот, Денис Николаевич, мне от вас нужна очень простая вещь — Вороненков поднял голову и вместо страшного существа увидел мужчину средних лет в дорогом, но плохо сидящем костюме, обычно выдающем сотрудника Конторы — вы вернетесь в март 2014 года и предотвратите присоединение Крыма к России.

— Что?

— Совсем голова не работает? — мужчина подошел к Вороненкову так, что тот смог разглядеть его итальянские туфли ручного пошива, и начал лить Вороненкову на затылок минералку. Минералка затекала в дыру от пулевого ранения и неприятно щипала внутренности головы — 7525 лет идет война между Небесам и Преисподней, и Преисподня всегда оказывается слабее. Точнее, оказывалась, до недавнего времени, пока мы не узнали, что то самое копье Лонгина хранилось вовсе не в Вене, не в Лондоне и даже не в Нью-Йорке, откуда я его безуспешно пытался достать.

Оно хранились в Корсуни. Святой Корсуни, дорогой каждому русскому человеку, как говорит ваш Михаил Иванович. И я об этом узнал буквально вчера. Еще минералочки?

— Да! — прохрипел Вороненков, к которому постепенно возвращалась ясность мыслей — а почему вам просто самому, товарищ Вельзевул, не отправиться в Крым и не забрать копье?

— Потому что Россия — это Катехон, глупенький. Удерживающий. Удерживающий этот мир от моего пришествия. Я не могу просто так вторгаться в Катехон и забирать понравившиеся мне вещи.

— А почему бы вам не послать в прошлое своих… эм… сотрудников?

— Возмущение в духовности.

— Э?

— Духовность — сверхъестественная, вездесущая, связующая энергия, которую используют все религии и культы, от гадалок и астрологов до йогов и шахидов. Прорыв в прошлое даже пары демонов вызовет мощнейшее возмущение в Духовности, и прежде, чем мои демоны прибудут на место, их уже будет поджидать Ангельская Дружина. Мне надо послать кого-нибудь незаметного. Маленького. Не человека даже, а так… вошку, чьи желания и инстинкты настолько примитивны, что Духовность на них никак не отреагирует. Я изучил твою биографию, Дениска. Последней книгой, которую ты прочел, был «Букварь». Тебя можно посылать в прошлое и будущее по 10 раз на дню, в твоей пустой черепушке нет ничего, кроме прайс-листов, чеков и номеров кипрских счетов. Нулевая духовная активность, настоящий коммунист, абсолютно невидимый для Дружины.

— А почему бы мне просто не забрать копье, зачем все эти сложности с возвращением Крыма?

— Оно замуровано и захоронено, чтобы его достать, нужно провести ритуалы, на которые ты неспособен. Поэтому ты возвращаешься в 2014-ый год, уговариваешь семь Хранителей Российской Государственности тайно присягнуть мне на верность и не скреплять своим Великим Заклятием Тавриду, Таврида остается частью земли тьмы и ненависти — Украины — после чего туда прибудут мои более способные слуги и достанут для меня копье.

— Семь Хранителей Российской Государственности?

— Они — столпы, на которых и держится Катехон, последние очаги света в бездуховной тьме, ворота нравственности, стены морали, бастионы добра, не дающие мне и моим легионам ворваться в Православную Россию, испепелив ее раз и навсегда. Если ты заставишь их поцеловать этот перстень в знак покорности мне — существо протянуло Вороненкову золотой перстень-печатку, ловко севший на его чудесно заживший палец — то последняя крепость света рухнет и я стану править миром.

— А я? — разглядывая печатку с крупным рубином, Вороненков поднялся со льда и отряхнулся. Все его раны зажили, его одежда была как новая, в голове его бушевали ветры надежд.

— А тебя я сделаю демон-принцем и дам тебе пару легионов. Поможешь со штурмом Небесных Врат, когда я получу копье.

— То есть мне надо уничтожить остатки добра и света в Катехоне Россия и выпустить на землю демонические орды, и все это ради… ммм… назовем это так… продвижения по службе?

— Да.

— Я согласен. Кто первый Хранитель, которого я должен совратить?

— Иосиф Кобзон.

(На этом рукопись обрывается — «Кашин»)

Поткин на «Кашине»: к столетию «Февраля»

К сожалению, в наше время продолжают жить мифы, придуманные советскими пропагандистами в отношении дореволюционной России и личности последнего самодержца. Хотя проведены исторические изыскания и специалистами большинство этих мифов опровергнуто, однако, в массовом сознании новые исторические исследования остаются малоизвестными. Ни в образовательной программе, ни в массовой культуре не уделяется должного внимания разоблачению мифов советской пропаганды и созданию объективного образа тех лет, тех людей.

Один из ключевых лженаучных мифов — это безвольность и бездарность Николая Второго. Мне повезло, еще в ранней молодости, познакомиться с работой Алферьева «Император Николай Второй как человек сильной воли». Эту книгу необходимо знать и распространять, как убедительный источник достоверной исторической правды.

Среди источников о легкомысленности Николая Второго часто ссылаются на широко известные и давно опубликованные дневники Императора. Однако, последними исследованиями установлено, что так называемые «дневники» имеют признаки фальсификации, которая была осуществлена известным фальсификатором истории, «красным профессором» Покровским. Суть подделки заключалась в том, чтобы ранние дневники Николая Второго совместить с компиляцией из выписок дворцового журнала, разбавленных вставками советских фальсификаторов. Коммунисты не единожды проделывали подобные манипуляции, общеизвестен и признан учеными подделкой в идеологических целях, опубликованный красными «дневник» А.А. Вырубовой (фрейлины императрицы). Я склонен доверять этим исследованиям, так как сам был свидетелем массовой фальсификации документов исторического значения, осуществляемых специалистами спецслужб РФ…

Чрезвычайно раздут миф о роли и влиянии при дворе Григория Распутина. Вплоть до самых грязных слухов о связи «старца» с Императрицей. На самом деле роль этого человека была преувеличена журналистами, склонными к раздуванию слухов, публикации сенсаций, которыми умело пользовались социалистические и прочие пропагандисты. Мой учитель, Дмитрий Дмитриевич Васильев, воспитывался в семье придворных дам из рода Курбатовых, и свидетельствовал о том, что никаких серьезных вопросов с Распутиным никогда не обсуждалось, и никакого существенного влияния на Николая Второго он не имел. Трагедия этого человека заключалась в том, что он, помимо своей воли, стал этаким воплощением зла, которым злые языки дискредитировали правящую династию.

Сегодня в укор Николаю Второму ставится недостаточное проявление жестокости в борьбе с революционерами, при этом советская история и революционная пропаганда обвиняла его в человеконенавистничестве, массовых репрессиях, расстрелах и погромах еврейского населения.

Конечно, всегда вспоминают так называемое «кровавое воскресенье». Но в настоящий момент документально установлено, что никакого отношения к этой трагедии Николай Второй не имел. Процессия рабочих во главе с Гапоном действительно направлялась с петицией к своему Государю, но рабочие были дезинформированы. Императора в этот день во дворце не было. Дворец находился под охраной, было выставлено оцепление. Без каких-либо причин из толпы рабочих по оцеплению была открыта стрельба из револьверов. Несколько солдат в оцеплении были ранены. Только после этого офицером был отдан приказ дать залп поверх голов, что и было исполнено. После чего в результате возникшей паники и давки погибли некоторые рабочие. На следующий день вся пресса кричала о «кровавом» воскресении, и расстреле рабочих «по приказу Царя». Это событие было необходимо профессиональным революционерам для раскачки рабочего движения, так как социалистическая пропаганда ни среди крестьян, ни среди рабочих первоначально успеха не имела. Поэтому и была организована тщательно спланированная кровавая провокация, ответственность за которую целиком лежит на социалистах. 

До сих пор, особенно на Западе, жив миф о лютом антисемитизме Николая Второго, потворстве погромам и даже организации таковых. Это, однако, не находит объективного подтверждения. Права еврейского населения при Николае Втором были существенно расширены. Закон об отмене слабодействующей «черты оседлости» планировался к подписанию на Пасху 1917 года. Роль еврейства в экономике, прессе, политических партиях была не просто заметна, а непропорционально огромна, и не встречала препятствий со стороны правительства. Погромы пресекались, а лица виновные в их организации привлекались к уголовной ответственности. Можно сказать, что ответ на «известный еврейский вопрос» исчерпывающе дал Александр Исаевич Солженицын в своем глубоком исследовании «200 лет вместе». Кроме того, глазами политика того времени можно взглянуть на еврейский вопрос в дореволюционной России по дискуссионной книге Василия Шульгина «Что нам в них не нравится».

