Звездные войны (осторожно, лексика)

nb180408

Павел НИКУЛИН, специально для «Кашина»

Посвящается Семену Закружному.

— Паша, если ты будешь с ними драться, то я разуюсь. Мои ботинки слишком круты, чтобы жертвовать ими в бою, — уверенно говорил мне выпивший продюсер «Дождя» Семен Закружный.

Он, я и моя невеста Полина направлялись в пятницу вечером в кафе «Маяк» и решили зачем-то пройти мимо журфака МГУ, где нацболы пили водку вместе со своим пресс-секретарем Александром Авериным. Драться я, конечно же, ни с кем не собирался. Однако помнил о словах Аверина, сказанных 31 марта на Триумфальной площади. Тогда он сказал мне, что нацболы меня почему-то не любят и что он лично отговаривал от затеи меня избить. Может быть, именно поэтому перед тем как пойти к журфаку я купил тархун в стеклянной бутылке.

И пока я пил этот тархун, Семен Закружный рассказывал мне о том, что уже несколько лет он не дерется с людьми, что он посмотрел какой-то особенный фильм, который, разумеется, стоит посмотреть и мне, чтобы точно отказаться от насилия. Я, в общем-то, к насилию никогда не прибегал (я уже писал, что драться я не умею и не люблю), поэтому слушал его в пол-уха. Так что я, честное слово, не помню, в какой именно момент Семен пообещал мне драться босиком.

— Да забей, нахуй это надо — драться с ними. Он же пресс-секретарь все-таки, — уверенно сказал я ему.

Нацболов у журфака МГУ было четверо. В кромешной тьме они пили у памятника русскому гению Михаилу Ломоносову. Кроме Аверина я узнал только Колю Авдюшенкова. Он, кажется, был очень пьяный.

— Здравствуйте! — вежливо обратился я к нацболам и протянул руку.

Пожал мне руку только Аверин, еще один парень, такой высокий и полный, руки не протянул, обосновав это тем, что она запачкана рыбой. Готов ли был здороваться со мной Авдюшенков я так и не узнал — его куда-то вдаль увела девушка.

— Не любят они тебя, — улыбнулся Аверин.

Я почему-то не стал узнавать, за что конкретно.

Мы потрепались с ним ни о чем минут пять, и беседа мне не понравилась. Пресс-секратрь дышал на меня водкой, табаком и рыбой, а также постоянно шутил, что все люди знакомятся через постель. В это время он нехорошо поглядывал на мою невесту Полину. Короче, было понятно, что разговора у нас не получится.

Я дождался, пока Полина и Семен докурят, и пожал Аверину руку. И Семен пожал. И Полина тоже хотела, но он то ли не понял ее жеста, то ли совсем попутал берега: притянул ее к себе и лизнул в щеку. Я специально переспросил у Полины, что он сделал, так что я уверен — пресс-секретарь лизнул мою девушку в щеку. (Щека потом покраснела и несколько дней чесалась).

— Саша, никогда так больше не делай, — как можно суровее сказал я.
— А ты никогда больше меня на хуй не посылай, у нас в партии такого не прощают — обиженно заметил пресс-секретарь.

Я действительно как-то послал Аверина. В твиттере. И даже успел объясниться, но он то ли забыл об этом, то ли не был удовлетворен.

— Ты меня понял?! — пытал меня пресс-секретарь, вцепившись в худи и обдавая водочно-рыбной вонью.

Я его понял. Поэтому решил не тратить время на споры и просто уйти. Но цепкие руки Аверина не отпускали худи, так что пришлось бросить его через бедро.

Это только звучит круто «бросить через бедро». А на деле выглядело весьма потешно и заняло где-то полминуты. Но факт остается фактом — поверженный пресс-секретарь упал на землю. Я отскочил от него, встал в подобие боксерской стойки и сделал как обычно страшное лицо. Аверина это не напугало, он поднялся, попытался ударить меня ногой в прыжке и тут же упал снова.

«Надо добивать», — подумал я, и со всей силы ударил его кроссовком в лицо. Удар получился смазанным, оппонент оставался в сознании.

В этот момент к нам подбежал второй нацбол. Не желая испытывать судьбу, я выхватил из кармана на животе стеклянную бутылку и с криком «НАЗАД , БЛЯДИ!» ударил ее со всей силы о постамент памятника Ломоносову. Она не разбилась, а лишь зазвенела. Пока во дворике журфака раздавался звон, я увидел, как лежащий Аверин достает из кармана «УДАР» (это что-то типа газового баллона, но выглядит как пистолет) и наводит его на меня.

— Убери «УДАР»! — грозно скомандовал я.

Аверин почему-то подчинился и отступил со своим соратником в темноту. Я оглянулся. С Полиной и Семеном все было в порядке. За исключением того, что Семен стоял на каменном постаменте в красных носках.

— Надо валить, — решил я и стал поторапливать Семена.

— Бросьте меня здесь, я догоню, — просил Семен, зашнуровывая ботинки.

— Нет! Уходим все вместе! — отрезал я и загородил собой Полину и Семена угрожая пустоте стеклянной бутылкой.

Даже не представляю, как смешно мы выглядели со стороны, торопливо покидая место схватки.

— Слушай, я понял, это же «Звездные войны», — говорил мне по пути в «Маяк» разволновавшийся Семен, — Аверин — это Джабба Хатт, ты — Люк Скайвокер, а Полина — принцесса Лея. Только с мечом у тебя какой-то косяк…

Это было очень весело, но меня все равно мучало некое чувство вины. Поэтому, когда мы дошли до «Маяка», я отправил Аверину смс с популярным сейчас смайликом — «¯\_(ツ)_/¯». Сразу стало легче.

Утро победы

357_big

Леонид ЛЕОНОВ, «Правда», 30 апреля 1945 года

Германия рассечена. Зло локализовано. Война подыхает.

Она подыхает в том самом немецком рейхе, который выпустил ее на погибель мира. Она корчится и в муках грызет чрево, ее породившее. Нет зрелища срамней и поучительней: дочь пожирает родную мать. Это — возмездие.

Почти полтора десятка лет сряду германские империалисты растили гигантскую человеко-жабу — фашизм. Над ней шептали тысячелетние заклинанья, ей холили когти, поили до отвала соками прусской души. Когда жаба подросла, ее вывели из норы на белый вольный свет. В полной тишине она обвела мутным зраком затихшие пространства Центральной Европы. О, у ада взор человечней и мягче! Было и тогда еще не поздно придушить гаденка: четыре миллиарда людских рук и горы расплющат, объединясь. Случилось иначе. Вдовы и сироты до гроба будут помнить имя проклятого баварского города, где малодушные пали на колени перед скотской гордыней фашизма.

Сытый, лоснящийся после первых удач зверь стоял посреди сплошной кровавой лужи, что растекалась на месте нарядных, благоустроенных государств. Он высматривал очередную жертву. Вдруг он обернулся на восток и ринулся во глубину России — оплота добра и правды на земле… Как бы привиденья с Брокена двинулись по нашей равнине, не щадя ни красоты наших городов, ни древности святынь, ни даже невинности малюток, — избы, цветы и рощи наши казнили они огнем лишь за то, что это славянское, русское, советское добро. Плохо пришлось бы нам, кабы не песенная живая вода нашей веры в свои силы и в свое историческое призвание.

Перед последней атакой, когда в орудийные прицелы с обеих сторон уже видно содрогающееся сердце фашистской Германии, полезно припомнить и весь ход войны. Мои современники помнят первый истошный вопль зверя, когда наши смельчаки вырвали из него пробный клок мяса под Москвой. Они не забыли также и легендарный бой на Волге, о каждом дне которого будет написана книга, подобная Илиаде. Эта священная русская река стала тогда заветной жилочкой человечества, перекусив которую, зверь стал бы почти непобедимым. С дырой в боку, он был еще свеж, нахрапист, прочен; боль удесятеряла его ярость, он скакал и бесновался; когда он поднялся на дыбки для решающего прыжка — через оазисы Казахстана в райские дебри Индии, -Россия вогнала ему под вздох, туго, как в ножны, рогатину своей старинной доблести и непревзойденной военной техники. Хотя до рассвета было еще далеко, человечество впервые улыбнулось сквозь слезы… О дальнейшем, как мы преследовали и клочили подбитую гадину, пространно доскажет история.

Нам было тяжко. Наши братья качались в петлях над Одером; наши сестры и невесты горше Ярославен плакали в немецком полоне, — мы дрались в полную ярость. Мы не смели умирать; весь народ, от маршала до бойца, от наркома до курьерши, понимал, какая ночь наступит на земле, если мы не устоим. Даже на обычную честную усталость, какую знает и железо, не имели мы права. О, неизвестно, в каком из океанов — или во всех четырех сразу! -отражалась бы сейчас морда зверя с квадратными усиками и юркими рысьими ноздрями, если бы хоть на мгновение мы усомнились в победе. Все это не похвальба. Никто не сможет отнять величие подвига у наших бескорыстных героев, ничего не требующих за свой неоплатный смертный труд — кроме справедливости. Мы поднимаем голос лишь потому, что, к стыду человеческой породы, кое-кто в зарубежных подворотнях уже высовывает шершавый свой язык на защиту палачей.

Из безопасных убежищ они смотрят в предсмертные потемки Германии и в каждой мелочи с содроганием видят приближение собственного скорого и неизбежного конца. Грабленое золото — горючее для будущих злодейств — уже перекачивается в надежные нейтральные тайники; уже гаулейтеры примеряют на себя перед зеркалом вдовьи рожи; вчерашние упыри репетируют вполголоса лебединые арии под названием «гитлеркапут». Наверно, в эту самую минуту где-нибудь в стерильном подземелье придворные мастера пластических операций перекраивают под местной анестезией личности Адольфа Гитлера, и его портативной говорильной обезьянки — душки Риббентропа, и долговязого трупоеда Гиммлера. Мы отлично понимаем, что обозначает «сердечное заболевание» Германа Геринга, но трудновато будет выкроить из этого борова даже среднего качества мадонну! Им очень желательно ускользнуть неузнанными от судей… Вряд ли все эти эрзац-человеки, ненавидимые даже в собственной стране, сами и добровольно уйдут из жизни. Нет, этим далеко даже до ихнего Фридриха, который после успехов конфедерации лишь пытался наложить на себя руки. Этих придется вешать… Но до самой удавки они будут рассчитывать, что найдется бесчестный или ротозей, который выронит из своих уст слово «пощада», если поскулить поплачевней. Вот ход их мыслей: «Ну и побьют немножко для приличия, даже посекут публично на глазах у Германии, крепко — до вывихов шеи, дадут разок-другой по сусалам, даже могут непоправимо попортить внешность… и отпустят. Э, дескать, нам с лица не воду пить, а при наличии капиталов можно существовать и с несколько несимметричной наружностью…»

Здесь требуется грубое слово, суровое и разящее, как взгляд солдата, что дерется сейчас за разум, честь и красоту на пылающих развалинах Унтер-ден-Линден. Неудивительно видеть в кучке непрошенных добряков и плакальщиков такое лающее четвероногое, как журналист Ялчин. Есть такие преданные псы, что скулят и грызутся, когда секут их хозяина: помнит собачья душонка сладкий кусок мясца!.. Понятны также причины, по каким забыл про Ковентри и Лондон семидесятилетний Брейлсфорд, предлагавший лечить гестаповцев настоем из маргариток и путешествиями по святым местам. И вообще-то слаб человек, а этот вдобавок женился недавно на молодой, сочной фрау, служебные номер и кличка которой нам пока неизвестны. Немудрено, равным образом, найти объяснение знаменитому милосердию некоторых пожилых великосветских дам, вчерашних патронесс общества «противников вивисекции» — сегодняшних опекунш в отношении безусых элегантных садистов, этих выродков с пузырчатыми водянистыми капсулами вместо глаз. Бессильные сами бороться со злом или в надежде на будущие услуги от него, они вышибают честный штык из рук солдата, хватают за ноги бегущего в последнюю атаку, и вот он падает с дыркой во лбу, защитник угнетенных и гордость своей родины. Пожалуй, не стоило бы упоминать об этих сомнительных друзьях культуры. Она для них лишь бизнес, и как бизнес она процветает. И если бы Гитлеру удалось наконец истребить полностью весь род людской, они скорбели бы лишь об утрате столь обширного покупательского контингента. Пусть! Даже когда отомрет звериный хвост у человечества, все же останутся в порах земли микробы и алчности, и недоумия, и похоти… Планету не вскипятишь! Но в этой толпе доброхотных пахарей милосердия выделяется своей патриархальной сединой сам римский первосвященник… только этот работает втихую! Видимо, какая-то малоизвестная заповедь или догмат руководят поступками святейшего отца. Ввиду того, что, по слову Григория Великого, папа есть не только «консул всетворца», но и «раб рабов божьих», мы обращаемся к нему с простодушной просьбой: рассказать вслух, на виду всего христианского мира, как он вступился за наших братьев и сестер, когда их пришивали пулеметными очередями к мерзлой земле, травили «циклоном», оскопляли в застенках, пластовали и выкачивали кровь на мраморных столах, закапывали живьем, распинали, истребляли голодом и сумасшествием, изготовляли из них удобрение для мавританских лужаек, кроили абажуры и подтяжки из их еще неостылой кожи! Пусть он покажет детям земли гневные буллы к своему подопечному в Берлин, чтобы тот пощадил хотя бы крошек, которых так любил Иисус!

