Что касается арматуры

20140408-210739.jpg

Олег Кашин, «Кашин»

Меньше всего думал, что в контексте украинских событий мне придется высказываться по поводу покушения на мою жизнь, случившегося в 2010 году, но, кажется, надо высказаться.

Покушение было почти четыре года назад, и за эти почти четыре года мне регулярно приходилось и приходится сталкиваться с людьми, знакомыми и незнакомыми, которые предъявляют мне по какому угодно поводу претензии вида «мы в 2010 за тебя переживали, а ты»; вот прямо сейчас захожу в фейсбук, и кто-то мне восемь часов назад написал «Ліпше б тебе у свій час забили тою арматурою нахуй, скотина тупа!» или сутки назад «Олег, вы не предсталяете, как мы тут, в Ужгороже, на Западе Украины, переживали когда вас ломом отфигачили. А теперь понимаем, что… Да хуй с вами» — и так каждый день, и к этому я привык. Тут вообще рефлексировать не о чем, если видишь такого человека, то он дурак и пошляк, и не надо на него никак реагировать.

Но в последние месяцы появилась новая, такая мутантная вариация этой претензии. Довольно регулярно разные люди, знакомые и незнакомые, высказываются в том духе, что вот какая ирония судьбы — не прошло и четырех лет, и я теперь со своей, ну как ее назвать, антиукраинской, что ли, позицией оказался на стороне тех людей, которые ломали мне голову арматурой. Я действительно читал такие реплики много раз в вариациях от «если хочешь найти своих избивателей, ищи их среди добровольцев Донбасса» до «ты писал на Спутник и погром, а ведь это те же самые люди, которые пытались тебя убить». Собственно, вчера мне что-то такое написал Антон Красовский, и тут я уже не выдерживаю — если уж и Красовский, которого я знаю много лет, так считает, то действительно надо по этому поводу кое-что объяснить.

Покушение 2010 года — ну, действительно очень важное и, как принято было говорить в мои любимые времена, судьбоносное событие моей биографии. Я по-прежнему часто о нем думаю, я по-прежнему очень надеюсь, что преступников когда-нибудь поймают, и так далее, но я произношу сейчас эти слова дежурной скороговоркой, потому что, кажется, уже не испытываю по поводу тех событий никаких живых эмоций — все уже обдумано, все уже отрефлексировано. Версия по поводу организаторов и исполнителей покушения, которой я придерживаюсь, остается для меня неизменной уже четвертый год, по поводу этой версии я в 2011 году судился с тогдашним руководителем Росмолодежи. Я давно и сознательно оборвал все знакомства, которые могли бы связывать меня даже через одно рукопожатие и с самим Якеменко, и с его легендарным «силовым блоком», состоявшим в те времена из известных представителей коррумпированного околофутбола. После 2010 года я старался и стараюсь выстраивать свой круг общения таким образом, чтобы у меня не было общих друзей, например, с Кристиной Потупчик, к которой я относился и отношусь не столько как к знаменитой пиарщице, сколько как к женщине из опубликованной в свое время переписки легендарного Романа Колючего. То есть люди, пытающиеся меня сейчас задеть тем, что я могу оказаться заодно с «теми людьми», рассуждают очень грамотно, потому что я действительно меньше всего хочу быть заодно с Романом Колючим даже через одно рукопожатие.

Но тут есть целых два нюанса. Нюанс первый — люди, получавшие деньги и указания из тех же источников, что и Роман Колючий. Люди, писавшие отчеты о своей работе, может быть, по тем же адресам, что и те конкретные двое с арматурой из 2010 года. За это время мне не удалось полностью изолировать себя от таких людей, потому что в Москве десятых это значило бы бросить все и уйти жить в лес, а я к этому все-таки готов не очень, приходится терпеть. Приходится терпеть и мириться с тем, что люди, получавшие (или «возможно, получавшие») деньги и указания из Федерального агентства по делам молодежи времен Якеменко — самые разные люди, от блогера Варламова и менее знаменитого блогера Левенца до Константина Лебедева и менее знаменитых, но уже более влиятельных в оппозиции, его друзей и соратников, — эти люди со времен даже не первой Болотной, а как минимум со времен форума «Антиселигер» составляют основу социальной группы гражданских активистов, оппозиционеров и Бог знает кого еще. Креативного класса, если совсем общо. То есть по-хорошему, претензию вида «они тебе ломали голову, а теперь ты на их стороне» мне стоило предъявлять еще два-три года назад, а не сейчас и не в связи с Украиной.

А сейчас (и это уже второй из двух нюансов) — сейчас в Донбассе воюет Стрелков, который, по-моему, все-таки вообще никак и никогда не был связан ни с нашистами, ни с околофутболом, у Стрелкова есть Бородай, который тоже никак и никогда не был связан ни с нашистами, ни с околофутболом. Оба они как минимум до недавних пор работали на олигарха Малофеева, который тоже никак не был связан ни с нашистами, ни с околофутболом и никогда не финансировал даже форум «Селигер» (а, например, знаменитый Михаил Прохоров — финансировал, вполне публично, я писал об этом в том же 2010 году в «Коммерсанте»). Донецкие ополченцы, местные и неместные — люди типа пресловутого Бабая или погибшего вчера со связкой гранат под танком Скрябина — к этим людям, конечно, можно по-разному относиться, но на кого они точно не похожи, так это на футбольных хулиганов, выполняющих за деньги силовые криминальные заказы типа того, который был в моем случае.

Не газета «Завтра» ломала мне голову в 2010 году, не белогвардейцы-реконструкторы и даже не националисты. Арматурой меня били наемники из серой зоны тогдашней околокремлевской политики, которая существует до сих пор в несколько изменившемся виде. Я какое-то время пытался с нею даже бороться, кричал «мурзилки» и все такое, но потом понял, что это выглядит скорее смешно, и больше ничего такого не кричу. Но и вы, пожалуйста, не говорите мне больше, что арматурой меня бил Стрелков. Это неправда, и эта неправда возмущает меня до такой степени, что я написал по ее поводу пять тысяч знаков, а это много.