Острым упреком Николаю Второму ставится неудачная русско-японская война 1905 года. Если задать простой вопрос, а что именно не так было сделано Императором в этом конфликте, внятного ответа получить вряд ли получится. Стратегическое движение Российской империи на восток было начато не Николаем II. Россия, как и другие европейские державы, принимала участие в колонизации ослабевшей Цинской империи. В процессе этой конкуренции происходили в том числе и военные инциденты. Действительно, неожиданным для европейцев стало появление на Дальнем Востоке нового, ранее воздерживающегося от империализма, игрока — Японии. Япония была при активной американской поддержке за короткое время из феодального государства превращена в динамично развивающееся амбициозное капиталистическое государство, у которого появились свои интересы в континентальном Китае и Корее. Существует мнение, что японское правительство было целенаправленно подтолкнуто к конфликту с Россией американскими финансовыми кругами. Особенную роль в этом играл банкирский дом «Кун, Леб и Ко» и Яков Шифф. Именно этот банкир финансировал в России революционные партии, включая БУНД. И именно он представлял американских консультантов при заключении мирного договора с Японией. Фактически именно он выдвигал условия России. Изучив основные героические сражения русской армии и флота с японцами можно сделать вывод, что неудачи явились скорее следствием случайностей, а не стратегических просчетов. Россия была готова к продолжению войны, которая без всякого преувеличения привела бы к разгрому Японии. Но перед Витте, представлявшем Россию на переговорах, была поставлена задача заключения мира. Почему Император поставил такую задачу? Потому что, несмотря на экономические выгоды присутствия в Корее или Китае, повышение геополитического влияния, эти цели не стоили жизни русских солдат. Русских земель, славянских братьев там не было, и эта война не была понятна российскому обществу.

По-другому обстояли дела с началом I Мировой войны в Европе. Россия позиционировала себя как защитница славян. Существовал союзный военный договор с Францией. Россия получила во Франции серьезные инвестиции для развития промышленности. После ультиматума Сербии со стороны Австро-Венгрии российское общество негодовало и требовало вмешательства. Объявление войны Германии и Австрийской империи было встречено всеобщим ликованием. Патриотическим воодушевлением были охвачены не только проправительственные круги, черносотенные и монархические общества, но и практически все либеральные и социалистические революционеры. Пожалуй, единственным и надежным союзником России в Европе могла быть именно Германия. Общая граница, династически связи (Николай Второй был в родстве с Вильгельмом II), огромная немецкая диаспора в Российской империи (около 2 млн. немцев). Но в истории не бывает сослагательного наклонения. И опять Россия вынуждена была вступить в войну за чужие, хоть и близкие интересы.

Первая Мировая война незаслуженно выключена в РФ из тем патриотического воспитания. Ей уделяется несправедливо мало времени и в школьной программе и в кинематографе. Вы не найдете в российских городах ни улиц, ни памятников, посвященным героям этой великой войны. Что вообще помнят о ней, кроме разве что «Брусиловского прорыва»? Эту историческую несправедливость необходимо исправить. Действия Российской армии в течении 3-х лет принято критиковать. Однако, ведь все познается в сравнении, и сравнивать есть с чем. В отличие от войны 1941-1945 гг. царская армия не переходила массово в плен, не бежала до Москвы, Санкт-Петербург не находился в блокаде. И до Волги и Кавказа в I-ю мировую «немец» не добрался. Жертв среди мирного населения было несравненно меньше, и потери армии тоже не были катастрофическими. Не было никаких заградотрядов. Солдат не посылали на врага с одной винтовкой на троих. В стране не было голода. Рост налоговой нагрузки был самым низким среди всех воюющих держав. Героическое наступление Русской гвардии в Пруссии спасло Париж от взятия немцами. Турецкая армия была разбита и освобождена практически вся историческая Армения. Весьма внушительно была разбита австро-венгерская армия, и без помощи Германии уже не могла удерживать фронт. Положение в армии улучшилось после того, как Император принял командование на себя. Генеральное наступление было намечено на апрель 1917 года…

Здесь следует сказать о перспективах, которые видели русские люди, чающие победы в I Мировой войне. Планировались масштабные реформы, замена денег. Введение нового государственного символа, которым через некоторое время воспользовалась Германия. Разрабатывалась реформа русского языка с целью замены иностранных слов. Должны были получить общегражданские права все подданные Российской империи. Восточно-европейские народы получали свободу от германского, турецкого и австрийского владычества. Под контроль России должны были перейти проливы Босфор и Дарданеллы. Царьград должен был быть очищен от турецкого присутствия…

В этой ситуации Россия могла бы стать недосягаемо влиятельным государством в мире. И это вызывало определенные опасения не только у врагов, но и у так называемых союзников. Существует убедительная версия о том, что не только Германия была заинтересована в выведении России из войны, но и финансовые и политические круги союзных стран. Об этом я советую прочитать у Энтони Саттона, Наумова и др.

Многие исследователи полагают, что так называемая «февральская революция» — это результат договора в высших эшелонах власти в Российской империи с участием военных генерального штаба. Думаю, что эта версия заслуживает доверия. Но она не единственная причина случившегося, если вообще следует эти причины искать. Как сказал в свое время Уинстон Черчилль о России 1917 года, что она была похожа на корабль, который выдержал страшную бурю, достиг бухты и затонул у самого берега.

Как известно Россия готовилась к решающему наступлению. В Санкт-Петербурге находилось огромное количество праздношатающихся резервистов, ожидающих отправки на фронт. Военного положения не было. Свободно выходили оппозиционные газеты, действовали антиправительственные партии. В Думе звучала критика правительства. В феврале начались перебои с хлебом. Возможно, это было вызвано искусственно. На этом фоне разразился парламентский кризис. Было объявлено о роспуске Государственной Думы. Руководство Думы сделало заявление, что не будет разъезжаться из столицы, но в прессе это было подано как прямое неподчинение и отказ расходиться. На Думу оказывалось сильнейшее давление со стороны откровенно террористических организаций, действующих под прикрытием Совета солдатских депутатов. Начались демонстрации, организованные социалистическими партиями, есть свидетельства, что деньги митингующим раздавал посол Великобритании. И хотя прямого захвата государственных учреждений не было, Дума была напугана. И в тоже время даже правые депутаты-монархисты, такие как Василий Шульгин, заняли предательски двуличную позицию. Всем хотелось чего-то большего. И думская делегация направилась к находившемуся в поезде под Псковом Императору просить (держа его фактически в заложниках) об отречении с целью спасения монархии. Император полагал, что для страны, находившейся в состоянии войны, любое внутреннее противостояние будет губительным и проявил высочайшие человеческие качества, согласившись отойти от управления страной, при условии совещания с руководителями армии. К сожалению, большинство из них, кроме двух этнических инородцев, генералов Хана Нахичеванского и графа Келлера, согласились с необходимостью отречения. Был подготовлен проект отречения в пользу Великого князя Михаила, который, по мнению некоторых исследователей, должен был быть с ним согласован. Однако это было подано как свершившийся факт. Корпус генерала Иванова, направлявшийся в Санкт-Петербург для наведения порядка, был остановлен генерал-адъютантом Алексеевым, также участвовавшим в заговоре. Ни полиция, ни члены правительства ни проявили должного участия для наведения порядка. Последовал указ №1, подписанный Временным правительством о «выборах офицеров» в армии. Приказ был подписан не только под давлением Совета солдатских депутатов, но и из-за общего страха случайно оказавшихся наверху власти в России лиц перед грозной силой, способной призвать их к ответу. Начался развал армии. Убийства офицеров, массовое бегство с фронта, крах Империи.

Следует дать нравственную оценку этих событий. Что это было? Прогрессивная буржуазная революция или предательство страны, узурпация власти заговорщиками и произвол меньшинства?