Их нет, мы не нашли таких посланий в гестаповских канцеляриях, где еще не просохла безвинная кровь. Зачем же вы так нехорошо молчите, ваше святейшество? Может быть, вы не верите в злодеяния нацистов на православной Украине и в католической Польше? Ведь чужие слезы всегда такие неслышные, и вдобавок — пройдя через тончайшие фильтры просвещенного скептицизма, — достигают, наверно, вашей совести в виде дистиллированной воды. Конечно, вы пребываете в безмолвии мудрости, и самая осиротевшая мать не докричится до вашего горнего уединения. Тогда посетите места, где свирепствовала гитлеровская орда. Я сам, как Вергилий, проведу вас по кругам Майданека и Бабьего Яра, у которых плачут и бывалые солдаты, поправшие смерть под Сталинградом и у Киева. Вложите апостолические персты в раны моего народа, и если только с приятием чина ангельского вы не утратили облика человеческого, то — подобно Петру, подъявшему свой меч на негодяев, пришедших за Иисусом, — вы поднимите свой посох, как палку, на злодеев, худших, чем даже ваши предшественники: хотя бы мрачный убийца Балтазар Косса, осрамивший лик человеческий в качестве Иоанна XXI!!, или тот Иоанн XII, что пил в своем гареме за здоровье дьявола, или знаменитый дон Родриго Борджиа, которого прокляли Рим и мир под именем Александра VI.

Ах, папа, папа, загадочный пастырь, охраняющий волков от овец! Не бойтесь за Германию. Мы могли бы считать, что после содеянного ею на Востоке — нам позволено все; но мы пришли туда не за тем, чтобы убивать женщин и детей, а чтобы уничтожить воинствующую хамскую мечту о порабощении народов чужого языка и расы. Даже не ради мщенья, а в целях санитарной профилактики мы обойдем с оружием эту преступную страну. Нам нет нужды истреблять всех немецких дураков, поверивших своему ефрейтору, будто германская кровь дороже французской, негритянской или еврейской… Утешьте же обреченных фашистских главарей, ваше святейшество, обещанием райского блаженства после петли, а потом, когда свершится правосудие, молитесь за них — сообразно вашему досугу -за смирных и безопасных, навеки сомкнувших свои вурдалачьи окровавленные уста!

Нет, не помилуем, не отпустим, не простим. Не предадим наших великих мертвецов. Гадкий спектакль фашизма кончается, и освистанным балаганщикам не помогут теперь ни молитвенные воздыхания, ни дамское заступничество, ни купеческая доброта ко всемогущему злу, доставляющему дивиденды. Мы распознаем их в любом обличье, обшарим горы, подымем каждую песчинку в захолустьях далеких материков. И если только былое отчаянье не выжгло чувство чести у людей, они не помилуют ни дворца, ни хижины, где застигнут притихших, перелицованных беглецов — обуглят самую землю, давшую им пристанище. Только так возможно обезвредить все, чем они еще грозятся будущим поколениям, испуская дух. Только беспощадностью к злодейству измеряется степень любви к людям. Да здравствует жалость, жалость неподкупных судей, — жалость к тем, которые еще не родились!

Наступает желанная минута, ради которой мы четыре года бестрепетно принимали лишения, тревоги, горечи неминуемых потерь. Борьба продолжается, предстоит еще добить врага, но уже неправедная немецкая земля под сапогами нашими. Это утро — и скоро день… Завтра, впервые за много лет, воины без опаски разведут костры на привалах. Грянул громовой капут тысячелетней бредовой немецкой мечте о надмирном владычестве… Потом пепел, смрад и вздыбленный прах медленно осядут на остывающие камни Германии, и тогда для человечества наступит ослепительный полдень, который пусть никогда уже не сменится ночью! Какое отличное утро смотрит нам в лицо; как красивы и праздничны даже эти дымящиеся, с красными флагами пламени берлинские развалины — в час, когда в них вступает Свобода!

Совесть в нас чиста. Потомки не упрекнут нас в равнодушии к их жребию. Вы хорошо поработали, труженики добра и правды, которых фашизм хотел обратить не в данников, не в рабов, даже не в безгласный человеко-скот, но в навозный компост для нацистского огорода… Слава вам, повелители боя, сколько бы звезд ни украшало ваши плечи; слава матерям, вас родившим; слава избам, которые огласил ваш первый детский крик; слава лесным тропкам, по которым бегали в детстве ваши босые ножки; слава бескрайним нивам, взрастившим ваш честный хлеб; слава чистому небу, что свободно неслось в юности над головами вашими!.. Живи вечно, мой исполинский народ, ликуй в близкий теперь день торжества великой правды, о которой в кандалах, задолго до Октября, мечтали твои отцы и деды. Мы победили потому, что добра мы хотели еще сильней, чем враги наши хотели зла. Германия расплачивается за черный грех алчности, в который вовлекли ее фюрер и его орава. Они сделали ее своим стойлом, харчевней для жратвы, притоном для демагогического блуда, станком для экзекуций, плац-парадом для маньякальных шествий… Злую судьбу на многие века готовили они Европе и миру. Тогда мы хлынули на эту страну, как море, — и вот она лежит на боку, битая, раскорякая, обезумевшая.

Мы расплачиваемся с ней вполгнева, иначе один лишь ветер ночной плакал бы теперь на ее голых отмелях. Громадна сила наша — по широте нашей страны, по глубине наших социальных стремлений, по могуществу индустрии нашей, по величию нашего духа. История не могла поступить иначе. Наше дело правое. Мы сказали. Слово наше крепко.

Аминь.

Экономика холодной войны

Снимок экрана 2013-08-06 в 12.30.17

Федор КРАШЕНИННИКОВ, специально для «Кашина»

Удивляет распространенная в широких кругах российских обывателей мнение, что Европа сильно проиграет от разрыва отношений с Россией и надвигающейся второй «холодной войны». Россия же вроде как важный рынок, кому же они все это будут продавать, чем будут жить?

Ну как чем, военными заказами.

Во время «холодной войны» НАТО и все члены этого почтенного альянса тратили огромные средства на оборону. Оружие они покупали сами у себя, в смысле — у своих же компаний. Ведь в то время даже Нидерланды имели и авиацию, и армию с танками, и флот.

Что произошло с окончанием «холодной войны»? Правильно, не видя никакого реального врага на континенте, все страны Европы расслабились. Расходы на содержанием армий урезали по-максимуму и стали жить, наслаждаясь миром.

Европейские производители оружия бегали по всему миру в поисках покупателей на свои товары — дошло до того, что именно России Франция продала свои «Мистрали». Казалось бы, еще совсем немного, и НАТО окончательно превратится в безвредный клуб, а остатки европейский армий будут распущены за ненадобностью.

И вот тут всем европейским (да и американским, чего уж греха таить) ястребам очень сильно удружил Владимир Владимирович Путин.

Про то, что НАТО сейчас переживает второе рождение — уже все сказали и написали. Даже финны туда засобирались.

Но ведь при таком сценарии ренессанс переживут и все европейские армии. В условиях, когда враг понятен и конкретен, появляется стимул строить новые корабли, самолеты, танки, пушки, самолеты, радары — все что угодно. Все это дорогостоящее, высокотехнологичное и совершенно ненужное в мирное время барахло обретает смысл.

Подозреваю, что в ближайшее время во все европейские парламенты явятся бравые военные и предложат на утверждения огромные бюджеты на перевооружение. И за эти бюджеты проголосуют и левые, и правые, и даже зеленые с голубыми.

А теперь простой вопрос: у кого европейские армии будут закупать новейшие технологии, вооружения и так далее? По сути, у своих же родных компаний. Огромные и гарантированные военные заказы — это ли не компенсация за все потери в России? Миллиарды из богатых бюджетов европейских стран будут вложены в европейские же компании. В итоге все это вернется к ним же налогами, рабочими местами, технологическими достижениями — деньги ведь получат и ведущие перспективные разработки научные центры, современная война — война технологий прежде всего.

Военные расходы, военная промышленность — веками это были локомотивы экономики. Только два последних десятилетия ситуация была иной. И вот все возвращается на круги своя.

Конечно же, и у России появляется стимул вложить миллиарды в военную экономику. Собственно, к этому нашу страну и подталкивают — повторить предсмертный подвиг СССР и вложить все, что удалось отложить и заработать в «тучные годы» в ту самую гонку вооружений. И я не сомневаюсь — вложим, все до копейки!

Кто победит в этой гонке вооружений — вопрос дискуссионный.
Хотя примерно понятно, в какой части света технологии более развиты. А самое главное — как и в начале 80-х, понятно, у кого быстрее кончатся деньги.

Что касается Георгиевской ленточки

1939826_851238108224555_752588065976463839_o

Олег КАШИН, «Кашин»

Есть такая женщина — Наташа Лосева, я с ней не знаком, но по всем отзывам это какая-то очень хорошая женщина, я сказал бы — «как Чулпан Хаматова», но это может быть воспринято как ирония, а иронии в случае с Наташей Лосевой хочется избежать, потому что о ней я вообще никогда ничего плохого не слышал. Выдающийся медиаменеджер, православный верующий без фанатизма и мракобесия, благотворительница и все такое прочее. До последнего времени, кажется, работала в «Аргументах и фактах», а в нулевые годы работала у Миронюк в «РИА Новостях» каким-то важным начальником. Это важно, потому что в 2005 году именно РИА (как, впрочем, и всегда в подобных ситуациях в те времена) занималось всякой информационной и пиаровской поддержкой празднования 60-летия Победы.

И, думаю, сейчас уже надо уточнять, что тогда День Победы — это был просто День Победы, праздновали его совсем не так, как сейчас, не было надрыва, что ли; на парад в Москву приглашали даже прибалтийских президентов (не говоря уже о главах государств и правительств стран, которые в войну были союзниками СССР), ветеранам выдавали продовольственные наборы, пресса над этим добродушно смеялась, на Поклонной горе были народные гуляния, продавались воздушные шарики и такие плюшевые ушки наподобие заячих, и девушки эти ушки надевали на головы и плясали под группу «Блестящие», которая, одетая в старую военную форму, пела песни фронтовых лет. А консервативные публицисты ворчали, что в плюшевых ушках под группу «Блестящие» плясать — это опошление святынь. Но все было мирно и без надрыва, и как-то всем было понятно, что нужно учиться праздновать главный национальный праздник, потому что ветераны умирают, и если относиться к 9 мая как к профессиональному празднику ветеранов, то никакого праздника скоро не будет. И про это тоже писали всякие публицисты, и консервативные, и обыкновенные. Я, кажется, тоже писал.

И вот в такой исторической обстановке топ-менеджер обслуживающего праздник агентства, хорошая женщина и добрый человек, — собственно, Наташа Лосева, — придумала, что должен быть некий предмет, который у всех должен ассоциироваться с этим праздником и с памятью о войне вообще. Что-то наподобие красных маков, которые в Англии, как говорят, принято носить в годовщину окончания Первой мировой войны (сейчас этот символ зачем-то украинцы решили использовать по случаю 9 мая, но Бог с ними). Таким символом Наташа Лосева предложила считать оранжево-черную или, как она ее назвала, георгиевскую ленту.

Тут стоит уточнить для ценителей исторической достоверности — в царской России был, как известно, высший военный орден святого Георгия и знак отличия для низших чинов — Георгиевский крест (когда говорят, что «прадед был полным георгиевским кавалером», в большинстве случаев имеют в виду именно крест, орден четырех степеней за всю историю был только у двадцати с чем-то человек), и у этого ордена (и креста) была лента, как сказано в статуте ордена — «шёлковая о трёх чёрных и двух жёлтых полосах», то есть историческая георгиевская лента была черно-желтая (поправка: В 1913 году вышел новый статут ордена, лента в нем была уже черно-оранжевая).

Потом пришли большевики, все поотменяли к чертовой матери, но потом, при Сталине, постепенно стали какие-то вещи из имперского прошлого заимствовать — новогоднюю елку, школьную форму, воинские звания и погоны, а в 1943 году очередь дошла и до солдатского ордена, ордена Славы, который явно был призван стать для Красной армии аналогом Георгиевского креста, только вместо собственно креста по понятным причинам — звезда, а вместо черно-желтой ленты — черно-оранжевая. После Победы выпустили еще самую массовую (вообще для всех, кто воевал) медаль «За победу над Германией» с профилем Сталина, и у этой медали тоже была такая же черно-оранжевая лента. Между прочим, Сталин во время войны восстановил и гвардию, и эта лента стала также символом гвардии — например, на гвардейских кораблях у матросов на бескозырках вместо черных ленты были черно-оранжевые, и наверняка еще есть какие-то примеры со знаменами и чем-то еще, но так или иначе, когда при Брежневе складывался советский канон празднования Дня Победы, то гвардейская (именно так ее тогда называли) лента стала одним из его основных символов, ее рисовали на открытках и в журналах, разрисовывали черно-оранжевым тематические стелы, клумбы и что там еще было, ну и так далее.

