ss-091102-berlin-wall-22_ss_full

Егор СЕННИКОВ, специально для «Кашина»

На заставке моего телефона уже несколько лет стоит удивительно позитивная фотография, один вид которой заставляет меня верить в лучшее. Человек в джинсах сидит на стене, разрисованной граффити, одна нога – в Восточном Берлине, другая — в Западном. Вокруг радостная толпа, человек взмахивает рукой – свобода!

Двадцатый век получился очень тяжелым, мрачным, трагичным. Пытаешься вспомнить по-настоящему радостные, позитивные моменты, но на ум приходит не так уж и много образов. Победа в войне – люди целуются на улицах Москвы, Лениграда, Киева, Лондона, Парижа, Нью-Йорка. Счастье, счастье – война закончилась, наконец-то, победили, смогли! Салюты, фейерверки, усталые, но радостные солдаты – вот, несомненно, светлый миг в сумерках двадцатого века.

В космос полетел первый спутник. Вся планета следит за полетом по околоземной орбите небольшого серебристого шара, который посылает в пространство сигнал «бип-бип-бип». Этот звук нес с собой перемены, он знаменовал собой победу человека. Исполнение многих мечтаний об абсолютной свободе, и о технологическом прогрессе. Люди по всему миру, слушая это пиканье, были рады. И они стали еще более счастливы спустя 4 года, когда в космос отправился улыбающийся молодой парень, помахав перед полетом планете рукой.

И падение Берлинской стены – это, конечно, еще один такой миг. Миг, когда случилось что-то по-настоящему справедливое. Политический процесс, дебаты об объединении, долгие разговоры европейских, советских и американских политиков – все это было уже потом, когда скука начала потихоньку поедать моменты счастья. Но сам тот миг, когда рухнула стена, деливший мир на белое и черное (и по каждую ее сторону политики заявляли, что им досталась «белая» часть, а за стеной находится «черная), когда треснула жутко несправедливая система, жестокая к людям, плюющая на их судьбы и устремления – это и было время счастья.

И не надо думать, что виновата здесь лишь Восточная Германия и СССР. Ответственность лежит на всех тех, кто поддерживал этот биполярный мир (о котором теперь так сладострастно мечтают многие и многие), кто постоянно плевал на человека и на его жизнь.

Для всех них – разрушение Берлинской стены, это, конечно, не праздник, а мрачный день календаря, день, когда им всем сказали «Fuck off!».

Я вырос в мире, в котором съездить за границу немногим сложнее, чем поехать к родственникам в соседнюю область. В котором вообще почти нет границ, и на встречу с друзьями вы приезжаете из разных стран в какую-нибудь третью страну и там обсуждаете последние события. Мир – полон мигрантов, в нем смешиваются народы и люди, небо ломится от самолетов, доставляющих пассажиров по всему свету. Где все больше стираются различия между странами и континентами.

Такой уровень свободы не был доступен моим родителям, моим родственникам – для них не существовало опции «поехать в Италию на выходные». Заграница была для кого-то желанной, для кого-то пугающей или неприятной, но для всех она была очень труднодоступной. Существующей практически на другой планете, на которую сложно попасть и невозможно вернуться.

Это вовсе не значит, что таким мир будет всегда. Вполне возможно, что наш мир уже рушится и то, что мы наблюдаем в 2014 году – первые трещины, из-за которых обвалится все здание. Но пока этого не произошло, важно помнить дату рождения текущей реальности. Двадцатипятилетие которой мы сейчас отмечаем.

Когда рухнула Берлинская стена тот биполярный мир уже лихорадило. СССР выводил войска из Афганистана, стараясь поскорее покончить с этой тяжелой и мрачной войной, на площадь Тяньаньмэнь выходили тысячи студентов, которых разгоняла армия, а восточноевропейские государства понемногу расшатывали железный занавес – приближалось время реформ и перемен. На этом фоне ГДР оставалась заповедником «старого порядка», символом того, что никаких перемен не будет никогда.

Во главе страны стоял вечный Хонеккер, застывший в своих вечных одинаковых пиджаках, противящийся любым посягательствам на власть и нежелавший ничего менять. И за ним стояла целая партия таких же скучных мужчин и женщин в одинаковых пиджаках, мечтающих о том, чтобы все оставалось ровно таким же как и было. Их не заботили люди, а разговоры о свободе и правах их бы только развеселили. А с другой стороны стены на них смотрели не менее скучные люди в пиджаках, также понимавшие, что имеют дело с некой заданной ситуацией, надежд на перемены практически нет, а раз так, то нужно продолжать готовиться к обороне, модернизировать вооружение, проводить учения.

В этой системе нет места обществу. Есть интриги между партиями, спецслужбами, хитрыми политическими интриганами. Есть бесконечные меморандумы, договоры, подписание деклараций. Но людей и их мнения, или попросту говоря улицы здесь нет.

Но она пришла. Она появилась и не стала ни у кого спрашивать разрешения. Всю осень 1989 года каждую неделю на улицы ГДР выходили тысячи людей, требовавшие смены политического курса, смены руководства страны. Их арестовывали, били, пугали, но они выходили и выходили. В итоге они победили.

И поэтому, конечно, то, что случилось в Германии 25 лет назад – это настоящее чудо. Это не должно, не могло произойти. В системах, где люди лишь производная от государства невозможно надеяться на то, что однажды люди будут что-то значить и решать. Но это случилось. И изменило историю.

И никогда нельзя забывать об этом дне. Не из-за глупых и пустых пафосных речей, не из-за круглых столов, что проводятся каждый год по всему миру, не из-за политических выступлений и разговоров о демократии. А потому что это история про нас. Про обычных людей, которые заставили себя замечать и с собой считаться. Людей, которые перекричали государственную махину и показали, что они есть.

Несложно заметить, что большая часть счастливых моментов двадцатого века связана с простыми человеческими историями и силой человеческого духа. Именно здесь, в этой человеческой способности постоянно преодолевать трудности, встречающиеся на своем пути, и кроется секрет настоящего счастья и настоящей свободы. Нужно помнить об этом, помнить всегда, что чудеса случаются в этом мире.

И тогда, возможно, в истории человечества станет на один миг счастья больше.