Нет сомнений, что повод для недовольства в виде перебоев с хлебом был в условиях войны просто смешен. Это люди поймут позже, особенно в Санкт-Петербурге, особенно в блокаду… Никакого всенародного волеизьявления не было. Беспорядки могли быть подавлены как МВД, так и корпусом генерала Иванова, которые были обездвижены находящимися у власти военными сановниками. Без наличия в столице мобилизованных деревенских резервистов социалистам не удалось бы собрать необходимую массовку и оказывать давление на Государственную Думу. По большому счету вся революция строилась на словах, которые были сказаны Николаем II: кругом измена, и трусость, и обман…

Действительно, лучшие люди России в это время находились на фронте, противодействовать предателям просто уже было некому. Когда читаешь революционеров: Троцкого, Ленина, Кропоткина, понимаешь, что если эти люди и допускали возможность обмана противника и даже насилия, но все же цели они декларировали, как им казалось, близкие. Думаю, что они вовсе не собирались одурачить широкие массы пролетариата своими идеями, они были одурачены этими идеями сами, и готовы были жертвовать собой ради них, но, к сожалению, не только собой.

Я не хочу брать на себя роль «объяснителя» причин. Я упомянул те факторы, которые повлияли на крушение монархии, и они, безусловно, не являются исчерпывающими, а события, я, наверное, описывал не безспристрастно. Учитывать, знать эти факторы необходимо. Выводы можно делать и самим. Но закрыть глаза на последствия, пожалуй, никак невозможно. Процитирую еще раз Солженицина: «Я не раз задумывался над капризностью истории: над непредвиденностью последствий, которую она подставляет нам, последствий наших действий. Вильгельмовская Германия пропустившая Ленина на разложение России — и через 28 лет получила полувековое разделение Германии. Польша способствовала укреплению большевиков в тяжелейший для них 1919 год, для скорейшего поражения белых, — и получила себе: 1939, 1944, 1956, 1980. Как рьяно Финляндия помогала российским революционерам, как она не терпела, вынести не могла своей преимущественной, но в составе России, свободы — и получила от большевиков на 40 лет политическую униженность («финляндизацию»). Англия в 1914 году задумывала сокрушить Германию, как свою мировую соперницу — а сама себя вырвала из великих держав, да и вся Европа сокрушилась. Казаки в Петрограде были нейтральны в Феврале и в Октябре — и через полтора года получили свой геноцид (и даже многие убитые тогда — те самые казаки). В первоиюльские дни 1917 левые эсеры потянулись к большевикам, потом дали им видимость «коалиции», умеренной платформы, и через год были сами раздавлены так, как не справилось бы с ними никакое самодержавие.

Этих далеких последствий нам не дано предвидеть никому никогда. И единственное спасение от таких промахов — всегда руководствоваться только компасом Божьей нравственности. Или, по-простонародному: «не рой другому яму, сам в нее попадешь».»

В религиозной православной традиции Царь — Помазанник Божий. Он дан, чтобы удерживать народ и страну от зол. Забрали «удерживающего», искренне верующего в свое религиозное предназначение и призвание «ограждать народ от бед», и получили крах армии на фронте, развал страны, голод, войну гражданскую, геноцид, гибель десятков миллионов… Он по благородству своему, и из любви к нам, русскому народу, отдал власть, не пожелал чьей-то крови. И в итоге стал жертвой за всех нас.

Мы должны его почитать не только как Святого мученика, но и как достойнейшего из Российских царей и благороднейшего из всех правителей, которых мы имели в XX веке.

Позже я напишу о моем видении будущего, в том числе рассмотрев идеи о возможном восстановлении монархии в современной России.

А также о 100-летии Октября, и задачах по его преодолению, нравственному, политическому и юридическому.

Гнилорыбов на «Кашине»: О церквях, пустырях и либералах

Если волшебным образом отыскать эмигранта первой волны и снабдить его отличным знанием Москвы, сможет ли условный поручик Голицын понять, что коммунизм столицу давно покинул? Нет. Его не соблазнят очереди за седьмыми айфонами, вальдшнепы на прилавках Дорогомиловского рынка, выступления фольклорных ансамблей и драки на выставке Серова. Наш выдуманный герой прежде всего поразится отсутствию церквей в центре Москвы, и будет прав.

Стандартный горожанин дореволюционной закваски при упоминании своего адреса называл не улицу, а приход. Люди рождались не в квартале № 66 Кунцева, а, скажем, в приходе Неопалимой Купины. Таково стандартное начало сотен воспоминаний. «Я появился на свет у Николая Чудотворца в Плотниках». Храм становился полноценным участником рассказа – не только в сценах Пасхи, Крещения и крупных праздников. Он мелькал перед глазами каждый день, как сейчас это с успехом делают панельные многоэтажки, торговые центры или гаражные кооперативы.

Пять лет революция терпела. Самую первую часовню в Москве снесли в 1922-м. Она стояла в пятидесяти шагах от нынешнего здания Госдумы. А последнюю церковь отправили в утиль в 1972 году. Этот храм, много раз описанный Иваном Шмелевым, стоял у Калужских ворот. Советская власть методично уничтожала религиозные здания на протяжении пятидесяти лет! 1922-1972! Юбилей!

То, что не удалось сделать Ивану Грозному и Петру Великому – преодолеть «инаковость» Москвы – смог сделать Сталин и система, им порожденная. В городе широких проспектов и образцовых универмагов не было места маленьким приходским храмам. Ведь не церкви делали Москву сильными, ее наполняли содержанием сильные люди.

Например, возле храма Ильи Обыденного на Остоженке жил блестящий ученый Андрей Чеславович Козаржевский, его учебники латыни считаются классическими. «В начале 1990-х годов мне очень интересно было ходить с ним на выставки работ Павла Корина: персонажи картин являлись для него не только историческими личностями, как для большинства из нас, но и живыми людьми, которых он лично когда-то знал: «этому я помогал по службе», «эту парчовую ризу я держал в руках», «этого протодиакона я слышал много раз», «эта монашка — знакомая нашей семьи» и так далее», — вспоминает И.В.Барышева.

Именно золотые маковки видел каждый, кто въезжал в Москву со стороны Воробьевых или Поклонной горы. Вертикальные доминанты неорусских и классических звонниц создавали образ города, который являлся Петербургом, Иерусалимом, Вавилоном и Римом одновременно. «Мы въехали по узкой дорожке в мелкий, но частый лес. Вот он стал редеть, дорожка круто поворотила влево, мы выехали на открытое место, и третья часть Москвы, со всеми своими колокольнями, церквами и каланчами, которые так походят на турецкие минареты, разостлалась, как нарисованная, под нашими ногами. Впереди всего подымался Новодевичий монастырь со своими круглыми башнями и высокою колокольнею; посреди необозримых лугов тихо струилась в своих песчаных берегах капризная Москва-река: то приближалась к подошве Воробьевых гор, то отбегала прочь, то вдруг исчезала за деревьями, которые росли кое-где по скату холмов. Как в волшебной опере, менялись поминутно декорации этой обширной сцены: при каждом повороте дороги, при каждом изгибе гор Москва принимала новый вид», — писал Михаил Загоскин. Место взорванных колоколен заняли силуэты сталинских высоток.

Скольких храмов лишилась Москва в 1920-1970-е годы, сказать трудно. В литературе мелькают цифры в 350-450 церквей. Мы проследили судьбу всего лишь нескольких пустырей в центре города, где некогда стояли церкви, а сейчас носится лишь всеобъемлющая Пустота. Время само ответило на ахматовский вопрос – пустырь или монастырь.

А с тем храмом в районе Манежной, на который большевики первым положили глаз, произошла интересная история. В девяностые, в эпоху всеобщего увлечения стариной, его решили восстановить. За дело взялся Зураб Церетели, вознамерившийся вернуть часовню Александра Невского на Манежную площадь. Но конструкция в исполнении Зураба Константиновича вышла несколько странной, и в пространство Охотного ряда ее так и не вписали. Церетели топнул ногой и отправил часовню во дворик собственного музея на Гоголевском бульваре. Новодел, назначавшийся для совсем иного участка, так и стоит в километре.

