11045322_1085966211418409_6615679316019262964_n

На кадыровскую тему я в эти дни высказывался трижды и по нарастающей — сначала сдержанно, потом чуть смелей, потом еще смелей, то есть ни с первой, ни со второй попытки сказать что хотел — не смог; оно и понятно — тема хоть и кликабельная, но не очень комфортная с той точки зрения, которая исчерпывающе описывается поговоркой по поводу того, что однажды проснешься и обнаружишь свою голову в тумбочке. Тот еще секрет, конечно — мы все боимся Кадырова. Это, кстати, важно, что боимся, и об этом чуть ниже, а пока повторю, что я в эти дни трижды высказывался о Кадырове; смело высказываться — это вообще приятно, но тут почему-то чем смелее были мои выводы, тем меньше я себе в них нравился. Потому что чем более прямо ты говоришь на эту тему, тем ближе твоя позиция делается к позиции Федеральной службы безопасности (а по поводу того, что именно она сейчас информационно воюет к кадыровской стороной, консенсус у нас уже сложился).

Итак, к весне 2015 года жизнь поставила нас перед парадоксальным выводом — за кого быть, за ФСБ или за Кадырова. Впервые борьба с кадыровщиной, ее критика вышла на такой высокий уровень — раньше только «Спутник и погром» лучших времен да покойный Борис Немцов могли себе позволить сказать что-нибудь обидное о Рамзане Ахматовиче. Теперь это почти открытым текстом (мне понравился термин одного дружественного главреда — «гонка на сливных бачках») говорит наша госбезопасность. А мы ведь боимся Кадырова, не любим Кадырова. Сказав А, надо говорить и Б — если мы в этом конфликте против Кадырова, то мы за госбезопасность. Давайте выпьем же, мужчины, за тех, кто служит в ФСБ.

Когда-то еще получалось удивляться в таких ситуациях (слова «разводка» хочется избегать), но когда три года жизнь каждый день ставит тебя перед Серьезным Нравственным Выбором, ты уже отключаешь эмоции и отвечаешь на вопросы, как герой остросюжетной телевикторины — быстро и не задумываясь. Болотная или Поклонная? Болотная, дальше. Патриарх Кирилл или Pussy Riot? Pussy Riot, дальше. Геи или взбесившийся принтер? Геи, дальше. АТО или Новороссия? — на этом вопросе я выбыл, но у вас наверняка есть правильный быстрый ответ, оставляю его за вами. Ну и к следующему вопросу — ФСБ или Кадыров?

Прелесть этой череды вопросов в том, что каждый следующий вопрос не вызывает сомнений относительно предыдущего. Ставки растут, и как-то уже неловко выстраивать по их поводу зловещую теорию, что это они нарочно — ставят перед нами вопросы, не имеющие смысла и отвлекающие от чего-то действительно важного. Я уже как-то говорил, что если через точки невозврата, пройденные нами за эти три года, получается провести прямую (а это именно прямая, идеальная, ровная), то с этими точками невозврата что-то не так. Наверное, если бы у нас было время, об этом можно было бы как-то обстоятельно подумать. Но времени нет, новый вопрос уже задан — ФСБ или Кадыров?

Простите, достану свою прошлогоднюю цитату: «У нас принято говорить, что кадыровская власть символизирует победу Чечни в двух войнах последних двадцати лет, но это все-таки сильное преувеличение – Рамзан Кадыров не побеждал ни в одной из этих войн. Власть в Чечне он получил точно так же, как любой российский губернатор, – из рук Владимира Путина на условиях Владимира Путина, и нет никаких доказательств, что демонстративная свирепость, которую принято считать главной чертой Рамзана Кадырова, подкреплена чем-то, кроме полномочий, данных ему Путиным». Это не очень популярное, но все же давнее и никем не опровергнутое подозрение — среди восьми десятков путинских губернаторов есть один, такой же, как все, губернатор, у которого чуть иначе, чем у его коллег, налажена система пиара. Про любого другого губернатора мы знаем, что у него откат, дом на Лазурном берегу и подтасовки в пользу «Единой России» на выборах всех уровней. И только про главу одного южного региона мы вместо привычного набора первичных губернаторских признаков заводим песню о том, что на нем там все по-настоящему держится, и что без него регион немедленно погрузится в пучину большой и кровопролитной войны. Кто это нам сказал и чем доказал? Да никто и ничем, просто принято так думать, и нам, кажется, нравится так думать, привыкли.

И сейчас, чем острее этот вопрос — ФСБ или Кадыров, — тем острее и это ощущение, что на нашей привычке кто-то нагло и цинично играет. Зачем? Ну как зачем, три года общество непрерывно поддерживается в тонусе, опробованы и израсходованы все более-менее болезненные темы вплоть до православия, гомосексуализма и Украины. Наверное, пришла очередь чеченского вопроса — он ведь тоже важный, тоже болезненный.

Если фантазировать — без проблем, сейчас под наши аплодисменты они свалят Кадырова и действительно устроят там войну, Донбасс ведь затих, и у многих это оставляет ощущение, ну, недоигранности, что ли. А что если вместо Донбасса теперь нам сделают Чечню? Массовая нелюбовь к чеченцам — она ведь органичнее, чем нелюбовь к украинцам, да и Запад на такую войну будет смотреть гораздо проще, чем на украинскую. Новая чеченская война — это еще несколько лет максимального общественного напряжения, невротизации, давно ставшей единственным источником того, что когда-то называли политической стабильностью. Несколько лет новой чеченской войны — кто поручится, что они там в Кремле сейчас об этом не мечтают? Они же именно что годами и месяцами мыслят, не столетиями.

По убийству Немцова «источники Росбалта», то есть кадыровская сторона, настаивает на программе-минимум — эксцесс на уровне лейтенанта Дадаева, частный случай религиозной нетерпимости, ничего особенного. «Источники МК», то есть гэбуха, дают программу-максимум — несостоятельность религиозной версии, слежка еще с сентября, тщательно спланированная операция, большой чеченский косяк. Роль самой гэбухи в обоих случаях подразумевается как пассивная — ничего не знали, сами удивились. Это самое слабое место их версии — трудно представить, что спецслужбы были не в курсе такой давней операции. Проще поверить, что их пассивная роль для того и была сознательно пассивной, чтобы дать возможность Кадырову так подставиться, и уже после этого за него торжественно взяться. А если так, то это уже как бы не совсем конфликт. Не альянс, но и не конфликт.

Выбирая сейчас между ФСБ и Кадыровым, мы, кого бы мы ни выбрали, по умолчанию принимаем ту логику, которую навязывает власть. Но это им там внутри важно, какие у них между собой конфликты, и кто в этих конфликтах прав — чиновник А или чиновник Б. Для нас и тот, и другой — подчиненные одного и того же Путина. «ФСБ» и «Кадыров» — это псевдонимы Путина. Вопрос «ФСБ или Кадыров» в переводе на человеческий язык звучит — «Путин или Путин». И вот скажите мне, как может звучать ответ на этот вопрос.