Потом лента как-то вышла из моды, а в 2005 году по инициативе Наташи Лосевой и РИА ее таким толчком вернули в моду — то есть, конечно, предприняли попытку вернуть ее в моду, потому что никогда нельзя изобрести что-то, что гарантированно стало бы модным.

Но все получилось неплохо. Ленту на улицах в Москве раздавали какие-то студенты-волонтеры, она активно рекламировалась в интернете, по телевизору и в газетах (кстати, лента сама по себе была рекламой сайта РИА 9may.ru — на лентах 2005 года был напечатан соответствующий URL), ну и вообще идея хорошая, тем более что общество как раз тогда действительно ждало чего-то такого.

И поскольку дебют оказался удачным и всем все понравилось, и поскольку инициатива исходила из государственного агентства, идею заметила власть (даже ВЛАСТЬ) и к началу следующего сезона с присущим ей изяществом начала ее популяризировать. Причем изящество иногда действительно было — например, когда ведущим федеральных телеканалов велели появляться в кадре с лентой, даже Яна Чурикова в праздничные дни вела «Фабрику звезд» в таком виде. Но на каждый удачный эпизод приходилось десять неудачных — в помощники «Студенческой общине», поставлявшей волонтеров в первом сезоне, отрядили активистов новых молодежных движений, которые тогда же в 2005 году Кремль начал создавать, нашистов и прочих — а всякая идея, пройдя через нашистов, превращается в говно. Уже 2006 год — ленточки на собачьих поводках, на задницах, на бутылках водки в магазине и т.п.

И, справедливости ради, известная часть нашей интеллигенции (помню нашумевшую статью Льва Рубинштейна) сразу же начала возмущаться по поводу ленточек, что это плохая идея, это деление на своих и чужих и т.п. — вот прямо на той стадии, когда история ленточки еще только начиналась, и зашкварить ее никто особенно не успел. Это важный эпизод, потому что никто не мешал условному Льву Рубинштейну в 2005 году тоже надеть ленточку на 9 мая и сказать, что это очень здорово, как маки в Англии, я помню, я горжусь. Но интеллигенция свой выбор сделала, в итоге ленточку оставили на растерзание нашистам, а там пришла весна 2007 года, когда в Эстонии в связи с «Бронзовым солдатом» случилась такая русская весна, и участники той весны тоже носили ленточку, и это был, видимо, важнейший эпизод превращения ленточки в символ конкретных политических пристрастий и взглядов, а вовсе не памяти. «Русская весна» 2014 года стала пока заключительным эпизодом — теперь ленточка еще и символ «народных республик» на Украине. Как говорили в старину — это в нагрузку.

И это уже происходит само собой, безо всякой Наташи Лосевой. Разницы между властью и государством в России никто не видит, и, значит, этой разницы и нет. Ленточка была символом памяти, потом почти сразу стала символом государства, а потом символом лояльности власти — вот такая эволюция.

И к этому можно было бы отнестись спокойно, но ленточка же осталась официальным символом праздника 9 мая, который у нас теперь празднуют совсем не так, как в 2005 году. Никаких уже плюшевых ушек, а ярость, надрыв и сложные щи, тотальная сакральность и культивируемый официальными лицами, телевидением и даже церковью фанатизм. Символ лояльности себе власть предлагает считать святыней — просто предлагает и все, потому что она так захотела. Кусок ткани, придуманный девять лет назад для продвижения праздничного сайта в офлайне, приравнивается по религиозному значению к поясу Богородицы и волосу Пророка вместе взятым. Что-то похожее было у Андерсена в сказке «Новое платье короля», если кто-то помнит.

И вот ты держишь в руках этот кусок ткани, который да, символизирует поддержку бойцов Славянска, «Бронзового солдата», движения «Наши» и Бог знает что еще — вплоть до простого и очень удобного теста, позволяющего отличить глупого человека. Тест действительно простой — если человек говорит тебе, что этот кусок ткани святыня — значит, перед тобой глупый человек. Наверняка добрый, наверняка хороший, но глупый, и ну его к черту.

Кстати. Может быть, когда закончится история «народных республик» на Украине и когда сложится мифология «русской весны» со своими героями, мучениками, памятными датами и святынями (а это, между прочим, сложно — напомню, что у нас нет национальной мифологии ни по поводу Беслана, ни по поводу «Норд-оста», ни даже по поводу грузинской войны, которая осталась еще более незнаменитой, чем финская или афганская), то тогда у георгиевской ленточки могут возникнуть неплохие шансы стать символом памяти и скорби. Но пока это всего лишь давний маркетинговый успех Наташи Лосевой, захватанный самыми разными политическими руками до такого состояния, что даже полосок на нем уже не различишь ни черных, ни оранжевых.

Апдейт: я хотел проиллюстрировать этот текст популярной картинкой из твиттера, но потом подумал, что зачем лишний раз провоцировать, поставил нейтральную иллюстрацию. А теперь думаю — а какого черта, и поэтому вот картинка:

Крымский эрцгерцог

74901790_3659752_BBC_Samye_Gromkie_Prestyplenija_XX_Veka_25_serija_iz_26_00_flv_20110602_200806

Егор СЕННИКОВ, специально для для «Кашина»

На прошлой неделе, 1-го мая отмечалась примечательная годовщина — ровно десять лет назад Европейский Союз увеличился сразу на 8 государств, включив в свой состав большую часть Восточной Европы (поправка: а также Кипр и Мальту, то есть итого 10). За месяц до этого, в конце марта 2004 года, практически те же страны присоединились к НАТО. Спустя 3 года в ЕС вошли еще Болгария и Румыния — тем самым, процесс включения в ЕС бывших стран Варшавского договора был завершен.

Десять лет — не очень большой срок, но, тем не менее, какие-то выводы сделать можно. Сейчас российские власти называют вхождение Восточной Европы в Евросоюз чуть ли не предательством, но если задуматься, то такая позиция грешит нарушением логики. СССР распался, Организация Варшавского договора была распущена, а в Будапештском заявлении Россия и другие страны-участницы признавали право на участие в любых союзах и отказ от вражды. Да, и кроме того — в 1990-е и Восточная Европа и Россия (по крайней мере, на словах) реформировались, ориентируясь на ту же Европу: никого ведь не удивляет, что, например, российская избирательная система тех времен (к которой сейчас как раз вернулись) — неудачная калька немецкой. И таких примеров много.

Россия вывела войска из Германии (уверен, это запомнилось всем навсегда), отменила смертную казнь, начала рыночные реформы, развивала партнерские отношения с НАТО и т.д. В таком контексте, совершенно неудивительно, что бывшие социалистические страны, избавившись от настойчивой опеки восточного соседа, провозгласили своей приоритетной целью возвращение в Европу. Чего и достигли к середине нулевых. А Россия тоже вроде строила либеральную демократию, поэтому двигалась с этими странами в одном направлении — такая сложилась система международных отношений в те годы.

Итоги прошедших лет все оценивают по-разному. Российские газеты и телеканалы любят рассказывать про нищую Болгарию и Румынию, ограбленные «алчной Европой» — в этом они верны заветам передачи «Международная панорама». Единственное добавление постсоветской эпохи — обличение однополых связей. Евроскептики из восточноевропейских стран тоже недовольны активностью Брюсселя и немецким давлением на их страны. Приводятся разнообразные экономические выкладки, пишут о закрытии предприятий и о покинувших родные страны эмигрантах, рассуждают о ностальгии по советским временам. Но, мне кажется, что это сейчас не так уж и важно. Потому что прямо сейчас есть угроза того, что итоги этого десятилетия могут быть поставлены под сомнения, и именно Россией.

Повторюсь — после распада СССР сложилась система, в которой бывшие советские страны постепенно интегрируются в мировое сообщество, соглашаясь с общепринятыми правилами игры, выстраивая демократические институты и развивая отношения с западным миром. Кто-то остановил этот процесс практически сразу (как Белоруссия, Туркменистан и Узбекистан), кто-то остался верен избранному пути. Некоторое время назад из процесса, фактически, вышла Россия — иначе чем контрреформами то, что происходит в России, не назовешь. А выйдя, решила пересмотреть результаты предыдущих лет.

Как выяснилось сейчас, относительное спокойствие последних 20 лет (относительное — потому что войны и конфликты на постсоветском пространстве возникали постоянно) держалось на Крыме. Так бывает — кто бы сказал, что разрушительная Первая мировая война начнется из-за убийства австро-венгерского эрцгерцога, и этого факта будет достаточно для начала бойни. Сам Крым в данном отношении условен — им мог стать регион Ида-Вирумаа в Эстонии, Приднестровье. Неплохие шансы стать «Крымом» были у Южной Осетии и Абхазии 6 лет назад, но не сложилось. Короче говоря, как только были всерьез пересмотрены границы, установившиеся после Второй мировой войны, так сразу же все спокойствие прекратилось.

Владимир Путин (а вместе с ним вся государственная медиа-машина) часто говорит о том, что американцы обманули Россию в начале 1990-х: обещали, что не будут расширяться на Восток, но обещания своего не сдержали. Что там было — нам, простым смертным, неизвестно; представители НАТО считают, что ничего подобного не было. Но даже если представить, что обещание было, то ситуация выходит совсем безрадостная — 23 года спокойствие в одном из ключевых регионов мира держалось на честном слове, буквально.

И сейчас мы наблюдаем новую ситуацию: Россия решила подвергнуть сомнению сложившуюся в Европе систему. После присоединения Крыма родился новый мир. В этом мире болгарский президент сообщает, что истребители НАТО в последние месяцы поднимаются по тревоге чаще, чем за все предыдущие 20 лет, эстонские газеты почти ежедневно пишут, какие именно самолеты сегодня патрулируют небо над Эстонией, а глава НАТО советует Восточной Европе тратить больше бюджетных средств на оборону от России. Если искать в прошлом какие-то аналоги нынешней ситуации, то на ум приходит только интербеллум, межвоенный период 20 −30х годов ХХ века. Ужасная одесская трагедия — так же характерна для этого мира, как и бромбергская резня — для мира межвоенного. Присоединение Крыма — это явно не конец, это только начало новой эпохи. Как смерть эрцгерцога в Сараево стала началом Первой мировой.

Выглядит это так, как будто Россия хочет вернуть восточноевропейские страны в сферу своего влияния: назначать президента Чехии и заслушивать отчет о посевной в Польской народной республике. Но с этой картинкой что-то не складывается: в глаза бросается, что Россия не предлагает какой-то цельной программы, объясняющей происходящее. Не объясняет, зачем ей это всё. Можно понять, зачем нужен России Крым, но совершенно непонятно, зачем угрожать Болгарии. Россия не предлагает свободы (жители Севастополя, которым не дали провести митинг против коррупции, уже в этом убедились), а если единственное, что она может предложить — это деньги, то непонятно, зачем обвинять, например, Литву или Польшу в продажности европейским чиновникам. В общем, для России эти десять лет заканчиваются не пойми чем: шли к стабильности и спокойствию, получили фантомную войну и экономику в рецессии.

У Европы на повестке не менее тяжелый вопрос — не было ли то расширение чрезмерным? Проще говоря — удалось ли интегрировать новых членов союза полностью, удастся ли защитить их? Да и сами страны, вступившие в ЕС десятилетие назад, задаются, наверное, вопросом — было ли все сделано правильно, и что будет дальше.

Интересно, думали ли те люди, в конце февраля захватившие здание Верховного совета Крыма, что их действия в конечном итоге, поставят под вопрос политическую реальность 23 постсоветских лет. Ответа мы не знаем, и может быть, не узнаем никогда. Зато вскоре можем узнать — не окажется ли любой из звучащих сейчас, к сожалению, на Украине выстрелов, подобным выстрелу в Сараево.

Для этого даже не обязательно убивать эрцгерцога.

Заложники камрадов

dscn1747k

Александр БОБРАКОВ-ТИМОШКИН, специально для «Кашина»

Начало мая 2014 года. Москва. Поздний вечер. В эфире канала «Россия» идет телемарафон «Защитим единство страны! Защитим модернизацию!». В студии — пожилая женщина, знаменитая народная артистка. Едва не срываясь на плач, с мольбой глядя в камеру, она говорит: «Друзья мои! Проснитесь! Не спите! Наша несчастная Родина в опасности! Не спите!»
У ведущего в ухе наушник. Он почти не слушает народную артистку, лицо его напряжено и с каждым мгновением мрачнеет все больше.

«Вот говорят — восставший народ… Но скажите вы мне, разве это легитимно? А где наша армия?!» — почти захлебывается артистка. «Где же наша армия? Почему она не защищает нашу Конституцию?»

Картинка вдруг пропадает, проходит несколько десятков секунд, прежде чем включается реклама. Спустя минут десять рекламный блок обрывается так же резко, как выступление артистки. В той самой студии, где она только что сидела вместе с ведущим, теперь немолодой усатый человек в камуфляжной форме. Его лицо за последние несколько недель стало известно всей стране, но по телевидению он выступает впервые. Негромким усталым голосом он говорит:
«Товарищи, друзья! Камрады! Не волнуйтесь, нет оснований для беспокойства. Правительство Новгородской народной республики уполномочило меня сообщить, что референдум непременно состоится в срок. Просим вас соблюдать спокойствие и выйти завтра на работу. Ситуация в Москве под полным контролем Народного ополчения».