Наша короткометражка – не про то, что весь центр нужно заполнить церквями. Уже нет людей того склада, которые могли бы создать в старой Москве рой приходов, а те в свою очередь стали бы основой созидательных социальных связей. Этот фильм – небольшое размышление о том, какой слой культуры мы потеряли в XX веке и не спешим восстанавливать.

А с чего это вдруг либералы, спросит обыватель, озаботились судьбой разрушенных московских церквей? Опять вздумали лепить причудливую смесь из английского парламента и запаха ладана? Нет, на этот случай у меня припасена чудесная цитата из Федотова: «Москва по сердцу, не по идеям, всегда была либеральной. Не революция, не реакция, а особое московское просвещенное охранение. Забелины, Самарины, Шиповы до последних лет отрицали «средостение», мечтая о Земском Соборе и о земском царе. Здесь либералы были православны, чуть-чуть толстовцы. Здесь Ключевский был гостем «Русской Мысли» и ходил церковным старостой. Здесь именитое купечество с равной готовностью жертвовало на богадельни, театры и на партию большевиков».

Дорогие просвещенные охранители, возвращайтесь! Вас очень не хватает. Балаганных деятелей – пруд пруди, а нормальных – два человека на всю губернию.

Письмо из застенка: Поткин — «Всем, кто меня не забыл»

Россия. Москва. 17 октября. Подозреваемый в легализации средств, добытых преступным путем, бывший лидер ДПНИ Александр Поткин (Белов) во время рассмотрения ходатайства следствия о домашнем аресте в Тверском суде. Михаил Почуев/ТАСС

Вот уже третье Рождество я встречу в «Кремлёвском централе», это конечно очень тяжело не видеть моих любимых детей Ивана и Ставра, супругу, маму, папу, бабушку и крестников… Обычно мы проводили эти дни вместе: ходи в гости, дарили подарки, стояли на рождественской службе. Но, видимо, такое испытание выпало мне. Буду встречать праздник с новыми друзьями, помолюсь в камере. В прошлом году я нашёл в себе силы держать Рождественский пост. А сейчас темперамент моих благодетелей не позволяет уклониться от чревоугодия. Оправдываю себя тем, что выбрасывать продукты, которые нам присылают от чистого сердца, наши близкие, наверное ещё больший грех, чем несоблюдение поста…

Дело моё вернулось из апелляционной инстанции МосГорСуда, обратно в Мещанский суд для исправления допущенных нарушений. Меня не уведомили о рассмотрении моих ходатайств об ознакомлении с материалами дела, о принятии замечаний на приговор судебного заседания, и, соответственно, вообще не рассмотрели эти ходатайства. 23 декабря я был в Мещанском суде, где нашли только 108-114 и 116 тома уголовного дела, с остальными ознакомиться возможности не представили, а без этого сложно качественно подготовить апелляционную жалобу. Приняты ли мои замечания на протокол неизвестно, а это существенно, так как протокол важнейшее доказательство по делу, а при его составлении, судья, видимо, попросил «слегка» скорректировать слова ряда свидетелей, показывающие их абсолютную неосведомлённость о предмете, по которому их «попросили» выступить. Я также ходатайствовал о приобщении аудиозаписи, которая велась адвокатами на протяжении всего процесса, для возможности правильного исследования свидетельских показаний.

Как я понял, исполнять постановления МосГорСуда об ознакомлении меня с материалами дела, в Мещанском суде в принципе не собираются, и планируют направить дело в Мосгорсуд 10 января 2017 года. Соответственно знакомиться с остальными 110 томами я буду уже в МосГорСуде, если они опять не вернут дело в Мещанский суд. Но жалобу на подобное нарушения я уже отправил.

В суде обнаружил при изучении материалов дела замечательное, что часть вещественных доказательств вообще утеряна (!). В том числе не обнаружил CD-диска, направленного из Казахстана с какими-то материалами, нет в деле и подтверждений, что судья отправлял запросы, которые были им сделаны по ходатайству моих адвокатов, для получения информации из госорганов, подтверждающих мою непричастность к инкриминируемым преступлениям.

Отсутствуют ответы из большинства инстанций, в которые обращался судья, а некоторые ответы пришли после оглашения приговора. Почему «судья» Тришкин так спешил вынести приговор? Не дожидаясь ответов на запросы, которые сам же сделал? Всё просто. 24 августа 2016 года Российская Федерация официально признала в Европейском Суде по Правам Человека (ЕСПЧ), что незаконно удерживала меня в СИЗО (напомню, что в октябре 2014 я был арестован по обвинению в «легализации», за которую УПК ареста не предусматривает). И, если бы приговор вынесен не был, пришлось бы меня выпускать. За «хорошую работу» Тришкина, после того как он «напялил» на меня свой «кафтан» на 7,5 лет и почти 5 миллиардов рублей ущерба, повысили, теперь он работает в МосГорСуде…

Обнаружил в деле показательную цитату из заявления Георгия Игоревича Боровикова: «Мне хорошо известно о плотных контактах Поткина с сотрудниками американской разведки, работающими в посольстве США, и о контактах с бандгруппой из числа окружения уголовного авторитета по кличке «Оркский», который осуществлял «крышевание» Поткина со стороны бандитов. Опасаюсь за жизнь моих престарелых родителей». Эх, бедный Йорик…. Как напоминает что-то из доносов 20-50-х годов прошлого века. И смешно и грустно. Не думал, что такое бывает, да ещё и со мной…

Я направил заявление в прокуратуру с просьбой привлечь Боровикова за клевету и дачу ложных показаний в суде. Но молюсь о спасении его души ежедневно…. Если кто-то может помочь мне найти лиц, пострадавших от деятельности «адвоката» Сташевского, пусть свяжется со мной через сайт Росузника или моих близких. Этот человек, Сташевский, не может быть адвокатом, и должен быть лишён статуса. Он работает не на клиента, а на кураторов из ЧК и вообще склонен к мелкому мошенничеству и шизофрении на почве алкоголизма. Это он дословно диктовал для судебного процесса все эти бредни Боровикову, что и как говорить….

Рассмотрение моей жалобы на приговор возможно не ранее конца января…. Всем хороших Рождественских каникул!

С уважением, ваш Александр Белов.

____________

Белов (Поткин) Александр Анатольевич, арест — 2014 г., осужден на 7,5 лет лагерей, формально — за «попытки разрушить Евразийский союз согласно заявлению гражданина Казахстана», фактически — за организацию антипутинских протестов в 2011-2013 годах и отказ поддерживать внешнюю политику Путина. Экс-лидер ныне запрещенных ДПНИ и Русских, соратник ЦентрОргКомитета Русского Марша

Как помочь финансово:
Через Сбербанк на лицевой счет в СИЗО:
БАНКОВСКИЕ РЕКВИЗИТЫ ФКУ СИЗО-1 ФСИН России
Получатель: ИНН 7718125256, КПП 771801001
УФК по г. Москве (ФКУ СИЗО-1 ФСИН России л/с 05731396780)
Банк получателя: Отделение 1 Московского ГТУ Банка России г. Москва 705
БИК: 044583001
Расчетный счет: 40302810800001000079
В назначении платежа обязательно указывать: Фамилия, имя, отчество и год рождения получателя (Поткин Александр Анатольевич, 1976 г.р.) 


Как написать письмо поддержки: 107076, Москва, ул. Матросская тишина 18а, ФКУ СИЗО-1 ФСИН России (99/1), Поткину Александру Анатольевичу, 1976 г.р.
Можно отправить письмо через интернет — http://rosuznik.org/write-letter

«Ведомости» обнаружили дом Игоря Сечина в Барвихе

649877-vedomosti-obnaruzhili-dom-igorya-sechina-barvihe

Материал, который нужно удалить по решению суда.

После развода в 2011 г. Сечин остался без дома на природе: особняк площадью 1415 кв. м и участок в 0,5 га в глубине Серебряного бора он отдал бывшей жене. С осени 2014 г. Сечин строит новый дом на Рублевке, возле клинического санатория «Барвиха» управделами президента (УДП). Участок Сечина площадью 3 га расположился в центре нового поселка, у которого пока нет названия. Он скрыт от чужих глаз сплошным забором и 100-метровой полосой соснового бора. Рядом – участки площадью 3,4 га еще трех Сечиных, включая двух детей руководителя «Роснефти».

Сад Ходорковского

Сечин мог оказаться соседом бывших совладельцев ЮКОСа. В середине 1990-х гг. они во главе с Михаилом Ходорковским создали кооператив индивидуальных застройщиков «Яблоневый сад». Возглавлявший администрацию Одинцовского района Александр Гладышев выделил кооперативу 22 га леса из территории санатория «Барвиха», где компаньоны построили семь коттеджей (по числу членов кооператива), а на соседних 3 га обустроили зону отдыха с искусственными прудами и спортивной площадкой.

В 2006 г. Басманный суд арестовал всю недвижимость поселка по делу ЮКОСа. По данным Росреестра, арест действует до сих пор. Кому сейчас принадлежат коттеджи бывших акционеров ЮКОСа, не известно. По данным Forbes, поселок до сих пор пустует и никто из его бывших обитателей в него больше не возвращался.

3 га зоны отдыха санаторий «Барвиха» смог вернуть в 2008 г. Сейчас санаторий и УДП требуют в московском арбитраже от «Яблоневого сада» снести самовольные постройки.

sechin_dom_3

Выгодная покупка

Кусок леса санатория «Барвиха» по соседству с «Яблоневым садом» в том же 1997 году получила от Гладышева компания «Согласие» Ары Абрамяна, занимавшегося в 1990-х реконструкцией Кремля и выполнявшего другие строительные проекты для УДП. Например, «Согласие» в 2002 г. построило один из самых дорогих домов в Москве по адресу: Шведский тупик, 3. Три года назад в доме жили в основном ближайшие соратники президента Владимира Путина: Сечин, президент ВТБ Андрей Костин, бизнесмен Геннадий Тимченко и бывший министр финансов Алексей Кудрин, писало агентство Bloomberg.
За 5 га лесных земель санатория на Рублевке, разрешенных к застройке, «Согласие» заплатило в 2000 г. 2,75 млн руб. – менее $100 000 по курсу того времени, следует из материалов арбитражного суда, куда в 2004–2005 гг. обратились прокуратура Московской области, Росимущество и УДП с целью оспорить сделку. Еще 14,36 га из земель «Барвихи» Гладышев отдал «Согласию» в бессрочное бесплатное пользование «под создание парковой зоны без права застройки». В арбитражном деле упоминается, что передачу согласовали с тогдашним управделами президента Павлом Бородиным, заместителем которого в то время работал Путин. Сечин тогда был специалистом 1-й категории УДП. В апреле 2004 г. губернатор Московской области Борис Громов своим постановлением изменил целевое назначение участка, разрешив его застройку.

Абрамяну в отличие от юкосовцев удалось отстоять в суде всю землю. Пока шло разбирательство, участки были несколько раз разделены и потом собраны в новые, у них несколько раз менялись владельцы, поэтому разобраться, как их вернуть, суд уже не смог, и истцы проиграли во всех инстанциях. На собранных Абрамяном 29,36 га земли санатория «Барвиха» и вырос новый поселок, первыми жильцами которого стали супруга гендиректора «Ростеха» Сергея Чемезова Екатерина Игнатова и друг его детства, партнер в проектах «Ростеха» Виталий Мащицкий.

sechin_0

Стройка не удалась

В 2009 г. Мащицкий возглавил совет директоров «РТ – строительные технологии», которую «Ростех» создал для продажи и сдачи в аренду непрофильной недвижимости своих компаний. Тогда же бизнесмен вместе с Игнатовой приобрели у структур Абрамяна участки на Рублевке. Игнатова – 1,6 га в глубине леса на границе с «Яблоневым садом», Мащицкий и два его сына купили три участка площадью 2 га рядом с участком Игнатовой. Сумму сделки Мащицкий и Игнатова не назвали.

В 2012 г. Игнатова и Мащицкий вместе с сыном Абрамяна Владиславом и гендиректором «Сбербанк капитала» Ашотом Хачатурянцем учредили некоммерческое партнерство содействия развитию инфраструктуры территории поселка «Барвиха» (НП «Барвиха»). Оно собиралось строить коттеджи на принадлежащих ему 20 га, рассказывал тогда представитель подрядчика «Барвихи», компании «Инвестстрой». Через два года Мащицкий сказал «Ведомостям», что собирается продать свой участок из-за не очень удачного расположения. Участки до сих пор не застроены, выставлены на продажу, говорит теперь представитель бизнесмена. Судя по спутниковым снимкам, на участках Мащицких действительно сплошной лес, а вот Хачатурянц успел построить на своих 1,7 га два дома площадью 2780 и 292 кв. м. Масштабное строительство ведет и Абрамян-младший. Но их дома теряются на фоне трехэтажного особняка Игнатовой.

sechin_dom

Дворец на продажу

В декларации о доходах за 2014 г. Чемезов указал, что у его жены появился загородный дом площадью 4442,5 кв. м. Дом на Рублевке такой же площади в октябре прошлого года выставили на продажу сразу несколько агентств. Сначала за особняк просили $22 млн, в мае 2016 г. цену подняли до $30 млн. Представитель «Ростеха» не стала отрицать или подтверждать, что речь идет именно о доме Игнатовой.

Судя по презентации, помимо трехэтажного особняка покупатель получит 1,6 га земли и двухэтажный гараж с жилыми комнатами для обслуги площадью 374 кв. м. Интерьеры дома пока существуют только на бумаге – в дворцовом стиле: парадная лестница, резная мебель и многоярусные люстры в комнатах, бассейн в зале с мраморными колоннами и т. д.
«Дом под чистовую отделку, поэтому у него по сравнению с домами под ключ такая невысокая цена», – объясняет управляющий партнер консалтинговой компании Blackwood Мария Котова. По ее словам, это сейчас самый большой выставленный на продажу дом на Рублевке.

До кризиса такой особняк стоил бы $45–50 млн и нашел бы своего покупателя, уверен Сергей Горяинов из Point Estate. Но сегодня реализовать его будет очень сложно, самый ходовой товар на Рублевке – дома стоимостью 50–100 млн руб., продолжает он: «К покупке дорогих домов сейчас готовы буквально человек 10, да и то они готовы заплатить только около $10 млн». Им есть из чего выбирать: только у Kalinka Realty в базе 50 домов стоимостью выше $15 млн. У особняка Игнатовой есть еще одна особенность, осложняющая продажу, – непростые соседи. В таких случаях нередко покупателя нужно согласовать с ними, предупреждает Горяинов. Игнатова не захотела рассказать, почему продает только построенный дом.

sechin_dom_2

Отделка с уголовным оттенком

Отделкой особняка Игнатовой занималась архитектор и дизайнер Манана Эрнандес-Геташвили. В декабре 2015 г. в отношении ее было возбуждено уголовное дело по статье «мошенничество в крупных размерах». По данным Lifenews, архитектор не выполнила работы по проектированию коттеджного поселка «Любушкин хутор» на Рублевке, присвоив около $3 млн. Адвокат Эрнандес-Геташвили Александр Васильев рассказал «Росбалту», что инициаторами уголовного дела могли быть клиенты его подзащитной, с которыми у Эрнандес-Геташвили возник конфликт, в том числе Игнатова. «Мы действительно сотрудничали какое-то время с Мананой Геташвили, она считалась неплохим специалистом. Работа не была завершена, архитектор не выполнила договоренности по срокам и качеству работ, но при этом посчитала возможным получить полный расчет», – передала Игнатова через представителя «Ростеха», добавив, что затраты на ремонт были на порядок меньше «сумм, появлявшихся в СМИ».

Соседи-нефтяники

Как раз соседи и перестали нравиться супруге Чемезова, слышал руководитель крупной нефтяной компании. В 2013 г. участок леса в 1 га прямо у Подушкинского шоссе купил Алексей Худайнатов, сын владельца Независимой нефтегазовой компании, предшественника Сечина на посту президента «Роснефти» Эдуарда Худайнатова. В 2014 г. в НП «Барвиха» появился сам Сечин – у кого он приобрел 3 га в центре поселка, узнать не удалось.

«Скорее лев возляжет с агнцем, чем Сечин и Чемезов будут соседями: их интересы слишком часто пересекались», – считает бывший федеральный чиновник.