***

Все было хорошо. 24 сентября 2011 года, как и предсказывали многие, съезд «Единой России» выдвинул кандидатом в президенты Дмитрия Медведева, который пообещал, что «курс на модернизацию и построение подлинно инновационного общества XXI века будет продолжен». Небольшой сенсацией стал отказ Владимира Путина на том же съезде от поста премьер-министра и вообще уход его из политики. Конечно, бывшего лидера проводили бурной овацией — но уже спустя пару месяцев о Путине забыли, а вскоре стало известно, что он выехал за границу, вроде бы в Сардинию, и, по данным инсайдеров, не намерен возвращаться. Еще бы — победивший на выборах Медведев отстранил путинских «силовиков» от рычагов принятия решений, назначив на их места молодых эффективных менеджеров под руководством нового премьера Михаила Прохорова, а Следственный комитет начал интересоваться бизнесом друзей бывшего премьера из кооператива «Озеро». Опираясь на поддержку крупного бизнеса, заручившись лояльностью влиятельных либеральных медиа, президент мог, наконец, начать болезненные, но необходимые реформы. На немногочисленные выступления коммунистов и разного рода маргиналов можно было не обращать внимания: в очередном Послании Федеральному собранию президент объяснил, что самая жесткая борьба приверженцев старого и нового — самый короткий и наиболее надежный путь, закрепляющий новую установку, и потому следование изживаемым ценностям должно быть связано со смертельной опасностью.

Все было хорошо. Но что-то нехорошо. То ВКонтакте начнет вирусно распространяться видео — люди в масках, одетые в камуфляжную форму, говорят какую-то чушь про «ультиматум хунте Медведева — немедленно отказаться от антинародных реформ». То граффити появится на видном месте — полузабытая георгиевская ленточка и подпись: «народная республика». То сожгут машину какого-нибудь полицейского начальника. То — это уж совсем нехорошо — в отдаленном регионе захватят блок-пост ДПС и заберут с собой оружие. А самое главное — в обсуждениях всех этих досадливых событий (ну, не запретишь же блоги и соцсети, модернизация ведь) каждый второй коммент был примерно таким: «ох, камрады, скорей бы уже наши пришли!»

Теперь уже сразу и не вспомнишь, что стало тем камушком, который вызвал лавину. Что такое случилось в этом Новгороде? ОМОН избил пенсионеров, вышедших протестовать против отмены льгот? У кого-то отобрали дочь, вменив родителям в вину отсутствие в холодильнике бананов при очередной проверке соцработниками? Арестовали организатора «народного схода» против оптимизации сельских школ? Закрыли завод, не предложив работникам компенсации?

В любом случае, собравшиеся на митинг несколько тысяч жителей Новгорода не стали расходиться, а, прорвав довольно чахлый кордон милиции, ворвались в здание областной администрации, над которым водрузили тот самый красный флаг с георгиевской лентой и словами «Новгородская республика». Всю ночь вокруг здания сооружались баррикады, а на следующий день в нем провозгласили эту самую республику и потребовали от властей России провести референдум по ключевым вопросам развития страны.

Следующие несколько дней ОМОН пытался освободить администрацию, но не смог — более того, часть ОМОНовцев надела на себя георгиевские ленточки (почему-то ставшие отличительным символом движения протеста) и объявила, что будет «охранять» здание, а не штурмовать его. Власти наконец сняли осаду и стали делать вид, будто ничего не происходит — ну республика и республика, бывает, мало ли зданий в Новгороде.

На седьмой день один известный московский журналист смог взять интервью у лидера повстанцев (которого немедленно опознали на фотографиях с одного из реконструкторских сайтов) — человека в камуфляжной форме без знаков различия с неизменной георгиевской лентой.

Кто вы? Чего вы добиваетесь?

Мы — противники модернизации, — улыбаясь, сказал «командующий Народным ополчением». — Так и запишите. А вообще-то все мы разные, главное, что мы русские. Достали эти пидоры русского мужика, понимаете? Ну и вот — поднялся русский мужик.

Почему Новгородская республика? Вы сепаратисты?

Да какие там сепаратисты. Это вы в своей Москве сепаратисты, а мы стоим за Русь. А вообще-то такие республики народные надо объявить во всех областях.

Мы, русские, как это говорится, долго запрягаем, но быстро едем. — добавляет другой ополченец, с окладистой седой бородой (журналисты сразу же прозвали его Бабаем). — Теперь так поедем, мало не покажется.
И все-таки — каковы ваши конкретные требования к властям?
Да какие они власти? Хунта на подсосе у пиндосов. Нужно провести референдум. Вернуть власть народу, отобрать у олигархов награбленное, не дать покушаться на нашу историю и культуру. А то, понимаете, деды воевали, а теперь эта сволочь им на могилы плюет.

Интервью было озаглавлено «Камрады» — именно так повстанцы называли друг друга. Прогрессивные медиа быстро вынесли вердикт — перед нами типичные красно-коричневые. Кто-то придумал для обозначения непутевых Новгородских республиканцев хлесткий термин «ватник», кто-то рассуждал о рабах, которые не ценят ту свободу, что несет с собой модернизация.

Каждый третий текст заканчивался цитатой о русском бунте, бессмысленном и беспощадном. Лимонова, Прилепина и Шаргунова, поддержавших «Новгородскую республику», заклеймили позором.
Спустя две недели интерес к «республике» стал падать, как вдруг — громом среди ясного неба — прошло сообщение о том, что ночью противники модернизации взяли штурмом городское УВД и еще несколько административных зданий, захватили большой арсенал оружия и боеприпасов и установили вокруг города блокпосты.

Это уже было серьезно. В прессе тут же появилась куча конспирологических версий, в том числе и та, что движение спонсирует Путин и его отодвинутые от власти дружки. В Москве прошло даже несколько чахлых демонстраций с требованием арестовать членов «Озера» — все без толку. Паралич власти нарастал. Наконец, Медведеву пришлось двинуть против восставших армейские части — но первое же боестолкновение завершилось переходом десантников и их шести БМД на сторону «Новгородской республики». Другие бронеколонны местные жители блокировали на дорогах. Открывать огонь — даже вопреки приказу — военные не решались. Наконец, во избежание полного разложения, армию пришлось вернуть в казармы.
Каждый день теперь приносил известия о захвате все новых зданий администраций, управ и сельсоветов, ОВД и УВД, ФСБ и ФСКН в разных городах и поселках. Движение давно уже вышло за пределы Новгородской области, и флаги с дерзкими надписями «Новгородская республика» появлялись то в Ульяновске, то в Смоленске, а то и на Урале. Конечно, телеканалы по-прежнему были полны Медведева, который распекал силовиков, назначал одних начальников вместо других, объявлял то о новой контртеррористической операции, то о последнем предупреждении «сепаратистам» и «террористам». Иногда у властей случались успехи — то блокпост снесут, то арестуют кого-нибудь. Это, впрочем, не мешало движению, получившему наконец с легкой руки Егора Холмогорова название «Русская весна», на следующий день поднимать свои флаги над десятком новых городов.

Наконец, командование Народного ополчения объявило марш на Москву и выдвинуло Медведеву ультиматум — покинуть пост в 48 часов.
К этому времени «путинская» версия появления Новгородской республики окончательно возобладала в общественном мнении. И, конечно, в одной из многочисленных дискуссий прозвучал и такой аргумент: если Путин так хочет вернуться к власти, что спонсирует вооруженное восстание, почему же он не баллотировался в президенты вместо Медведева? Он наверняка бы победил и сейчас руководил бы страной по-старому, как в тучные годы, и никаких русских весен.

И конечно, кто-то возразил: а как бы Путин смог победить? Ведь его популярность тогда, осенью 2011-го, упала ниже плинтуса. Народ от него устал, и стране объективно требовалась модернизация (ну пусть не такая, как при Медведеве — но и не сидеть же вечно на нефтегазовой игле?). Против него тогда, осенью 2011-го, выступали все — и системные либералы, и либералы внесистемные, и националисты, и коммунисты, и блогер Навальный… Путин мог бы победить только путем масштабных
фальсификаций, но тогда в Москве собрался бы Майдан и его бы смели.
Но нашелся еще кто-то, кто сказал: у Путина тогда оставался один, нерастраченный ресурс. Это чувство патриотизма, помноженное на комплекс постсоветского поражения и стремления к реваншу. Это его носители — те люди, которые на форумах в интернете называют себя «камрадами», а любой иной одежде предпочитают камуфляж. Это отставники, работающие охранниками, читающие в свободное время патриотическую фантастику, «клеющие танчики» и исполняющие под гитару песню «Вашингтон должен быть разрушен». Это те, кто принял фразу «кирдык скоро вашей Америке» за свой девиз. Это те, кто с упоением следил в дни иракской войны за проектом «Рамзай», а в дни ливийской — подсел на блог Льва Вершинина и молился на бригаду Хамиса Каддафи. Те, кто 8.08.08 поверил, что Медведев — их человек, и теперь готов мстить ему за несбывшиеся надежды. Те, в конце концов, кто был у Белого Дома в 1993-м, кто воевал в Приднестровье, Сербии и Чечне. Послушайте их переговоры по Zello. Это не маргиналы и не фрики. Это люди, крепко стоящие на ногах, но считающие, что заслуживают большего. Это люди идеи. Это последнее советское поколение, пришедшее возвращать себе все. Коммунисты ли они, имперцы, националисты — они не вписываются в эти определения. Камрады, и все.

Помогает ли им Путин сейчас — этого мы не знаем. Может быть, и помогает, может быть, даже очень активно. Но это еще не значит, что они ему подчиняются, что они — его «рабы», как тут любят говорить. В любом случае, к осени 2011-го года эти люди оставались последним ресурсом Путина.

Но как бы он победил даже с их поддержкой? Ведь собрался бы Майдан!

Этот самый московский Майдан, наоборот, помог бы Путину мобилизовать «камрадов» на свою защиту. Наверняка ведь первую скрипку на том Майдане играли бы либералы, еще более ненавистные камрадам, чем сам Путин. Он просто-напросто собрал бы антимайдан, где-нибудь на Поклонной горе. Собрал бы, конечно, с помощью админресурса, но не под лозунгами за стабильность или, не дай Боже, модернизацию, а под «Вставай, страна огромная» и идею о том, что необходимо противостоять агрессии Запада.
Но ведь тогда, победив, Путину пришлось бы менять всю конфигурацию власти — убирать Медведева, зажимать сислибов, пересматривать итоги этой несчастной приватизации, вступать в прямую конфронтацию с Западом?

Все это совсем не обязательно. Уж точно обошлось бы без пересмотра итогов, да и сислибы, может быть, усидели бы. А вот конфронтации с Западом, наверное, было бы не избежать. Так камрадам только это и подавай. Сначала Путин разобрался бы с «западными агентами» в самой стране — оппозиционерами, либеральными журналистами, шакалящими у иностранных посольств грантоедами, блогерами, геями и кощунниками. Ну а потом можно было бы и перейти к большой геополитике. Представляете, например, что бы началось, если б Путин захотел вернуть Крым? Все это Народное ополчение выстроилось бы в шеренги и слушало команду Верховного Главнокомандующего… Да и в конце концов — разве Путин сам в душе не «камрад»?

Быть может, этот спор велся как раз на телемарафоне, столь драматично завершившемся выступлением знаменитой народной артистки. В любом случае, его участники уже чувствовали, что если не сегодня, то завтра власть в стране окончательно перейдет к людям в камуфляже, и их заложником станет любой президент — даже Путин, если вдруг «камрады» действительно позовут его вернуться в Кремль.

Дмитрий Ярош: «Правый сектор» будет стабилизирующим фактором в Украине

DSC_2865

ОТ РЕДАКЦИИ: Это интервью журналист из Владимирской области, редактор газеты «Ковровская искра» Виктор Майстренко взял у лидера «Правого сектора» Дмитрия Яроша в Днепропетровске на прошлой неделе, предполагая отдать его какому-нибудь московскому СМИ — в самом деле, о «Правом секторе» и персонально о Яроше в России говорят несопоставимо больше, чем о любой другой украинской политической силе; «Правый сектор» — это такое заклинание, позволяющее ответить на любой вопрос, связанный с Украиной.

Разумеется, никуда это интервью журналисту Майстренко пристроить не удалось; я даже знаю имена московских редакторов, которые говорили ему, что сейчас не время, что слишком велик риск, и что пойми, старик. Старик понял и совсем, насколько я понимаю, отчаялся, но в том числе и для таких ситуаций, собственно, и существует наш сайт. Полная версия интервью Яроша публикуется здесь.

Если бы это интервью брал я, оно было бы совсем другим, но интервью брал Виктор Майстренко, отнеситесь к этому с пониманием.

Еще раз обращаю ваше внимание, что интервью бралось на прошлой неделе, то есть до событий в Одессе. Ярош отвечал по-украински, Майстренко переводил сам.