Судя по спутниковым снимкам, Сечин ведет активное строительство и его особняк будет как минимум не меньше, чем у Игнатовой. Осенью 2015 г. участки рядом с Сечиным получили его дети – первый замдиректора департамента совместных проектов на шельфе «Роснефти» Иван Сечин и дочка Инга Каримова. А также Варвара Сечина, чей статус в «Роснефти» отказались раскрыть. Вместе у них 3,4 га земли. Приобрели они ее, по данным Росреестра, через Худайнатова-младшего: он выкупил несколько участков «Согласия» и перепродал их, увеличив в ходе этих операций и площадь своего участка до 2,6 га.

В «Роснефти» заявили, что не комментируют личную жизнь сотрудников компании.

Ара Абрамян до конца сентября в командировке, поэтому не сможет ответить на вопросы, сообщил сотрудник пресс-службы возглавляемого бизнесменом Союза армян России. Хачатурянц через пресс-службу Сбербанка отказался от комментариев. Эдуард Худайнатов не ответил на переданные вопросы.

20.07.2016.

Moloko plus на «Кашине»: Непрерывный терроризм

384781293

От Кашина: Наш дремлющий сайт публикует (впервые онлайн — до сих пор текст существовал только на бумаге) очерк Александрины Елагиной из журнала moloko plus, выпускаемого нашим автором и другом Павлом Никулиным.

паблик moloko plus «ВКонтакте»
канал moloko plus в Telegram
поддержать moloko plus

На Северном Кавказе не утихает ожесточенная борьба с вооруженным подпольем. По крайней мере, так кажется со стороны: лента новостей всегда полна сообщениями, как очередного боевика задержали, а чаще — застрелили в спецоперации. moloko plus выяснил, как силовики узнают террористов, и как жители северокавказских республик становятся ваххабитами, даже если не хотели этого.

Как стать террористом

4 ноября 2015 года. На центральной площади Грозного, зажатой между зданиями городской администрации и Сердцем Чечни — центральной мечетью, праздник — День народного единства. Развеваются флаги, повсюду мелькают портреты президента Путина, выступают музыкальные и танцевальные коллективы республики. Председатель парламента Чечни Магомед Даудов, до сих пор известный по позывному «Лорд», произносит пламенную речь с трибуны.

«Наш национальный лидер прекрасно осознавал, что только единство может служить основой дальнейшего возрождения и развития республики, — вещает Даудов о том, как Ахмат-Хаджи Кадыров сумел сплотить чеченский народ и привести его «к мирной и созидательной жизни». — Политику единения народов, равноправия между представителями всех конфессий и национальностей, проживающих в нашей республике, успешно продолжает Глава Чеченской Республики, Герой России Рамзан Ахматович Кадыров».

Позади него с непроницаемыми лицами выставлены министры, администрация главы и правительства во главе с Исламом Кадыровым. Площадь отцеплена силовиками: людей впускают, но не выпускают — и так с самого утра. В центре «самого безопасного города России» по периметру выставлен забор, рамки, всех досматривают. Чуть дальше стоят военные. Ходят слухи, что поступила «разнарядка сверху», отпустят после обеда. Впрочем, такие порядки здесь никого не удивляют: «бюджетников» регулярно принуждают ходить на мероприятия вроде государственного праздника или митинга в поддержку главы республики Рамзана Кадырова. Все знают — лучше не рисковать. Не пойдешь — жди, как минимум, увольнения.

Тумсо Абдурахманов на митинг не пошел. Заместитель директора ФГУП «Электросвязь» в обед поехал на работу. На служебной черной «Ладе» он пересекал проспект Путина со стороны улицы Чернышевского, пропустил автомобиль дорожной автоинспекции, зазевался и… влез вперед «Мерседеса».

«Мерседес» последовал за ним. На следующем перекрестке вооруженные люди вытащили тридцатилетнего Тумсо из машины и поставили возле «мерина». Окно автомобиля опустилось. В машине сидел Ислам Кадыров.

Ислам Кадыров — один из самых молодых управленцев в республике (28 лет) и двоюродный брат главы региона Рамзана Кадырова. Как гласит официальный сайт администрации главы и правительства ЧР, трудовую деятельность он начал в органах внутренних дел в 2006 году. В 2009 году стал помощником Рамзана Кадырова. В январе 2012 года назначен заместителем мэра Грозного, а в ноябре сам стал мэром чеченской столицы. С мая того же года он параллельно исполнял обязанности заместителя председателя правительства и министра имущественных и земельных отношений республики.

Ислам Кадыров берет телефон Абдурахманова, и начинает в нем рыться. Фото жены, детей, друзей, мемы про Путина и Кадырова…

«В телефоне у меня были приколы, которые высмеивали не только чеченскую, но и, в общем, российскую власть. Карикатура на Путина, или где Рамзан говорит, что усы нельзя сбривать, — хохочет Тумсо, вспоминая встречу с чиновником. — Такие вещи, которые смешно слышать от руководителя региона. В руках у Ислама Кадырова эти картинки стали серьезным политическим восстанием, бунтом».

Около часа Ислам спрашивал Тумсо о его бороде, о том, к какому направлению ислама он себя относит, как нужно проводить религиозные обряды, кто прислал ему эти картинки. Ответы его не удовлетворили.

— Везите, — скомандовал Кадыров.

Тумсо запихнули в одну из машин кортежа. Привезли в дом, расположенный на территории администрации главы Чечни. Там допрос продолжился. Две жены Ислама подавали на стол, он и его свита обедали пловом.

«Ислам сказал, что очень много похищал и убивал таких, как я. И что он рекомендует мне говорить правду», — вспоминает Тумсо.

Вопросы снова касались вероисповедания. И снова Кадырову показалось, что ответы его гостя неверны.

«Он заявил, что я неправильно исповедую ислам, и что он этого не позволит. Что найденного в моем телефоне достаточно, чтобы меня убить», — говорит Тумсо.

Чиновник поставил условие: либо он дает три дня на побег, и после найдет и убьет, или они встретятся снова в присутствии представителей духовенства, которые «разъяснят религиозные и политические заблуждения и вернут на путь истины».

Тумсо выбрал второй вариант.

7 ноября 2015 года в том же доме на территории правительственного комплекса Абдурахманова встретили «представители духовенства»: кроме Ислама Кадырова его ждали заместитель министра МВД Апти Алаудинов, помощник главы республики Магомед Хийтанаев, советник главы Чечни по вопросам религии Адам Шахидов. Они обвинили Тумсо в ваххабизме и причастности к религиозно-политической секте.

«От меня требовали выдачи всех членов пресловутой секты, в противном случае угрожали пытками и смертью. Пытки описывались очень красноречиво и досконально, рядом ходил какой-то человек с полипропиленовой трубой, умоляя присутствующих оставить его на 10 минут со мной наедине. Угрожали током, избиением, подвалом», — вспоминает Тумсо.

Встреча с высокими чинами Чеченской Республики длилась восемь часов. Затем Абдурахманова отпустили, взяв с него обещание, что через два дня он приведет всех членов «секты».

«На следующее утро я взял всю свою семью: мать — она работала заведующей отделением кардиореанимации в республиканской больнице, младшего брата, жену и трёх малолетних детей и бежал в Грузию», — говорит Тумсо.

В Грозном полиция развернула спецоперацию. Абдурахманова искали везде — дома, на работе, у родственников и друзей. По мнению правоохранительных органов Грозного, Тумсо бежал в Сирию: после Нового года по заявлению начальника полиции Грозного Магомеда Дашаева в отношении него возбудили уголовное дело по ч.2 ст. 208 УК РФ (участие в незаконных вооруженных формированиях). Двух друзей и двоюродного брата заставили подтвердить эту версию.

«Я бы хотел вернуться домой. Но не стал бы публично просить прощения. Поэтому осознаю, что остаюсь здесь надолго — пока не изменится политический режим. И у меня нет надежды на то, что в республике что-то изменится, если не изменится власть вообще в стране», — говорит Абдурахманов.