И еще такой момент, а также робкая попытка краудфандинга: Майстренко путешествует по Украине за свой собственный счет, денег у него нет, а «Кашин» гонораров не платит. В конце текста указаны банковские реквизиты — если вдруг у кого-то возникнет желание поддержать автора (автора интервью, то есть Майстренко, а не Яроша), делайте это смело.

— Что такое на сегодняшний день власть в Украине? На что конкретно влияет Верховная рада, Кабинет министров, Совет майдана, кандидаты в президенты и «Правый сектор», то есть какие-то сферы влияния кто за что отвечает и как они кооперируется?

— Дело в том, что «Правый сектор» с самого начала занимал позицию такую, что целый государственный список Украины должен был быть единым и проводиться через весь Майдан. Мы удовлетворены существующей властью? — Нет, не совсем, потому что не состоялась смена системы власти, а для «Правого сектора» на начальном этапе была задача централизации майдана. И сейчас получается то, что люди, которые занимают позиции во власти, не всегда делают то, чего требует украинский народ, и если бы не внешний враг, не оккупация Крыма, не провокация антигосударственных выступлений на востоке Украины и на юге Украины, то, наверно, ситуация была бы немножко другая. И сферы влияния были бы другие, и вряд ли бы те люди, которые сейчас занимают посты на высшем государственном уровне, занимали бы те посты, но мы прекрасно понимаем, что на данный момент нельзя расшатывать ситуацию — внешний враг объединяет все эти силы. И поэтому мы пытаемся быть максимально корректными, хотя оставляем для себя право конструктивной критики по отношению к конкретным шагам власти. Ну как Арсен Аваков и определенный конфликт между ним и «Правым сектором», как вы знаете. И мы критикуем конкретные назначения в службе безопасности, которые не соответствуют интересам украинского народа. И мы пытаемся снимать тех людей, которые не проходят народную люстрацию и «Правый сектор» остается революционной силой, которая пытается очищать государственную структуру, структуру власти от всякого беспорядка и от тех, которые не дают возможности украинцам добыть свободу.

— Что вы думаете о требовании федерализации Украины?

— Вы посмотрите на митинги, которые происходят в восточных областях. Как правило, это тысяча, максимум две тысячи людей, которые выходят на митинги под российскими флагами, флагами «Донецкой республики» или там «Харьковской республики». Это небольшая поддержка народа, подавляющая масса простых граждан Украины на востоке занимает государственные позиции. И соответственно, социологический опрос говорит о том, что приблизительно восемьдесят процентов украинцев независимо от территории выступают за единую страну. Мы пытаемся тоже максимально корректно действовать в этой ситуации. Мы работаем с такими структурами, как капитал и майдан. Майдан сделал в Харькове за неделю переломную ситуацию. Я тоже поддерживал их, часто скрыто поддерживал, там был силовой определенный способ. Но они сделали то, что весь Харьков уже сейчас весь завешан сине-желтыми флагами, на машинах есть сине-желтые флаги. Удалось одолеть страх людей перед всей внутренней российской агрессией, которая организовывала мятежи, и сейчас сепаратисты формируют структуры, которые идут на переговоры с государственными силами и договариваются о том, что не будет силовых действий, будет политический способ. Дай Бог, пусть высказывают свою позицию, мы же не являемся толитаристами, но при этом мы не должны допускать самого противостояния и не давать возможность Путину вводить войска в Украину. Такой переговорный процесс продолжается и это очень хорошо.

3

— Запад: США, Евросоюз. Какие вообще у них мотивы, как вы думаете? Допускаете ли вы, что Запад реально волнует судьба Украины?

— В локализованном мире мы видим, что интересы больших западных держав своевременно совпадают с интересами Украины. «Правый сектор» не является прозападной структурой, не был и я думаю не будет. Да, мы хотим поддерживать нормальные дружеские и партнерские отношения со странами Европы, США и другими странами мира. Но при всем этом нельзя давать странам запада вмешиваться в наши внутреннее дела так же, как и нельзя давать вмешиваться России в наши внутренние дела. И мы украинцы сами наведем порядок в стране и нам никто другой не поможет. Понятно, что есть определенный дисбаланс в позициях Германии, Франции по отношению к Украине, если говорить про Европу. И часто, даже на майдане мы это видели, когда майдан кричал «Санкции, санкции, санкции» и эти санкции против Януковича и его банды не вводились, и это приводило к новым кровопролитиям, к негативным последствиям. Мы уже тогда подчеркивали роль Запада — ну такую очень продажную роль, я бы сказал. Они не помогали украинцам. Сейчас началась военная агрессия России, аннексия Крыма и мы увидели, что Запад больше дал заднюю позицию и, может быть, играет роль та самая Польша, та самая Литва и вообще страны Прибалтики. Они знают, что если будет оккупирована Украина, то следующая очередь будет за ними и они пытаются помогать нам всеми доступными методами и средствами. Когда идет война, то союзников надо побольше и мы готовы к такому сотрудничеству. Мы не нападаем, они захватывают нашу территорию. Как будет дальше вести себя захватчик? Ну надеюсь на то, что их позиция будет становится все больше радикальной, на это есть определенные основания: читаем интернет, видим про что говорят западные политики, и эта позиция нас устраивает. И лучше бы они не оттягивали, постоянно не говорили о напряженности ситуации в Украине, а делали конкретные действия. Все-таки они с нами подписывали договоры и гарантии нашей территориальной целостности, суверенитета, но не все они этого придерживаются.

— Как считаете, какова доля россиян, поддерживающих сейчас то, что Путин делает?

— Россия так и не перестала быть империей, к великому сожалению, но стала национальной страной. И соответственно мы видим, что большинство россиян все-таки не на нашей стороне. Этот имперский синдром играет очень большую роль, и любая империя в том числе является живым организмом, в котором пропаганда играет большую роль, и промывание мозгов большинству российскому населению, независимо от национальности, дает большой результат. И когда взялись за братский народ — украинский, то они дошли просто до того, что началась фашистская пропаганда по отношению к украинскому народу и это очень плохо. Но мы разделяем — где есть Кремль и где есть российский народ. Да, с промытыми мозгами, но при этом есть часть российского сообщества, и подтверждением того есть все акции, которые были и в Москве, и в Петербурге и других городах в поддержку Украины. Есть часть здоровая и на эту часть мы будем ориентироваться и поддерживать максимально дружественные и братские отношения.

234

— В России есть оппозиция по вашему мнению?

— Политическую оппозицию партийного типа я не вижу.

— А если просто от партии отойти, есть оппозиционные какие-то силы в России, которые вызывают у вас уважение?

— Вот среди политиков однозначно проукраинских не вижу, но есть Шевчук, есть Макаревич. Они не просто музыканты, но и занимают четкую гражданскую позицию в России. Я бы лично ориентировался на этих людей, чем на политиков, потому что чекистская система сделала все для этого.

— Вы как-то озабочены раскруткой «Правого сектора»? У нас считают «Правый сектор» основной угрозой. Каким вы видите будущее «Правого сектора»? Что он будет делать? Какую на себя роль он может взять? Ну война закончится, все это когда-то закончится, и какую роль в будущем обществе будет играть «Правый сектор»?

— После активной фазы национальной революции у нас в Украине, мы заявили свое право на коррективно-парламентские формы борьбы за лучшую жизнь для народа, мы начали строительство партии «Правый сектор». Но внешние обстоятельства не дают нам полностью заняться подобным потому, что прекрасно понимаем, что сейчас время опасности для нашего народа, нашей державы и нельзя играть на пиаре, заниматься пиаром «Правого сектора» и остальным. Нам сейчас главное сохранить нашу страну и соответственно основные ресурсы, в том числе и пропаганды, мы кидаем на то, что бы провести максимальную мобилизацию, структуризацию подразделений нашей страны. Мы направляем наших активистов, которые прошли бои на майдане и вообще имеют широкий боевой опыт, воевали в Афганистане, воевали в горячих точках, они есть в правом секторе. Передаем всех людей в силовые структуры страны для того, что бы они могли адекватно защищать нашу независимость. Мы понимаем, что только идейно-мотивированные подразделения могут оказать сопротивление российской агрессии и видим как разрушенные вооруженные силы на протяжении последних десятилетий не отыгрывают функции защиты страны, которая на них положена. «Правый сектор» в будущем, а война конечно же закончится победой, я в этом глубоко убежден, после войны будут другие условия и мы хотим мир, стабильность, покоя в нашем обществе и будем работать над этим. «Правый сектор» будет стабилизирующим фактором в Украине, но уж никак не деструктивным.

4

— А как видите в будущую власть в Украине? Кто должен основную роль играть: президент или парламент?

— Ну я все таки больше военный человек и люблю больше четкую иерархию. Мы считаем, что все-таки власть в Украине должна базироваться на основе президентско-парламентской республики, где есть четкое разделение. Поэтому власть должна быть сбалансированной. Не может быть такого, как при Кучме или при Януковиче, когда власть была полностью узурпирована и все осуществлялось под его планами. Мы сейчас говорим о десинхронизации власти в Украине, но имеем в виду некоторые экономические рычаги, когда бюджет формируется как в цивилизованных странах, в той же Европе снизу вверх, а не наоборот, и это дает возможность им не влиять негативно на социально-политические процессы в Украине, контролировать их и так далее. Понятно, что этот вопрос не решится за один день, но мы готовы принять участие в дискуссиях.

— Как вы охарактеризуете кандидатов в президенты Украины?

— Есть кандидаты, которые вышли с майдана. До этого некоторые кандидаты в президенты делали революцию. Например, Богомолец. Мы видим, что есть кандидаты, которые принимают открытые позиции против страны: Царев, Добкин и так далее, то есть выражают яркий негатив. Мы видим, что там социология, продажная наука. Мы открытая сила и не собираемся на данный момент поддерживать третьих лиц, а там будет видно. В конце концов, говорится же не про то, что очередной мессия придет и тут будет порядок. Такого не бывает, вот как в две тысячи пятом мы наблюдали такое, когда народ верил. Сейчас у нас не идет речь о том какую систему предложит кандидат, на какой базе он будет проводить свою кандидатскую кампанию. Мы будем исходить из того, кто и что предложит обществу, а мы предлагаем абсолютно реальные вещи, мы знаем, что внешний рынок и кандидаты «Правого сектора» могут сыграть очень большую роль в народе потому, что мы имеем большое влияние наших вооруженных сил. Сейчас нужно все делать для укрепления обороноспособности нашей страны, сейчас нужно вооружать украинский народ, патриотические образования, которые сейчас формируются. Мы пришли с идеями, направленными на национальную защиту: батальоны и другие формирования трансформируются в самооборону и так далее. Самая большая сила и грех существующей власти не пользоваться этой силой для защиты своей страны, когда люди приходят и предлагают себя, готовые отдать жизнь за нашу родину, а они боятся вооруженных больше, чем внешнего врага народа, то это плохо. Это критика с нашей стороны существующей временной власти.

— Недавно в Киеве проходил конгресс, Ходорковский приезжал, слышали?

— Что-то такое было.

— То есть за этим не следили?

— Ну, у меня очень мало времени, к сожалению, чтобы я мог мониторить. Сейчас мало того, что мобилизация идет, структуризация подразделений… Я знаю, что это событие было, но не могу ответить.

— Как к Ходорковскому относитесь?

— Нет у меня такого однозначного отношения. То, что он сидел там в России у вас по политическим каким-то вещам, то это тоже сомнений, кажется, не вызывает. Но не нужно Ходорковскому вмешиваться в наши внутренние дела и я в этому глубоко уверен. Он делает то, что он делает и пусть делает, но не надо лезть в Украину ни Ходорковским, никому-либо другому.

— Немцов он в две тысячи четвертом тоже приезжал на Майдан.

— Ну он либеральный политик. Поэтому все его высказывания за либеральную позицию, но он не воспринимается как абсолютная истина. У него есть позитивные вещи, например, что он борется против режима Путина. Так же как и Ходорковский.

2

— Что сейчас в Украине делают СБУ и МВД?

— Служба безопасности Украины под руководством Наливайченко при том кадровом составе, который они имеют на данный момент, работают максимально эффективно — делается все для того, что бы максимально ликвидировать сепаратистских террористов. Следственные изоляторы переполнены российскими сотрудниками ФСБ и другими антигосударственными элементами, антиукраинскими. Сейчас мы видим попытки изменить ситуацию. Достаточны ли они? Мы не видим те обстоятельства, которые не позволяют им делать эти вещи, но мы видим, что они двигаются в верном направлении. То же самое и про МВД — нельзя однозначно сказать хорошие они или плохие. Те же спецподразделения, с которыми они стояли по одну сторону баррикад на майдане, принимают участие в акциях и защищают Украину и это очень хорошо. Это парни, которые сейчас воюют за наше общее украинское государство. Но назначения, которые идут в МВД, очень беспокоят. Мы видим бездеятельность милиции с Аваковым, и не все решения принимаемые на уровне министерства, правильные — карательные в том числе.

— «Правый сектор» согласует свои действия с СБУ и МВД?

— Ну в первую очередь мы координируем свои действия с Советом национальной безопасности и обороны. Мы часто говорим это представителям и СБУ, и МВД про те или иные наши действия. Мы передаем наши идеи в эти структуры для того, чтобы они укрепляли и СБУ, и МВД, и вооруженные силы в том числе. Мы активно с ними сотрудничаем, ну с СБУ лучше всего, с вооруженными силами нормально, и даже с МВД. В Днепропетровске есть один из примеров — батальон «Днепр» из патриотически настроенных добровольцев. Он пока что официально находится в составе МВД, и тут нет никаких бед, никаких разногласий, ребята делают все для того, чтобы нейтрализовать вражескую деятельность в области, и задерживают агентов, диверсантов.

— Если бы вы были на месте Авакова, то вы бы действовали так же как он?

— Я бы не был на месте Авакова, это не моя должность. Ярошу это очень много, а для лидера «Правого сектора» это очень мало.

— С кем из великих политиков вы себя сравниваете, кто для вас пример? Ганди, Лех Валенса, Гавел?

— В нашей украинской политике: Степан Бандера, Роман Шухевич, Ярослав Стецько — наши ориентиры лучше, нежели какие-то из-за границы. Гавел так же, как мы, провел революцию и сделал другую страну, фактически есть чему учится. У нас существует такая методология, что можно брать все полезное от какого-либо народа, Тарас Шевченко писал: «Чужому учитесь и своего не стыдитесь», и в этих словах идеология поэтически звучит.

— Как думаете, с Крымом могло получиться иначе? Что помешало?

— Я думаю, да. У нас была постоянная связь наших военнослужащих с командирами частей заблокированных и так далее. Мне постоянно люди говорили, говорили, что можно было бы на первом этапе решить вопрос, когда нужно было принять законы в Верховной раде и действовать. Абсолютно реально можно было бы это сделать, и руководство нашей страны недоработало в этом направлении. Морские пехотинцы в Феодосии могли бы выполнять автоматные задания, это одна из самых ответственной частей Украинской армии, которая в мировых соревнованиях побеждала всегда, и она могла выполнять поставленные задачи, но политической воли было мало у нашего руководства, поэтому так и пошло. Уже не раз говорили, что США ждали активных действий от Украины, но их не было. Корабли украинского военно-морского флота не были выведены почему-то из дислокации, а так и стояли, ждали, пока их заберут. Много абсолютно нелогичных шагов, мы вспоминаем того же командующего ВМС Украины. Действовать можно было намного решительнее, и были бы совсем другие результаты, я более чем уверен, что они бы был позитивными для Украины.

— Верховная рада примет закон о люстрации?

— Они могут принять данный закон, или какой-либо другой закон про люстрацию, но суть будет совсем иной. На самом деле, в Верховной раде активно действуют антигосударственные формирования: «Партия регионов», «Коммунистическая партия», которые фактически являются пятыми колонами Москвы. «Правый сектор» еще тогда требовал поставить под запрет «Партию регионов», «Коммунистическую партию» и антигосударственных формирований, но этого не произошло ни тогда, ни сейчас, к сожалению.

— Как считаете, в чем мотивация Путина, зачем он сейчас все это делает?

— Вы знаете, когда я смотрю на его действия, то у меня такое впечатление, что это больной человек: очень нелогичны эти его действия. Он пытается быть царьком — восстановителем империи. Но он не осознает, что такое украинский народ и что украинский народ — это отдельный национальный организм, и тот уровень духа, который сейчас существует у украинского народа, не даст возможности оккупировать нашу страну. Эта алогичность в его действиях имеет причины, возможно, душевной болезни или связана с психологическими комплексами, но она влияет на отношения между нашими народами — российским и украинским.

— Он принимает решения сам, то есть, по-вашему, на него никто не влияет?

— Исходя из того, что в России от природы есть царь и его подданные, то все-таки сам. Может быть, у него есть советники, которые хотели бы мира и пытаются идти в каком-то этом направлении, но ясное дело, что перевешивают позиции, которые есть сегодня.

— В чем вы видите свою личную роль или миссию?

— Нет, это просто нужно делать: хорошо делать свою работу. Особенно важно на данном этапе делать все для того, чтобы мы могли защитить свою страну, и в этом направлении мы должны уделять массу своего времени, своей энергии. Защитим страну, построим лучшую жизнь, тогда можно отдохнуть.

— Вы чувствуете себя самостоятельной фигурой?

— Абсолютно. Ну, знаете, от кого я завишу? От Господа Бога и от своей команды. Есть парни, которых я считаю наилучшими по своему праву.

— Можете сказать несколько предложений на русском? Что бы вы посоветовали в нынешней Российской ситуации россиянам.

— Ну, я думаю, что русскому народу нужно (дальше идет откровенно антиконституционный призыв, я его вырезал, — О.К.). Это наилучшее решение для всех русских в такой большой державе.

— По-вашему, в России тоже возможны майданы?

— Ну, судя по тому количеству людей, которые выходили на улицы, то это абсолютно реально. То есть в этом направлении надо работать, нужно структурировать движение сопротивления Путину, нужно одолеть барьеры чекистов, которые у вас расставлены. Нет ничего невозможного, вот наш майдан это доказал, когда наши парни со щитами шли и победили. И российский народ может это сделать. Мы не страдали русофобией, и страдать не будем, мы за нормальные отношения со всеми народами мира и, конечно, со своими соседями. Ну, и второе, что важно для россиян — это одолеть имперский синдром, который присутствует в большинстве масс. Преодоление этого синдрома даст возможность развития перспективы для российского народа.

Поддержать автора (Виктора Майстренко):

Яндекс деньги: 410011395563095
Карта Сбербанка России
67619600 0279865498
Карта VISA Промсвязьбанк
4268037113818778
Web Money
R355621847613

Если Вы с Украины

карта ПРИВАТ БАНК
4405 8858 2389 5161

Почему я должен во все это заглядывать?

85747-1

Федор КРАШЕНИННИКОВ, специально для «Кашина»

Самая большая проблема последних недель и месяцев для мыслящих (или пытающихся мыслить) людей — это утрата почвы под ногами. Что греха таить, у всех у нас были заготовлены ответы на многие вопросы и мы только ждали, когда же сможем их озвучить или отослать к ранее написанному, со словами «а я предупреждал».

Речь, конечно же, о русско-украинской ситуации во всей ее ширине и глубине. Но, между прочим, и совсем не только о ней.

Жизнь оказалась сложнее, реальность вокруг стала меняться с чудовищной быстротой и в какой-то момент стало понятно, что совсем ничего не понятно.
Зато понятно, почему украинский вопрос объединил и примирил с властью и левых, и правых, и националистов, и сталинистов, и фашистов с антифашистами. Не имея никаких объективных критериев и мотиваций для отличения правды от лжи, люди просто перестали сопротивляться давлению пропаганды — и поддались ей.

Перестали сопротивляться, отказались от сомнений и недоверия — и немедленно обрели все сразу: и ответы на все вопросы, и чувство единства, и веру, и смысл, и вдохновение, и доверие к власти и всему, что она говорит и показывает. Понятен враг, понятно, кто наши — короче говоря, все, наконец-то, стало простым.

Это сравнимо с обретением религиозной веры. Неофитам тоже кажется, что в их жизни наконец все наладилось и они, зачастую очень навязчиво, стараются поделиться своей новообретенной верой с окружающим миром. Разница только в том, что религиозная вера все-таки гораздо более сложный феномен человеческого сознания, чем приверженность определенной идеологии. Религиозная вера требует внутренней работы над собой, а тоталитарная идеология тем и привлекательна, что ее воздействие сравнимо с воздействием наркотика: быстро и просто, без каких-либо внутренних усилий обретается иллюзия простоты, ясности и нахождения ответов на большинство вопросов.

Простота — это то, к чему стремиться человеческий мозг и бесполезно его за это укорять. В процессе эволюции он сформировался для того, чтоб облегчать человеку жизнь, а не для ее усложнения.

Но в процессе эволюции изменилась среда, изменились отношения между людьми. Простота перестала быть синонимом правильности.

Короче говоря, «умножая познания, умножаешь печали своя».

Сомнение разрушает простоту, разрушает покой, пораждает то самое чувство, с которого я начал — чувство утраты почвы под ногами.

Что же делать, если ничего не понятно, а заставить себя верить официальной пропаганде все равно не можешь? Между прочим, однозначно встать на сторону украинской пропаганды — тоже простое, а потому плохое решение. Конечно, в современной России это решение влечет за собой некоторые проблемы, но по сути мало что меняется: это все равно выбор простого и отказ от самостоятельного анализа.

Но возможен ли вообще самостоятельный анализ в сложившейся ситуации, когда все поставщики информации играют на одной из сторон? И, выходя за узкие рамки текущего, возможно ли вообще в современном мире отличить вымысел от правды? Как вообще человек может остаться собой, а не позволить отформатировать себя под нужды текущих задач государства, общества или экономики?

По сути, это едва ли не главный вопрос современной философии.
И в философии же надо искать ответы, ибо ничего не ново под луной. Но лекций по истории философии тут не будет, памятуя о жанре, месте и времени.

Я предложу один тезис и два вопроса, с помощью которых любой человек сможет как минимум попытаться сойти с мчащейся куда-то «Желтой стрелы», что в наше время уже дорогого стоит.

Когда-то давно Рене Декарт доказывал факт своего существования через то обстоятельство, что он мыслит: «мыслю — следовательно, существую». С этого, по сути, и должен начать каждый человек, который не хочет быть пассивной жертвой пропаганды — отделить себя от всего остального мира и зафиксировать, что он — это он, здесь и сейчас, сидит и мыслит. Для начал неплохо бы перестать мыслить себя в составе какой-то неопределенной абстрактной общности — «мы торгуем газом», «нам нужно им показать», «они оскорбили нас» и так далее. Просто задумайтесь: а какое отношение вы имеете к газу? Кто что кому хочет показать и доказать, кто кого и как оскорбил — и при чем тут вы, отдельный живой человек со своими чувствами, мыслями и проблемами, до которого всем тем людям, о которых вам постоянно предлагают думать, вообще нет никакого дела.

Ну и два обещанных вопроса, которые должны помогать человеку в трудной ситуации.

Первый вопрос — имени Канта, и звучит он так: «Откуда я это знаю?». Последовательно поставив под сомнение всю цепочку источников информации, вы скорее всего обнаружите, что вся она базируется на совершенно недостоверном первоисточнике. Неизбежен и другой вывод:значительная часть информации вообще не является таковой — это просто лозунги и ярлыки, которые используются без какой-либо привязки к реальности и не имеют никакой опоры на факты.

Второй вопрос — имени Василия Розанова. Во втором коробе «Опавших листьях» есть фрагмент, который я очень люблю и с удовольствием его здесь процитирую: «Несут письма, какие-то теософические журналы (не выписываю). Какое-то „Таро“… Куда это? зачем мне? „Прочти и загляни“. Да почему я должен во всех вас заглядывать?»

Перефразировав Василия Васильевича, мы получаем второй вопрос: «Почему я должен во все это заглядывать?»

По сути, он может быть даже самый важный. Стоит только оставить за собой право самому выбирать, куда заглядывать — и масса бессмысленных вопросов исчезнет само собой.

Война — это время, когда рушатся целые миры, все врут и концентрация лжи переходит все мыслимые нормы.

Если мы не сможем ее остановить — надо попробовать хотя бы сохранить себя для будущего мира, для дивного нового мира, который будет потом.

Нацбол родился

XXSw82pHsiU

Егор СЕННИКОВ, специально для «Кашина»

Не мною замечено, что за последние полгода Украина решительно затмила Россию в российских же новостях и спорах. Мало кому известные еще прошлой осенью Славянск и Краматорск занимают большую часть новостных выпусков, а «кровожадные западноукраинские бандеровцы» во главе с Дмитрием Ярошем, боюсь, уже опередили по упоминаемости премьер-министра Дмитрия Медведева.

Тем не менее, Россия, со всеми её проблемами, бедами и тревогами, никуда не делась — вот она стоит, родная. И если следить за внутрироссийскими новостями, то рано или поздно заметишь одну неувязку. Ситуация такая: в России не всё ладно с экономикой. Кто-то говорит, что это уже полноценный экономический кризис, а вот министр экономического развития Алексей Улюкаев успокаивает и заявляет, что это всего лишь стагнация (тоже приятного мало, но хоть так). Как бы там ни было, даже если не слушать этих важных государственных мужей, видно, что не все в порядке: рубль падает, индекс РТС с начала года потерял больше 20% и болтается где-то на уровне показателей осени 2009 года, VISA и MasterCard того и гляди покинут российский рынок, Газпром теряет прибыль, почти во всех регионах страны дефицит бюджета. Можно долго продолжать, но суть ясна.

И вот тут и возникает вопрос – а где же внимание государственного телевидения к этой важной проблеме? Все мы помним, как в 2008 году кризис был просто главной новостью – с рассказов о нем начинались бессмысленно бодрые утренние эфиры на центральных каналах и последние вечерние новости. Словно сводки с фронта, сообщались данные о новом обвале на фондовых биржах. Теперь ничего подобного нет – в телевизоре вальсируют Киселев с Ярошем, Яценюком и всей честной компанией.