Куда ушел террорист

Борьба с терроризмом, вооруженным подпольем и радикальными проповедниками — одна из ключевых тем Кавказа. Почти каждый день выходит новость: в одной из северокавказских республик задержали или застрелили в ходе спецоперации боевика, при нем нашли оружие и боеприпасы. Террористическая угроза прячется в тени дорог, на которых до сих пор порой взрываются колонны полицейских машин; в тени грозненского Дома печати, спортивного зала бесланской школы; в тени каждого человека, который помнит войну.

Сейчас террористическое подполье Кавказа серьезно ослаблено — это отмечают все организации и силовые ведомства, следящие за обстановкой. По данным правозащитной организации «Мемориал», в самом «активном» подпольном регионе — Дагестане — последние два года действовало 12-14 групп боевиков, но в каждой оставалось незначительное число бойцов. Самая крупная группировка — Гимринская, по данным силовиков она насчитывает 15 человек и была в очередной раз разбита осенью 2015 года.

На численность вооруженного подполья повлияла обстановка в Сирии. В «Имарате Кавказ» — подразделении «Исламского государства» — состоят от 2 до 5 тысяч россиян. Русский язык — третий по популярности среди игиловцев. Уехали те, кто был «в лесу», и те, кто попался на удочку террористической пропаганды.

Массовый отъезд молодежи в Сирию даже разочаровывал лидеров кавказского подполья. В мае 2014 года амир северокавказского «Имарата Кавказ» Алиасхаб Кебеков сказал в видеопослании, что джихад в Сирии — святой путь, но и дома достаточно «дел». После долгих переговоров и публичных обращений к экстремистским богословам идеологи российского подполья достигли компромисса и одобрили поездки в ИГ — «для приобретения боевого опыта». Авторитетный в радикальных кругах шейх Абу Абдуррахман аль-Магриби формулирует в своей фетве, что в Сирию ехать можно — только возвращайтесь на родину для дальнейшей борьбы «на местах».

«Возможно, некоторая часть молодежи Кавказа может прийти на джихад в Шаме (Сирии — прим. авт.) для определенной пользы джихада в их стране. Например, приобретения военного опыта и военного обучения, что сложно им приобрести на родине. И у кого такое намерение и это его цель, нет проблем в таком положении, а наоборот это и требуется, но с условием, что когда он достигнет того, что требовалось, то возвращается в свою страну, чтоб принести пользу своим братьям. Если во время этого он будет убит, то он вознагражденный шахид за свое намерение и цели», — писал проповедник.

Фетву шейха приняли не только радикалы, но и российские спецслужбы: силовики никого не держали в стране, особенно в преддверии Олимпиады. Правда, обратная дорога для сторонников радикального джихада закрыта: срок до 15 лет получит и умудренный опытом боевик, и тот, кто поверил в образ идеального исламского государства.

«Большинство иностранных боевиков на территории Сирии приезжают туда без боевого опыта. К выходцам с Северного Кавказа, особенно чеченцам, относятся с уважением как к людям, закаленным в боях на протяжении двадцатилетнего противостояния с Россией. На самом же деле большинство из них — новобранцы или выходцы из европейских диаспор без какого-либо боевого опыта. Тем не менее, репутация бесстрашных бойцов помогает им становиться во главе независимых отрядов или быстро продвигаться в иерархии ИГ, часто занимая позиции второго-третьего уровня обычно в силовых структурах», — отмечается в докладе Международной кризисной группы.

В 2015 году отток молодежи в ИГ из Северокавказских республик достиг такого масштаба, что ловить юных джихадистов стали на месте. Например, в Чечне подобным занимается Хеда Саратова из АНО «Объектив». Родители сбежавших детей обращаются к ней, и та подключает полицию. Обычно беглецов хватают в аэропорту «Владикавказ». Ребята поумней улетают в Турцию из Баку или Тбилиси.

«Тут знаешь, какие люди хорошие? Во время азана (призыва к обязательной молитве – прим. ред.) все магазины закрываются, и люди устремляются к молитве. По пятницам все бросают и бегут в мечеть. А что в Даруль-куфре? Правитель, который судит по своим придуманным законам. Кафир, лжец, подлец!», — Хеда включает очередную аудиозапись от еще одного беглеца — третьекурсницы, бросившей учебу и семью ради ИГ.

В ноябре на общенациональном сходе глава Чечни Рамзан Кадыров заявил: ответственность за детей, уехавших на «пятизвездочный джихад», теперь несут родители. Видимо, проблему решили исправлять по примеру с боевиками, напавшими на Дом печати в декабре 2014 года: после теракта дома родственников напавших сожгли неизвестные.

«Пророк ясно и четко указал нам праведный путь. Именно благодаря вере в этот путь мы и воевали. Не потому, что мы были полицией или чем-то еще… я боролся с ваххабитами ради Аллаха. Тогда я не работал во власти даже. Вы сами знаете, как и где я их убивал. Таких случаев десятки. Эта борьба продолжается со времен Ичкерии, таких, как они, у нас быть не должно. Пророк предписал нам убивать их!», — заявил Рамзан Кадыров.

Как узнать террориста

Приемы «мягкой силы» — комиссии по адаптации тех, кто решил добровольно сложить оружие, урегулирование религиозных разногласий с помощью переговоров — остались в Ингушетии. В остальных регионах при поиске радикалов действуют жестче. В Грозном в канун Нового года — 31 декабря — полиция провела рейд: задерживали «неправильных» молодых людей.

«Их было человек 15 как минимум, — рассказывает Ислам (имя изменено). — Претензии как обычно: неправильная борода, штаны, или что-то еще — найдут, до чего докопаться. Они звонили друзьям и родственникам, просили вытащить. Но если тебя берут силовики, тебе только Аллах поможет. Их продержали несколько дней, били, после чего отпустили».

Сотрудники правоохранительных органов уверены — определить террориста можно и по внешним признакам. В документе, отправленном ФСБ в адрес генерального директора «Сургутнефтегаза» в январе 2016 года перечисляются «основные признаки лиц, возможно, причастных к экстремистской или террористической деятельности»: наличие бороды при выбритых усах, укороченные штаны, рубашка до колен, отказ от платков и галстуков. Женщина может быть террористской, по мнению службы безопасности, если постоянно носит головной убор и закрытую одежду.

С точки зрения силовиков, террористы селятся общинами, «выпячивают» религиозную избранность, выступают за «никах» — исламский брак, не употребляют алкоголь и табак, и не отмечают светские праздники.

«Отсылки из хадисы, Ветхий завет, упоминание пророков, осуждение правоохранительных органов РФ, разговоры о якобы имеющихся притеснениях мусульман в РФ (создание по местам проживания и работы образа мученика), осуждение традиционного ислама», — говорится в документе о поведении потенциального экстремиста. Основным источником радикальных идей считается салафизм (ваххабизм).

«Салафизм был распространен в Саудовский Аравии. Он основан на том, чтобы не следовать нововведениям — народным традициям, например. То есть те, кто исповедуют салафизм, принимают только то, что было во времена пророка Мохаммеда», — объясняет заместитель ректора Московского исламского университета Раис Измайлов.

По словам Измайлова, салафизм можно сравнить с протестантизмом в христианстве: «Они же отвергают культ святых, молитвы по покойному, настаивают на возвращении к простоте, к первоисточникам».

«Когда каждый начинает понимать религию, как ему хочется, впадать в крайность — конечно, это может увести человека в неправильную сторону. Ваххабизм — скользкая дорожка, это правда. Но нельзя сказать, что все ваххабиты — террористы. Террористы могут быть в любом направлении», — рассуждает Измайлов.

Как религиозное течение салафизм активно развивается в Дагестане. Там же органы внутренних дел практикуют «Вахучет» — базу данных, в которую может попасть любой житель республики «как приверженец экстремистского течения ислама «Ваххабизм». Жители республики узнают о своих религиозных убеждениях неожиданно.

«Работники ГИБДД вернули ему его паспорт, но документы от машины его брату не возвратили, хотя они в этот день очень спешили на пятничный намаз. По требованию сотрудников полиции они поехали в участковый пункт полиции. Не доезжая до Новой Автостанции, где проверили их документы, дактилоскопировали, и ему сообщили, что он находится в списках ваххабитов», — говорится в деле заместителя имама и преподавателя медресе при центральной мечети, которое рассматривал махачкалинский Советский районный суд.

«Я состою на «Вахучете», потому что моего первого мужа убили при КТО, а второго — за то, что взял вдову с четырьмя детьми», — объясняет Мадина. В любой момент полицейские могут обыскать ее дом, отвезти в участок, забрать образцы ДНК, снять на фото и видео, записать голос. Любой из сотрудников дорожно-транспортной инспекции после проверки документов доставит ее в отделение полиции, где она снова проведет несколько часов. Она — и любой из 2776 «религиозных экстремистов» в Махачкале, согласно отчету начальника городского управления МВД.

«Неизвестные ему лица в форме сотрудников полиции неоднократно учинили незаконные обыски и облавы в его доме, бесцеремонно, с оружием врываются в жилое помещение, это происходит в присутствии малолетних детей. Предъявляя какой-то документ, с которым он не ознакамливается, учиняют обыски, имели место попытки подкинуть в дом взрывчатые вещества, боеприпасы, гранаты. После таких обысков копии каких-либо документов ему не вручают. Такие набеги людей с оружием и в форме травмируют его детей, отравляют жизнь его семьи», — говорится в деле гражданина Магомедова, рассматриваемом Кизилюртовским районным судом 10 июня 2015 года.

Выйти из списка можно: упорные идут в суд, отчаявшиеся — в банк. Дагестанец Расул не идет никуда — «тем, кто идет в суды, подбрасывают наркотики или оружие».

«Цена за то, чтобы тебя вычеркнули из списка, варьируется от 80 до 250 тысяч рублей, — рассказывает он, — Но нет никаких гарантий, что на следующий день опять не поставят на учет. Минимально могут попросить у того, кто случайно попал. В остальном — зависит от того, как человек соблюдает нормы ислама, насколько активен в общественной жизни, в защите как своих прав, так и других».

Как поймать террориста

8 июня 2016 года. Ингушетия. Елизавета Гадамаури вместе с сыном Лечи возвращается с сунженского продуктового рынка. Сын идет чуть впереди. На пересечении улиц Моздокской и Дзержинского он поворачивает за угол первым. Когда мать поворачивает за ним, юноши нигде нет. Она звонит на сотовый, но телефон не отвечает. В полиции говорят, что Лечи Гамадаури не задерживали, в больницах о нем тоже ничего не знают.

Через два дня отцу — Вахиду Гадамаури — позвонил неизвестный. Он представился следователем УФСБ по РИ Алексеем Затуло и сообщил, что их сын находится у силовиков, обвиняется в участии в незаконном военном формировании, хранении оружия и боеприпасов.

«11 июня Магасский районный суд избрал для Лечи Гадамаури меру пресечения в виде заключения под стражу на два месяца. Родственники встретились с ним и увидели его тяжелое состояние. Вёл он себя не совсем адекватно. С трудом передвигался и разговаривал, на лице были заметны гематомы, синяки, ссадины, на шее кровоподтеки. Правую руку и ногу сковывала судорога. Глаза были красные, на руках видны следы от пыток током, как пояснил Лечи. Несколько раз его тошнило кровью. Там же на суде родственники попросили следователя разрешить передать лекарства, но тот отказал», — говорится в сообщении правозащитного центра «Мемориал».

Лечи Гадамаури осудили на год лишения свободы.

Всего с 21 по 26 мая 2016 года в ходе спецопераций в Ингушетии убили пять предполагаемых боевиков, еще семь человек задержали. По информации портала «Кавказский узел», с начала июня задержали еще шесть предполагаемых сторонников «Исламского государства».

22 марта 2014 года. Ингушское селение Плиево. Семья Дышноевых просыпается рано утром от крика: «Выходите, все выходите из дома! Включить свет во всех комнатах!». Во дворе вся семья, кроме Аслана Дышноева, ушедшего за полтора часа до приезда силовиков в мечеть. Из мужчин только его братья — Башир и Магомед.

«Они завели Башира в саманный дом, который у нас посередине стоял. Через какое-то время раздались несколько одиночных выстрелов, короткая автоматная очередь и еще через несколько минут взрыв, как хлопок. Я спросил у военных, которые рядом стояли, что там происходит. Они мне ответили, что ничего не происходит. Один из сотрудников сказал, что мой брат взорвался», — рассказывает Магомед, старший из братьев Дышноевых.

После этого его доставили в Центр противодействия экстремизму, где была его мать, сестра и жена младшего брата. Их отпустили только вечером.

«Спецоперация уже закончилась. Наши дома были взорваны. Тело Башира нам отдали только на следующий день после 15:00. Оно было изуродовано взрывом. Куски от его тела мы находили и под обломками дома, где его убили», — вспоминает Магомед.

Пропавшего в тот день Аслана Дышноева силовики нашли через полтора года. Его убили 12 октября 2015 года в ходе спецоперации вблизи Гази-Юрта Назрановского района вместе с двумя другими подозреваемыми в участии в незаконных вооруженных формированиях.

17 июня 2014 года в Сагопши сотрудники ФСБ и МВД проводили спецоперацию «по выявлению членов НВФ». В шесть утра 50 вооруженных человек в масках и камуфляжной форме ворвались во двор семьи Яндиевых, вывели мать и сына на улицу. Двадцатидвухлетнего Ислама забрали: якобы в дубленке у него хранились две гранаты «хаттабки», нерабочий глушитель и 17 патронов.

В это же время обыск проходил и у семьи Евлоевых. В комнате Абубакара Евлоева тоже нашли боеприпасы.

«…Меня привезли в ОМВД России по Малгобекскому району и подняли в кабинет следователя. Там надели мне на голову черный пакет, завязали руки и ноги скотчем, посадили на стул и начали избивать несколько часов. Били меня несколько человек, примерно трое, лица их были в черных тряпичных масках. Тем пытались, чтобы я дал показания против других людей, что они являются участниками НВФ», — говорил в показаниях Абубакар. Его осудили на 1 год и 6 месяцев колонии-поселения.

«Мы не говорим о виновности или невиновности задержанных. Но сам факт проведения контртеррористических операций такими методами ставит под сомнение всю доказательную базу. Простые люди видят это и говорят: «Наши правоохранительные органы умеют только пытать и ломать людей», — говорит Тимур Акиев, руководитель ингушского отделения правозащитной организации «Мемориал».

«Силовики не меняют свои методы: выбивают показания, проводят обыски, подбрасывают оружие, — говорит он. — И когда молодежь видит, что несправедливость повторяется, что те, кто применил силу, остаются безнаказанными, продолжают пытать и похищать людей, то их легче вербовать, потому что те люди обещают им восстановить несправедливость».

Вооруженное подполье любит указывать на несправедливость. Не только «Исламское государство» — но и местные, осиротевшие группировки вроде «Вилайята Дагестан».

«Продав религию за обещанную им «потребительскую корзину», эти недоумки наивно полагали, что похищая, убивая и подбрасывая на места спецопераций тела замученных и убитых ими мусульман, они сменят наконец прокуренную конуру в омоновской общаге с одним на всех унитазом на конуру трехкомнатную с личным клозетом, бронированной дверью, пластиковыми окнами и прочими атрибутами «достойной жизни», — пишут радикальные проповедники 21 июня 2016 года.

***

На видеоролике от «Исламского государства» мужчина с длинной седой бородой плачет над ребенком. Русские субтитры сообщают, что это — его отец, он потерял самое ценное, что у него было в жизни. Кто виноват? Сирийские военные, которые бомбят оппозицию — тех, кто не согласен с режимом Башара Асада. С казнями, с закрытыми тюрьмами, в которых уничтожают сторонников «арабской весны». Бородатый и вооруженный мужчина на фоне арабских развалин приглашает побороться за правое дело. Говорит, что Аллах тебя отметил, он тебя знает: «У нас есть ресурсы, у нас есть оружие, у нас есть вера».

«Ты ехал в Сирию не строить идеальный исламский мир», — говорю я тому, кто показывает этот ролик. В 2013 году он уехал в ИГ, а через год вернулся. Он молчит, отводит глаза, хмыкает. Он не ответит: в суде сказал, что ехал учить детей истории.

«Видишь эти белые точки на пальцах? — говорит он, показывая ладони, — За полгода до моего отъезда меня пытали током. Я думал, что умру. За смешную картинку о Кадырове».