И самый главный вопрос, который очень хочется задать – а где Владимир Путин? В те кризисные годы он развивал невероятную активность: обсуждал с Грызловым возможности передачи правительству полномочий ГосДумы, ездил в бунтующее Пикалево и ругался на Олега Дерипаску, требуя вернуть ему ручку, направлял средства в размере 2,5% ВВП на спасение экономики, раздавал 50 миллиардов долларов крупнейшим компаниям. Путин был то там, то тут, готовый спасти, выдать безвозвратный кредит, трансферт и что-нибудь еще – лишь бы никто не обанкротился и не начал массово увольнять сотрудников. Для премьера это было личное сражение, практически война с миром, который вдруг сломался и перестал работать как раньше. Видно, что ему тот кризис запомнился – неслучайно, что перед выборами в 2012 году канал «Россия» показывал именно документальную ленту о том, как Путин спас страну от краха.

Но вот прошло всего несколько лет, и его совершенно не волнует экономика. Он, конечно, высказывается, должность обязывает, но делает это без особого энтузиазма. Более того, он практически перестал ездить по стране – недавний визит в Петербург и Карелию стал первым начиная с 17 февраля. А за границу президент не выезжал аж с 28 января – тогда он побывал в Бельгии на саммите Россия-ЕС. Вместо президента с проблемами страны знакомится Дмитрий Медведев, но вот это как раз никому уже не интересно. Изредка выступают министры; больше всего эти выступления похожи на свидания с заключенными, прекрасно описанные Солженицыным в романе «В круге первом» — из ниоткуда появляются люди, которые говорят, что у них все хорошо, и вообще – все хорошо и никому не надо беспокоиться, им ничего не нужно. А затем уходят обратно. Туда, кому никому доступа нет, за непрозрачную стену.

И это Путин – тот самый, который больше всего похож на скучного председателя совета директоров крупной компании, умело оперирующий с цифрами, готовый говорить про цифры часами. Собственно, именно серьезность и въедливость в отношении цифр сыграла положительную роль в становлении его рейтинга в начале нулевых. На фоне Ельцина это было прорывом. Экономика – его любимое детище, лучший предмет для разговора: как любовно он мог обсуждать IPO ВТБ, нежно говорить о реструктуризации долга, на память рассказывать данные о курсе акций «голубых фишек».

Все это в прошлом. Даже близкий друг и соратник Владимир Якунин высказывается в том духе, что никакое ВВП России не нужно – пустое это все. Теперь можно все – пусть все и горит: от «Яндекса» и до последнего ларька с шавермой.

Это действительно похоже на сожжение мостов от той, докрымской России, к этой, новой. Как символ того, что назад пути нет, и все мы должны жить совсем в новой стране, которой пара месяцев от роду. Этой стране нужны жертвы, какие-то символические акции, которые бы подтвердили ее право на существование.

Если попытаться найти какие-то аналоги подобных символических жертв, на ум приходит война, развязанная Третьим рейхом. Если много читать мемуары бывших нацистских партийных функционеров и солдат, то замечаешь, как часто там проскальзывает одна и та же мысль: может быть эта война совсем и не так нужна Германии, но она – символ нашей решимости и воли к победе. Пожалуй, лучше всего эта мысль была сформулирована в романе «Благоволительницы» Джонатана Литтела, который я позволю себе процитировать: «Убийство евреев, в сущности, ничего не дает. Раш абсолютно прав. Никакой пользы — ни экономической, ни политической — в нем нет. Наоборот, мы рвем с миром экономики и политики. Это чистое расточение, растрата. Смысл здесь один: он в бесповоротном жертвоприношении, которое нас связало окончательно, раз и навсегда отрезав пути возврата. Ты понимаешь? Все это уже не для пари, хода назад больше нет. Endsieg или смерть». Возможно, и нынешняя Россия решила порвать с миром экономики и вознестись на новый, совсем недостижимый уровень, в какой-то Небесный Иерусалим, откуда сможет беспристрастно взирать на весь этот бренный мир. Хотя, конечно, странно идти на столь решительные меры, не имея никакой идеологии – не понятно, ради чего такие жертвы.

А возможно, все гораздо проще. Благодаря Дмитрию Пескову мы знаем, что президент любит на досуге почитать книги по истории России: то прочитает о староверах, то прослушает лекции Ключевского. И как раз сейчас вполне мог добраться до новейшей истории страны, открыл потрепанную книжку с красной звездой на обложке и прочитал следующее:

«Нам нужна будет земля. Мерзлая Россия захвачена лапами нетворческих тупых администраторов, нищих духом. Нужно уйти из России, свить гнездо на свежих центральных землях, отвоевать их и там дать начало новой невиданной цивилизации свободных воинов, сплоченных в вооруженную общину. Кочующих по степям и горам, воюющих в южных государствах <…>.

Вооруженную общину можно будет назвать «государство Евразия». Так осуществятся мечты «евразийцев» 30-х годов. С нами захотят быть многие. Возможно, мы завоюем весь мир. Люди будут погибать молодыми, но это будет весело. Трупы героев будем сжигать. <…> Мы должны будем изменить все. И придумать себе нового бога. Возможно, какой-нибудь тунгусский метеорит или железную планету в холоде Космоса. Нашим богом будет тот, кто даровал нам смерть. Может, нашим богом будет Смерть».

Все это произвело на него такое впечатление, что президент закупил себе полное собрание сочинений Лимонова, попросил принести подшивку «Лимонки» и теперь сидит читает. И решил стать нацболом. И мечтает напечататься в «Лимонке».

Так что, как знать, может быть авторы обложки, изобразившие Путина с нацбольской повязкой не так уж далеки от правды?

Цирк на сцене

88022_original

Виктория ВЛАДИМИРОВА, специально для «Кашина»

Основатель социальной сети «ВКонтакте» Павел Дуров получил гражданство государства Сент-Китс и Невис, расположенного в Карибском море, сообщила во вторник газета «Известия». Так быстро завладеть необходимыми документами бизнесмену удалось после того, как он пожертвовал $250 тыс. одному из предприятий этой страны (ПОПРАВКА: Фонд Диверсификации Сахарной Промышленности является не рядовым предприятием, а специализированной организацией в целях осуществления программы «Гражданство через инвестиции». Соответственно, вклады в этот фонд в установленных размерах дают иностранным подданным право на получение гражданства Сент-Китс и Невис по инвестиционной программе). В тот же день на своей странице «ВКонтакте» он указал семь пунктов, без которых обратно в Россию ходу ему нет. Мешают вернуться Дурову зависимость судов, дурные законы, высокие налоги, централизация денег в Москве, плохая система образования, феодальные пережитки и ставленичество.

Павел Дуров, один из отцов русского интернета, покинул свою страну, но свято место пусто не бывает. Шутка ли, но во вторник член Совета Федерации от Липецкой области Максим Кавджарадзе предложил создать в России свой вариант интернета. По замыслу сенатора, Сеть будет закрыта для доступа из стран ЕС и США, а называться она будет, например, «Чебурашкой»: «Как мы назовем эту информационную систему, не важно, „Крокодил Гена“ или „Чебурашка“, последнее даже предпочтительнее, поскольку „Чебурашки“ ни у кого нет», — справедливо заметил Кавджарадзе.

И если уж заместитель председателя Комитета Совета Федерации по аграрно-продовольственной политике и рыбохозяйственному комплексу Максим Кавджарадзе наметил путь развития отечественной Сети, то по справедливости нужно разобраться, каких идеологов вскармливает Совет Федерации.

Максим Геннадьевич — дипломированный юрист. В его официальной биографии указано, что свою трудовую деятельность сенатор начал машинистом сцены в «Цирке на сцене». Однако молодой журналист «Московского комсомольца» Александр Хинштейн, выросший на скандалах, не смог обойти стороной в своих публикациях чистую биографию чиновника. В 2003 году он выяснил, что весь цирк на сцене Кавджарадзе заключается в возбужденном против него в 1987 году деле о незаконных валютных операциях и в трех годах, проведенных на стройках народного хозяйства за раскаяние в суде.

С дипломом юриста тоже вышло, как в цирке. Экстерном, за три месяца, Кавджарадзе закончил 5-летний курс Юридического института МВД. Министерство образования, узнав об этом, удивилось: «Освоить образовательную программу по специальности 021100 в такие сжатые сроки не представляется возможным».

Из-за скандала с публикацией Хинштейна сенатору не удалось получить желанный пост аудитора Счетной палаты. Председатель палаты Сергей Степашин заявил, что Кавджарадзе он в глаза никогда не видел, но в его документах налицо подлог.
После тех событий чиновник показал, что хорошо улавливает политические тренды. В 2005 году РБК со ссылкой на источник, близкий к Юлии Тимошенко, сообщил, что Кавджарадзе стал руководителем предвыборного штаба бывшего премьер-министра Украины. Но вот уже в 2014 году сенатор призывает своих коллег помочь жителям уже почти отобранного у Тимошенко Крыма, перечислив им собственные средства.

Когда чиновник еще вынашивал идею закрытого российского интернета, он заявил о необходимости создания национальной карточной платежной системы, которая заменила бы американские Visa и MasterCard. По его мнению, использование зарубежных систем негативно сказывается на безопасности страны и таит в себе угрозу иностранного вмешательства.

Место генерального директора «ВКонтакте» после увольнения Дурова остается все еще вакантным. В реалиях современного российского «циркового» бизнеса все возможно, и никак нельзя абсолютно отрицать, что у сенатора нет шансов занять эту должность. На днях в своем твиттере Максим Кавджарадзе дал ссылку на текст о лидерстве. Лид статьи гласит: «Руководитель — не доллар, всем нравиться не обязан. Быть лидером — это уметь сохранять правильный баланс». По этому поводу писал в 2010 году еще сам Дуров: «Пару дней вы будете нас ненавидеть, затем — любить еще сильнее. Но ради вас мы готовы смириться даже с вашей ненавистью».

Ярмарка национал-тщеславия

index_12

Алексей КОСТЮЩЕНКО, специально для «Кашина»

В Краснодаре «национал-правозащитный комитет» и «Русские пробежки» объявили войну местному «Луркмору». Жалобы на сайт «Свободный Кубанец» отправлены в полицию и ФСБ, а причастным, по мнению авторов жалоб, к ресурсу на вики-движке, поступают угрозы.

«Альберт Гаямян — городской сумасшедший, большой друг ФСБ, популярный артист циркового жанра». Так начинается статья про мужчину в черном кожаном плаще и черных очках на сайте «Свободный Кубанец». История восхождения персонажа описана там субъективно, но довольно подробно, и возвращаться к ней не стоит.

В середине 2000-х в самом центре города, напротив художественного музея имени Коваленко находился небольшой книжный магазин, около витрины которого стоял имперский флаг. Посетителей встречал словоохотливый армянин в расцвете сил, множество книг о Гитлере, Геббельсе, Сталине, Второй мировой, а также плакаты в поддержку Палестины.

Он рассказывал гостям, что руководит «Правозащитным комитетом «Презумпция», хвастался фирменным бланком, на котором изображен орнамент из свастик, но как бы и не из свастик, а в качестве предельной откровенности показывал свастику на цепочке на шее. Отдельная гордость мужчины — его чувство юмора: на табличке дома напротив здания ФСБ на улице Мира долго висела реклама «Национал-правозащитного комитета «Презумпция», который он возглавлял.

Помимо торговли книгами, улыбчивый армянин писал письма в прокуратуру на кабаре-дуэт «Академия» за песню «Я выйду замуж за еврея», проводил митинги против гей-парадов, пожимал руку бывшему губернатору Кондратенко и общался чуть ли не со всеми политическими тусовками города.

Через несколько месяцев магазин стал торговать бижутерией, а вскоре и совсем закрылся. Но в течение последующих лет имя Гаямяна фигурировало на лентах с завидной регулярностью — этот человек (имея на это полное право) считает, что нет плохого пиара, и выпускает шансон-альбомы под псевдонимом «Альберт Грубиян», клеймит кубанские власти за то, что присвоили новым улицам имена лесбиянок и извращенок Цветаевой и Ахматовой, выходит перед камерами НТВ на фоне самостроя, который сносят на глазах у рыдающих жильцов. Изгнание Марата Гельмана из Краснодара чуть не стало личным информационным поводом местных кургинянцев, но Альберт Александрович успел к выставочному залу вовремя. Правда, главным героем дня все равно стал местный священник, плюнувший галеристу в лицо. Хороший, говорят, батюшка — помогает многим бедным семьям, никому никогда не отказывает.


В 2012-13 году национал-шансонье стал сотрудничать с «Русскими пробежками» и напутствовать их в спортивном костюме с полосками перед физическими упражнениями. Эта группа под предводительством Гаямяна и его нового товарища Алексея Гайворонского нашла в 2013 главного врага: фестиваль «Кубана» под Анапой. Они написали стопку писем во все инстанции, включая спортлото — о том, что молодежь спаивают пивом, девки ходят с голыми сиськами, а всё это для того, чтобы воплотить план Аллена Даллеса.

Поскольку фестиваль сорвать не удалось, Гайворонский, Гаямян и несколько крепких парней на машинах отправились с видеокамерой туда — снимать разврат и пьянство. Крепких парней якобы задержала полиция, и в итоге на видеоподкастах фигурировал в основном Алексей Гайворонский. Это очень интересный жанр: мужчина с лицом недоброго физрука смотрит в камеру, присаживается на корточки на фоне лежащего в песке панка и произносит назидательные вещи вперемежку с презрительными сентенциями.

Подарком для этой инициативной группы стал инцидент с американским коллективом Bloodhound Gang: на выступлении в Восточной Украине басист протащил через промежность российский флаг. В итоге скандал был раздут за сутки, продюсер фестиваля Илья Островский самостоятельно принял решение отменить концерт, несмотря на финансовые потери (музыканты находились уже на территории «Кубаны»), но всё это было воспринято «национал-патриотами» как личная победа. После этого какой-то парень из «Русских пробежек» побывал даже в эфире ток-шоу на центральных каналах, на фестиваль спустили всех собак, от Росприроднадзора до прокуратуры, а чувство собственной важности кубанских трезвых младоимперцев выросло до небес.

Слава — наркотик. До «Кубаны-2014» больше полугода, а инфоповодов нет — протесты против концертов Кати Самбуки в Новороссийске не интересуют больше федеральные ленты. Но внезапно под руку попадается анонимный сайт «Свободный кубанец». Во-первых, статья о Гаямяне выглядит для него обидной. Он вносит правки, но авторы статьи снова меняют их назад. Так происходит в течение нескольких месяцев. Потом шансонье решает поменять тактику на привычную и бороться не с сетью анонимов, а с личным врагом — на этот раз не геями или Ильей Островским, а с «модератором «Кубанца». По каким-то причинам он решил, что это блогер Сергей «Сивка» Бурцев, которому начал лично угрожать по телефону в День святого Валентина. Как пишут на оригинальном «Луркоморье», Сергей Бурцев имел отношение к анонимной имиджборде 2-ch.ru (2ch.hk), а в своём интервью признавал, что пишет статьи на «Кубанец», однако всегда их подписывает.

«Дисклеймер: не то, чтобы я волновался за свою никчёмную жизнь или, уж не смейтесь, здоровье, но соломку подстелить всегда полезно. Если вдруг так получится, что я случайно упаду три раза и выбью себе челюсть, то надо будет поднять звонок за 14.02.2014 г. в 9:10 с интересным собеседником, тёзкой нобелевского лауреата за 1921 год», — написал на своей странице в «Фейсбуке» Бурцев.

Вероятно, угрозы не подействовали, и 18 февраля Гайворонский написал письма начальникам краснодарской полиции и прокуратуры.

«Несмотря на то, что человек, осуществляющий основные изменения на сайте, скрывает своё имя, в среде Интернет-пользователей известно, что модератором сайта является ******.
На мой взгляд, действия ******* направлены на возбуждение ненависти и вражды, а также на унижение достоинства лиц, не разделяющих его общественно-политические взгляды. Считаю это противозаконным, по своей сути действиями экстремистского характера, подпадающими под действие Уголовного Кодекса РФ.

Прошу Вас:

1. Провести всестороннюю проверку по данному факту, включая техническую экспертизу относительно размещения информации на сайте и филологическую экспертизу информации, размещённой непосредственно модератором сайта;

2. Незамедлительно блокировать доступ пользователей к сайту «Кубанец», (www.kuban.ec).

3. Возбудить в отношении ******* уголовное дело по статье 282 УК РФ».

Националисты, жалующиеся полицейским по «русской статье» 282 — это уже реальность, требуют ее отмены единицы. Однако, судя по статьям на сайте Гаямяна «Интер-Информ», органы не отреагировали на письмо. Стратегия снова поменялась: следующее письмо отправилось в администрацию края. Интонация тоже: теперь это было не просто «посмотрите, какие негодяи», а «посмотрите, как они обижают лично вас, уважаемая вице-губернатор». «Кто стоит за оскорблениями вице-губернатора Кубани?». Со ссылками на соответствующие статьи, которые анонимы успели поправить очень быстро — возможно, оскорбления там и правда были, теперь это вопрос нотариально заверенных скриншотов

На «Свободном Кубанце» утверждается, что Гаямян сотрудничает с ФСБ, администрацией и т.д., отрабатывая заказы. Сам же шансонье (доктор Богословия, старшина запаса, национал-правозащитник — обычно люди, которые используют словосочетания типа «Вашингтонский обком», любят титулы) утверждает, что на власть работает анонимный ресурс.

Сейчас взаимная переписка обиженных и анонимов выглядит примерно как ненависть булгаковского Шарика к чучелу совы, и даже «как будут развиваться события — покажет время» звучит как «а сова эта — сволочь, мы её разъясним». То, что всего 10 лет назад казалось цирком, который просто забавляет окружающих, теперь уверено в своей влиятельности и почему-то влиятельности малопопулярного анонимного ресурса.

Но без фриков было бы скучно.

Подмога не пришла

FYvyKr_uoMI

Егор СЕННИКОВ, специально для «Кашина»

На днях в Петербург прилетел Владимир Путин, чтобы поучаствовать в протокольном мероприятии – Медиафоруме Объединенного Народного Фронта. Такие встречи, с заранее утвержденными вопросами, с посаженным рядом с Путиным Станиславом Говорухиным и региональными журналистами, устраивают тогда, когда есть желание что-то сказать и поиграть в публичность – не устраивать же каждый раз «Прямую линию». В этот раз все проходило стандартно и обычно – до тех пор, пока речь не зашла об интернете и президент не начал зачем-то отпускать шпильки в сторону главной постсоветской гордости России, настоящему символу русской IT-индустрии.

Речь идет, конечно, о Яндексе. Российская компания – одно из самых заметных достижений российской экономики за последние 25 лет, настоящее чудо – его не может быть, не должно быть — но оно существует. Можно и дальше рассыпаться в эпитетах, но нет смысла объяснять: я думаю, ясно, что Яндекс был и остается символом для всех, кто строил что-то новое в России, начинал, открывал дело и вкладывал всю душу – знак того, что здесь все может получиться. И совершенно непонятно, зачем президенту отпускать фантазийные заявления о подконтрольности Яндекса американцам, обрушивая стоимость акций компании, и выслушивать блогера Виктора Леванова, просящего защиты от цифровой агрессии. Зачем любящим власть блогерам писать о «голландской компании Яндекс» и обвинять в отсутствии патриотизма.

Но это в нормальных условиях непонятно, а в России все было проинтерпретировано однозначно – государство пожирает все крупные и относительно независимые формы жизни, Яндекс на очереди, скоро к нему «пришлют доктора». Наверное, это было бы даже логично – раз решил порвать с образом успешной, умной и технологичной России, сделав ставку на образы прошлого, то уничтожение такого символа поколения просто необходимо.

Это возможное, но пока не случившееся, крушение, стало бы удачным прологом к отстраиванию полномасштабной авторитарной машинерии со всеми её атрибутами. И, даже, неудивительным – за последнее время стало понятно, что русский народ совсем не возражает против путешествия back in the USSR. Даже, скорее, хочет: Брежнев – самый популярный лидер, 70% населения одобряет цензуру, многие мечтают о восстановлении смертной казни, а так как за пределами СНГ побывали только 19% населения, то мало кто и возмутится опусканием железного занавеса. Кажется, что нет ничего, что могло бы эту тенденцию изменить – оппозиции нет, для тех, кто против, вытащили термин национал-предатели, присоединен Крым, а рейтинг у президента крайне высок. И, тем не менее, есть одна закономерность, которая дает надежду на то, что этого разворота в прошлое не произойдет.

Так уж получилось, что в ХХ веке русскому народу не очень везло. Выходило так, что все, чего хотело каждое поколение – не сбывалось, мечты и надежды оборачивались прахом или превращались в нечто противоположное желаемому.

В 1920-х людям хотелось всего сразу: коммунизма, социализма, утопии, монархии, анархии, кубизма, футуризма, славы, стихов, расстрелов, крови, мировой революции, денег, прибыли. Словно на фабрике идей произошел взрыв и всех закидало обломками. Невероятный размах желаемого обернулся, однако, тотальной унификацией — хотели всего и много, получили только Сталина: Сталина в газете, в куплете, на стене в кабинете начальника НКВД, в детских песнях, в гимне, на торте, в небе, в партии, на Мавзолее и в Мавзолее. По творческим и художественным изыскам катком проехался соцреализм, оставляя за собой лишь запах мертвечины, по русской деревне – коллективизация, по горожанам — репрессии. Романтизм 1920-х закончился, не успев начаться и все, что осталось – стальное серое небо.

Поколение, прошедшее и пережившее чудовищную войну, мечтало о начале новой, гораздо более справедливой жизни: это было настолько понятно всем, что даже советские партизаны, действовавшие на оккупированых советских территориях, агитируя жителей сопротивляться нацистам, писали в своих листовках: «После войны колхозов не будет, если разобьем немца, народу послабление выйдет». Разбив немца, выжив и выйдя победителем из самой страшной войны в истории России и всего человечества, принеся невероятные жертвы, русский народ надеялся всего лишь на послабление. Но в первое десятилетие после войны никакого послабления он не получил, было почти то же, что и до войны – лагеря ГУЛАГа, выселение инвалидов войны из крупных городов, враньё в газетах. Символ Победы, маршала Жукова убрали с глаз долой в Одессу, ясно давая понять место ветеранов войны в политической системе страны. Ленинграду, выстоявшему в блокаде (из-за вопроса о которой теперь то наказывают, то милуют телеканал Дождь) ударили по голове «Ленинградским делом» – словно мало было холода, голода и бомбёжек. Всем досталось, все получили – и люди, размолотившие в пыль своих врагов, были вынуждены бояться родного государства.

Энтузиазм шестидесятых был порождением смягчения нравов и режима. Через потрескавшийся лед тоталитаризма на поверхность стали всплывать те, кого давно не видели: верующие, социалисты, троцкисты, националисты бывшие зеки, идейные профсоюзные борцы, поэты, вольнодумцы. Страна начала волноваться: то там, то здесь вспыхивали бунты, протесты, манифестации – от Темиртау до Кривого Рога. Все эти люди задавали столько вопросов, требовали столь многого, что стало понятно – либо придется менять все всерьёз, пытаясь сделать какой-то «социализм с человеческим лицом», либо немедленно все остановить. Советская власть выбрала второе. И весь энтузиазм перемен сошел на нет – истлел в очередях за невкусным кукурузным хлебом, растворился в слухах и разговорах о новочеркасском расстреле и Карибском кризисе, растаял в листках протоколов суда над Бродским. Для особо непонятливых все было наглядно продемонстрировано в 1968 году в Праге. Пожалуй, замечены и услышаны были лишь требования о социальных благах – такая усеченная связь с населением.

Можно было бы, наверное, сказать, что оправдались надежды и чаяния тех, кто во времена застоя или «эпохи пышных похорон» мечтал о хоть каких-то переменах (все мечтали о разном). Но вряд ли можно сказать, что большинство из тех, кто слушал по ночам BBC в 1983 году, оказались рады тому, где они оказались спустя 10 лет. Возможно, дело в том, что желание было слишком размытым – «Хотим перемен!», но недовольных оказалось слишком много, чтобы считать, что сбылись народные мечты.

Также и с запросом на бюргерскую стабильность начала нулевых – спустя десятилетие она обернулась тем, что государство откровенно и нагло отбирает те небольшие буржуазные ценности и порядки, что успели прорости на холодной русской почве за эти годы. Говорили о стабильности после разрухи и выходе на IPO, получили депутата Мизулину и патриотических фриков на центральных телеканалах.

Возможно, кстати, что именно тут кроется глубокий цивилизационный раскол между русскими и американцами, у которых, как раз, в двадцатом веке, поколения своего добивались (бились за права негров, женщин и меньшинств – права получили, хотели новой, свежей экономики – получили неолиберальных Рейгана и Тэтчер, мечтали об Обаме – получили Обаму). Да, там приходилось идти на компромиссы, мечты сбывались не на 100%, а на 70%, но это действительно было историей побед общества – то, чего очень не хватает России. И поэтому там, где американец слушает The Times They Are a-Changin Боба Дилана (и эта песня ему созвучна вне зависимости от его поколения), русский слышит грустную притчу, известную благодаря Борису Гребенщикову — «Наебали». «Жаль, подмога не пришла, подкрепленье не прислали. Что ж, обычные дела — нас с тобою наебали» — это настоящий гимн любого русского поколения, пережившего неудачные и недоделанные реформы.

Пожалуй, это главный аргумент, в пользу того, что попытки построить новый порядок в России (называть его можно как угодно – СССР-лайт, «кровавый режим» и так далее) провалятся, что стремление к упрощению, к понижению планки не сможет стать мейнстримом. Такая выходит историческая закономерность, что когда в Советской или постсоветской России много людей чего-то хотят, то именно это и не выходит.

И может быть спустя много лет, какой-нибудь будущий колумнист будет сокрушаться: «ах, как мы верили Путину, как надеялись, что сейчас всех задушат, повесят, вернут смертную казнь, уничтожат Яндекс, создадут новую советскую идеологию – и почему же это не вышло, почему нас наебали?» Все может быть.